Эрнесто Гевара. Благородный революционер (15 фото)

Мать Че Гевары — донья Селия де ла Серна ла Льоса (1908—1965) — состояла в родстве с Хосе де ла Серной, предпоследним вице-королём Перу. Селия унаследовала плантацию йерба-матэ (т. н. парагвайского чая) в провинции Мисьонес. Улучшив положение рабочих (в частности, начав выплачивать им зарплату деньгами, а не продуктами), отец Че вызвал недовольство окрестных плантаторов, и семья была вынуждена переселиться в Росарио, в то время — второй по размеру город Аргентины, открыв там фабрику по переработке йерба-матэ. В этом городе и родился Че. Из-за мирового экономического кризиса семья через некоторое время вернулась в Мисьонес на плантацию.

Помимо Эрнесто, которого в детстве звали Тэтэ (это уменьшительное от Эрнесто).
)))

в семье было ещё четверо детей: Селия (стала архитектором), Роберто (адвокат), Анна-Мария (архитектор), Хуан-Мартин (проектировщик). Все дети получили высшее образование[7].

В возрасте двух лет, 7 мая 1930 года[8], Тэтэ пережил первый приступ бронхиальной астмы — эта болезнь преследовала его до конца жизни. Для восстановления здоровья малыша семья переселилась в провинцию Кордова — местность с более здоровым горным климатом. Продав поместье, семья приобрела «Виллу Нидию» в местечке Альта-Грасия, на высоте двух тысяч метров над уровнем моря. Отец стал работать строительным подрядчиком, а мать — присматривать за больным Тэтэ. Первые два года Эрнесто не мог посещать школу и учился на дому, поскольку страдал ежедневными приступами астмы. После этого он прошёл с перерывами (из-за состояния здоровья) обучение в средней школе в Альта-Грасии. В тринадцатилетнем возрасте Эрнесто поступил в государственный колледж имени Деан-Фунеса[9] в Кордове, который он закончил в 1945 году, поступив затем на медицинский факультет университета Буэнос-Айреса. Отец дон Эрнесто Гевара Линч в феврале 1969 года рассказывал:

« Своих детей я пытался воспитать всесторонне. И наш дом был всегда открыт для их сверстников, среди которых были и дети богатых семейств Кордобы, и рабочие ребята, были и дети коммунистов. Тэтэ, например, дружил с Негритой, дочерью поэта Каэтано Кордобы Итурбуру, разделявшего тогда идеи коммунистов, женатого на сестре Селии.

1964 году, беседуя с корреспондентом кубинской газеты «Эль Мундо», Гевара рассказал, что он впервые заинтересовался Кубой в возрасте 11 лет, будучи увлечённым шахматами, когда в Буэнос-Айрес приехал кубинский шахматист Капабланка. В доме родителей Че находилась библиотека из нескольких тысяч книг. Начиная с четырёхлетнего возраста Эрнесто, как и его родители, страстно увлёкся чтением, что продолжалось до конца его жизни. В юношестве у будущего революционера был обширный круг чтения: Сальгари, Жюль Верн, Дюма, Гюго, Джек Лондон, позже — Сервантес, Анатоль Франс, Толстой, Достоевский, Горький, Энгельс, Ленин, Кропоткин, Бакунин, Карл Маркс, Фрейд. Он прочёл популярные в то время социальные романы латиноамериканских авторов — Сиро Алегрии из Перу, Хорхе Икасы из Эквадора, Хосе Эустасио Риверы из Колумбии, где описывалась жизнь индейцев и рабочих на плантациях, произведения аргентинских авторов — Хосе Эрнандеса, Сармьенто и других

Молодой Эрнесто читал в подлиннике на французском языке (зная этот язык с детства) и занимался толкованием философских работ Сартра «L’imagination», «Situations I» и «Situations II», «L’Être et le Nèant», «Baudlaire», «Qu’est-ce que la litèrature?», «L’imagie». Он любил поэзию и даже сам сочинял стихи. Зачитывался Бодлером, Верленом, Гарсиа Лоркой, Антонио Мачадо, Пабло Неруда, произведениями современного ему испанского поэта-республиканца Леона Фелипе. В его рюкзаке, помимо «Боливийского дневника», посмертно была обнаружена тетрадь с его любимыми стихами. Впоследствии на Кубе были изданы двухтомное и девятитомное собрания сочинений Че Гевары. Тэтэ был силён в точных науках, таких как математика, однако выбрал профессию врача. Занимался футболом в местном спортивном клубе «Аталайя», играя в запасной команде (не мог играть в основном составе, поскольку из-за астмы ему время от времени требовался ингалятор). Также он занимался регби (выступал за клуб «Сан-Исидро»), конным спортом, увлекался гольфом и планеризмом, имея особую страсть к велосипедным путешествиям (в подписи на одной из своих фотографий, подаренных невесте Чинчине, он назвал себя «королём педали»).

В 1950 году, будучи уже студентом, Эрнесто нанялся матросом на нефтеналивное грузовое судно из Аргентины, побывал на острове Тринидад и в Британской Гвиане. После он совершил путешествие на мопеде, который был предоставлен ему фирмой «Микрон» в целях рекламы, с частичным покрытием расходов на путешествие. В объявлении из аргентинского журнала «Эль Графико» от 5 мая 1950 года Че писал:

« 23 февраля 1950 года. Сеньоры, представители фирмы мопедов «Микрон». Посылаю Вам на проверку мопед «Микрон». На нём я совершил путешествие в четыре тысячи километров по двенадцати провинциям Аргентины. Мопед на протяжении всего путешествия функционировал безупречно, и я не обнаружил в нём малейшей неисправности. Надеюсь получить его обратно в таком же состоянии.
Подписано: «Эрнесто Гевара Серна»

Юношеской любовью Че была Чинчина (в переводе «погремушка»), дочь одного из самых богатых помещиков провинции Кордоба. Согласно свидетельству её сестры и других людей, Че любил её и хотел на ней жениться. Он являлся на званые вечера в потрёпанной одежде и лохматый, что являло собой контраст с отпрысками богатых семейств, добивавшихся её руки, и с типичным обликом аргентинских молодых людей того времени. Их отношениям помешало желание Че посвятить свою жизнь лечению прокажённых южноамериканцев, подобно Альберту Швейцеру, перед авторитетом которого он преклонялся.

Гражданская война в Испании вызвала значительный общественный резонанс в Аргентине. Родители Гевары оказывали содействие Комитету помощи республиканской Испании, кроме того, они были соседями и друзьями Хуана Гонсалеса Агилара (заместителя Хуана Негрина, премьер-министра в правительстве Испании до поражения Республики), который эмигрировал в Аргентину и поселился в Альта-Грасии. Дети учились в одной школе, а затем в колледже в Кордове. Селия — мать Че — отвозила их ежедневно на машине в колледж. Видный республиканский генерал Хурадо, гостивший у Гонсалесов, бывал в доме семьи Гевара и рассказывал о событиях войны и действиях франкистов и немецких нацистов, что, по мнению отца, оказывало влияние на политические взгляды Че.
Во время Второй мировой войны президент Аргентины Хуан Перон поддерживал дипломатические отношения со странами «оси» — и родители Че являлись одними из активных противников его режима. В частности, Селию арестовывали за её участие в одной из антиперонистских демонстраций в Кордове. Помимо неё в боевой организации против диктатуры Перона участвовал и её супруг; в доме изготавливались бомбы для демонстраций. Значительное воодушевление в среде республиканцев вызвали вести о победе СССР в Сталинградской битве.

Подготовка экспедиции на Кубу.

В конце июня 1955 года в городскую больницу Мехико, к дежурному врачу — Эрнесто Геваре, пришли на консультацию два кубинца, одним из которых оказался Ньико Лопес, знакомый Че по Гватемале. Он рассказал Че, что кубинские революционеры, нападавшие на казармы «Монкада», были выпущены из каторжной тюрьмы на острове Пинос по амнистии, и начали съезжаться в Мехико и готовить экспедицию на Кубу. Через несколько дней последовало знакомство с Раулем Кастро, в котором Че нашёл единомышленника, сказав впоследствии о нём: «Мне кажется, что этот не похож на других. По крайней мере, говорит лучше других, кроме того, он думает». В это время Фидель, находясь в США, собирал среди эмигрантов с Кубы деньги на экспедицию. Выступив в Нью-Йорке на митинге против Батисты, Фидель заявил: «Могу сообщить вам со всей ответственностью, что в 1956 году мы обретем свободу или станем мучениками»
Встреча Фиделя и Че произошла 9 июля 1955 года в доме у Марии-Антонии Гонсалес, на улице Эмпаран, 49, где была организована конспиративная квартира сторонников Фиделя. На встрече обсуждали подробности предстоящих боевых действий в Ориенте. Фидель утверждал, что Че на тот момент «имел более зрелые по сравнению со мной революционные идеи. В идеологическом, теоретическом плане он был более развитым. По сравнению со мной он был более передовым революционером». К утру Че, на которого Фидель произвёл, по его словам, впечатление «исключительного человека», был зачислен врачом в отряд будущей экспедиции[7]. Спустя некоторое время, в Аргентине произошёл очередной военный переворот, и был свергнут Перон. Эмигрантам — противникам Перона было предложено вернуться в Буэнос-Айрес, чем воспользовались Рохо и другие проживавшие в Мехико аргентинцы. Че отказался сделать то же самое, поскольку был увлечён предстоящей экспедицией на Кубу[7]. Мексиканец Арсасио Ванегас Арройо владел небольшой типографией и был знаком с Марией-Антонией Гонсалес. В его типографии печатали документы «Движения 26 июля», которое возглавлял Фидель. Кроме этого, Арсасио занимался физической подготовкой участников предстоящей экспедиции на Кубу, будучи спортсменом-борцом: продолжительными пешими походами по пересеченной местности, дзю-до, был нанят легкоатлетический зал. Арсасио вспоминал: «Кроме того, ребята слушали лекции по географии, истории, о политическом положении и на другие темы. Иногда я сам оставался послушать эти лекции. Ребята также ходили в кино смотреть фильмы о войне»[7].

Полковник испанской армии Альберто Байо, ветеран войны с франкистами и автор пособия «150 вопросов партизану», занимался военной подготовкой группы. Поначалу запросив плату в размере 100 тысяч мексиканских песо (или 8 тыс. американских долларов), затем уменьшил её вдвое. Однако, поверив в возможности своих учеников, он не только не взял плату, но и продал свою мебельную фабрику, передав вырученные деньги группе Фиделя. Полковник приобрёл за 26 тысяч долларов США асьенду «Санта-Роса» в 35 км от столицы, у Эрасмо Риверы, бывшего партизана Панчо Вильи, в качестве новой базы для подготовки отряда. Че, проходя тренировки с группой, учил делать перевязки, лечить переломы, делать инъекции, получив более ста уколов на одном из занятий — по одному или нескольку от каждого из членов группы.
Занимаясь вместе с ним на ранчо «Санта-Роса», я узнал, какой это был человек — всегда самый усердный, всегда преисполненный самым высоким чувством ответственности, готовый помочь каждому из нас… Я познакомился с ним, когда он останавливал мне кровотечение после удаления зуба. В то время я еле-еле умел читать. А он мне говорит: «Я буду учить тебя читать и разбираться в прочитанном…» Однажды мы шли по улице, он вдруг зашёл в книжный магазин и на те небольшие деньги, которые были у него, купил мне две книги — «Репортаж с петлей на шее» и «Молодую гвардию».
22 июня 1956 года мексиканская полиция арестовала Фиделя Кастро на одной из улиц Мехико. Затем была устроена засада на квартире Марии-Антонии, где задерживали всех входящих. На ранчо «Санта-Роса» полиция захватила Че и некоторых товарищей. Об аресте кубинских заговорщиков и участии в этом деле полковника Байо сообщалось в печати. Впоследствии выяснилось, что аресты производились по наводке Венерио, который проник в ряды заговорщиков. 26 июня мексиканская газета «Эксельсиор» опубликовала список арестованных, включая имя Эрнесто Че Гевары Серны, который был охарактеризован как «международный коммунистический агитатор» с упоминанием его роли в Гватемале при президенте Арбенсе.
После ареста нас повезли в тюрьму „Мигель Шульц“ — место заключения эмигрантов. Там я увидела Че. В дешевом прозрачном нейлоновом плаще и старой шляпе он смахивал на огородное пугало. И я, желая рассмешить его, сказала ему, какое он производит впечатление… Когда нас вывели из тюрьмы на допрос, ему единственному надели наручники. Я возмутилась и заявила представителю прокуратуры, что Гевара не преступник, чтобы надевать ему наручники, и что в Мексике даже преступникам их не надевают. В тюрьму он возвращался уже без наручников.
За заключённых ходатайствовали бывший президент Ласаро Карденас, его бывший морской министр Эриберто Хара, рабочий лидер Ломбарде Толедано, художники Альфаро Сикейрос и Диего Ривера, а также деятели культуры и учёные. Через месяц мексиканские власти освободили Фиделя Кастро и остальных заключённых, за исключением Эрнесто Гевары и кубинца Каликсто Гарсии, которых обвинили в нелегальном въезде в страну[7]. Выйдя из тюрьмы, Фидель Кастро продолжил подготовку к экспедиции на Кубу, собирая деньги, покупая оружие и организовывая конспиративные явки. Подготовка бойцов продолжилась мелкими группами в различных местах страны[7]. У шведского этнографа Вернера Грина была приобретена яхта «Гранма» за 12 тысяч долларов. Че опасался, что заботы Фиделя по его вызволению из тюрьмы задержат отплытие, однако Фидель ему сказал: «Я тебя не брошу!». Мексиканская полиция арестовала и жену Че, однако через некоторое время Ильда и Че были выпущены на свободу. Че просидел в тюрьме 57 дней. Полицейские продолжали следить, врывались на конспиративные квартиры. Пресса писала о подготовке Фиделем отплытия на Кубу[7]. Франк Паис привёз из Сантьяго 8 тысяч долларов и был готов поднять в городе восстание[7]. Из-за участившихся облав и возможности выдачи группы, яхты и передатчика кубинскому посольству в Мехико провокатором за 15 тысяч долларов, приготовления были ускорены. Фидель отдал приказ изолировать предполагаемого провокатора и сосредоточиться в порту Туспана в Мексиканском заливе, где у причала стояла «Гранма». Франку Паису была отправлена телеграмма «Книга распродана» в качестве условленного сигнала о подготовке восстания в назначенный срок[7]. Че с медицинским саквояжем забежал домой к Ильде, поцеловал спящую дочь и написал прощальное письмо родителям.

Отплытие на «Гранме».

В 2 часа ночи 25 ноября 1956 года в Туспане отряд совершил посадку на «Гранму». Полиция получила «мордиду» (взятку) и отсутствовала на пристани. Че, Каликсто Гарсия и трое других революционеров добирались в Туспан на попутном автомобиле за 180 песо, которого пришлось долго ждать. На полпути водитель отказался ехать дальше. Его удалось уговорить довезти до Роса-Рика, где они пересели на другую машину и добрались до места назначения. В Туспане их встретил Хуан Мануэль Маркес и отвёл к речному берегу, где стояла «Гранма». 82 человека с оружием и снаряжением погрузились на переполненную яхту, которая была рассчитана на 8-12 человек. На море в это время был шторм и шёл дождь, «Гранма» с погашенными огнями легла курсом на Кубу. Че вспоминал, что «из 82 человек только два или три матроса, да четыре или пять пассажиров не страдали от морской болезни». Судно дало течь, как потом выяснилось, из-за открытого крана в уборной, однако, пытаясь ликвидировать осадку судна при неработающем насосе для откачки, успели побросать за борт консервы.
Нужно иметь богатое воображение, чтобы представить себе, как могли на такой маленькой посудине разместиться 82 человека с оружием и снаряжением. Яхта была набита до отказа. Люди сидели буквально друг на друге. Продуктов взяли в обрез. В первые дни каждому выдавалось полбанки сгущенного молока, но вскоре оно кончилось. На четвёртый день каждый получил по кусочку сыра и колбасы, а на пятый остались лишь одни гнилые апельсины.
На «Гранме» Че страдал от астмы, но, по утверждению Роберто Роке Нуньеса, подбадривал других и шутил. Капитаном судна был назначен Ладислао Ондино Пино, штурманом — Роберто Роке Нуньес. Последний побывал за бортом судна, упав с крыши капитанской рубки — в течение нескольких часов его искали и извлекали из воды. Яхта часто сбивалась с курса. Время прибытия группы в селение Никеро вблизи Сантьяго было рассчитано на 30 ноября. В этот день, в 5:40 утра сторонники Франка Паиса захватили правительственные учреждения и вышли на улицы, но не смогли удержать ситуацию под контролем.

Кубинская революция.

«Гранма» прибыла к берегам Кубы только 2 декабря 1956 года в районе Лас Колорадас (Куба) провинции Ориенте, тут же сев на мель. На воду была спущена шлюпка, но она затонула. Группа из 82 человек до берега добиралась вброд, по плечи в воде; на сушу удалось вынести оружие и небольшое количество еды. На место высадки, которое Рауль Кастро впоследствии сравнивал с «кораблекрушением», устремились катера и самолеты подчиненных Батисте подразделений, и группа Фиделя Кастро попала под обстрел. Их поджидали 35 000 вооружённых солдат, танки, 15 судов береговой охраны, 10 военных кораблей, 78 истребителей и транспортных самолётов. Группа продолжительное время пробиралась по заболоченному побережью, представляющему собой мангровые заросли. В ночь на 5 декабря революционеры шли по плантации сахарного тростника, к утру сделав привал на территории сентраля (сахарный завод вместе с плантацией) в местности Алегрия-де-Пио (Святая радость). Че, будучи врачом отряда, перевязывал товарищей, поскольку у них были стерты ноги от трудного похода в неудобной обуви, сделав последнюю перевязку бойцу отряда Умберто Ламоте. В середине дня в небе появились самолеты противника. Под огнем неприятеля в бою погибли половина бойцов отряда и приблизительно 20 человек попали в плен. На следующий день оставшиеся в живых собрались в хижине недалеко от Сьерра-Маэстры.
Фидель сказал: «Враг нанес нам поражение, но не сумел нас уничтожить. Мы будем сражаться и выиграем эту войну». Гуахиро — крестьяне Кубы дружелюбно принимали участников отряда и укрывали их в своих домах.
Где-нибудь в лесу, долгими ночами (с заходом солнца начиналось наше бездействие) строили мы дерзкие планы. Мечтали о сражениях, крупных операциях, о победе. Это были счастливые часы. Вместе со всеми я наслаждался впервые в моей жизни сигарами, которые научился курить, чтобы отгонять назойливых комаров. С тех пор въелся в меня аромат кубинского табака. И кружилась голова, то ли от крепкой „гаваны“, то ли от дерзости наших планов — один отчаяннее другого.

Сьерра-Маэстра.

Кубинский писатель-коммунист Пабло де ла Торрьенте Брау писал, что ещё в XIX веке, в горах Сьерра-Маэстра борцы за независимость Кубы находили удобное укрытие. «Горе тому, кто поднимает меч на эти вершины. Повстанец с винтовкой, укрывшись за несокрушимым утесом, может сражаться здесь против десятерых. Пулеметчик, засевший в ущелье, сдержит натиск тысячи солдат. Пусть не рассчитывают на самолеты те, кто пойдет войной на эти вершины! Пещеры укроют повстанцев». Фидель и участники экспедиции на Гранма, а также Че, не были знакомы с этой местностью. 22 января 1957 года при Арройо-де-Инфьерно (Адский ручей) отряд нанёс поражение отряду каскитос (солдаты Батисты) Санчеса Москера. Пять каскитос были убиты, отряд не понёс потерь. 28 января Че написал письмо Ильде, которое дошло через доверенного человека в Сантьяго.
Дорогая старуха!
Пишу тебе эти пылающие мартианские строки из кубинской манигуа. Я жив и жажду крови. Похоже на то, что я действительно солдат (по крайней мере, я грязный и оборванный), ибо пишу на походной тарелке, с ружьём на плече и новым приобретением в губах — сигарой. Дело оказалось не лёгким. Ты уже знаешь, что после семи дней плавания на «Гранме», где нельзя было даже дыхнуть, мы по вине штурмана оказались в вонючих зарослях, и продолжались наши несчастья до тех пор, пока на нас не напали в уже знаменитой Алегрия-де-Пио и не развеяли в разные стороны, подобно голубям. Там меня ранило в шею, и остался я жив только благодаря моему кошачьему счастью, ибо пулемётная пуля попала в ящик с патронами, который я таскал на груди, и оттуда рикошетом — в шею. Я бродил несколько дней по горам, считая себя опасно раненным, кроме раны в шее, у меня ещё сильно болела грудь. Из тебе знакомых ребят погиб только Джимми Хиртцель, он сдался в плен, и его убили. Я же вместе со знакомыми тебе Альмейдой и Рамирито провёл семь дней страшной голодухи и жажды, пока мы не вышли из окружения и при помощи крестьян не присоединились к Фиделю (говорят, хотя это ещё не подтверждено, что погиб и бедный Ньико). Нам пришлось немало потрудиться, чтобы вновь организоваться в отряд, вооружиться. После чего мы напали на армейский пост, несколько солдат мы убили и ранили, других взяли в плен. Убитые остались на месте боя. Некоторое время спустя мы захватили ещё трёх солдат и разоружили их. Если к этому добавить, что у нас не было потерь и что в горах мы как у себя дома, то тебе будет ясно, насколько деморализованы солдаты, им никогда не удастся нас окружить. Естественно, борьба ещё не выиграна, ещё предстоит немало сражений, но стрелка весов уже клонится в нашу сторону, и этот перевес будет с каждым днём увеличиваться.

Теперь, говоря о вас, хотел бы знать, находишься ли ты все в том же доме, куда я тебе пишу, и как вы там живете, в особенности «самый нежный лепесток любви»? Обними её и поцелуй с такой силой, насколько позволяют её косточки. Я так спешил, что оставил в доме у Панчо твои и дочки фотографии. Пришли мне их. Можешь писать мне на адрес дяди и на имя Патохо. Письма могут немного задержаться, но, я думаю, дойдут.
Помогавший отряду крестьянин Эутимио Герра был захвачен властями и пообещал им убить Фиделя. Однако его планы не осуществились, и он был расстрелян. В феврале Че свалил приступ малярии и затем новый приступ астмы. Во время одной из стычек крестьянин Креспо, взвалив Че себе на спину, вынес его из-под неприятельского огня, поскольку Че не мог передвигаться самостоятельно. Че был оставлен в доме фермера с сопровождающим бойцом и смог преодолеть один из переходов, держась за стволы деревьев и опираясь на приклад ружья, за десять дней, при помощи адреналина, который фермер сумел раздобыть. В горах Сьерра-Маэстра Че, страдавший от астмы, периодически отлеживался в крестьянских хижинах, чтобы не задерживать движение колонны. Его часто видели с книгой или с блокнотом в руках.
Я помню, у него было много книг. Он много читал. Он не терял ни минуты. Часто он жертвовал сном, чтобы почитать или сделать запись в дневнике. Если он вставал с зарей, он принимался за чтение. Часто он читал ночью при свете костра. У него было очень хорошее зрение.
Меня направляют в Сантьяго, и он просит привезти ему две книги. Одна из них — „Всеобщая песнь“ Пабло Неруды, а другая — поэтический сборник Мигеля Эрнандеса. Он очень любил стихи.
Я не понимаю, как он мог ходить, болезнь его то и дело душила. Однако он шел по горам с вещевым мешком за спиной, с оружием, с полным снаряжением, как самый выносливый боец. Воля у него, конечно, была железная, но еще большей была преданность идеям — вот что придавало ему силы.
Бедный Че! Я видела, как он страдает от астмы, и только вздыхала, когда начинался приступ. Он умолкал, дышал тихонечко, чтобы еще больше не растревожить болезнь. Некоторые во время приступа впадают в истерику, кашляют, раскрывают рот. Че старался сдержать приступ, успокоить астму. Он забивался в угол, садился на табурет или на камень и отдыхал. В таких случаях она спешила приготовить ему теплое питьё.

Участник отряда Рафаэль Чао утверждал, что Че ни на кого не кричал, и не допускал издевок, но часто употреблял в разговоре крепкие слова и бывал очень резок, «когда нужно». «Я не знал менее эгоистичного человека. Если у него бывал всего один клубень бониато, он готов был отдать его товарищам».

На протяжении войны Че вёл дневник, который послужил основой для его известной книги «Эпизоды революционной войны». Со временем отряду удалось установить связь с организацией «Движение 26 июля» в Сантьяго и Гаване. Место расположения отряда в горах посещали активисты и руководители подполья: Франк Паис, Армандо Харт, Вильма Эспин, Аиде Санта-Мария, Селия Санчес, было налажено снабжение отряда. С целью опровергнуть сообщения Батисты о разгроме «разбойников» — «форахидос», Фидель Кастро отправил в Гавану Фаустино Переса, с поручением доставить иностранного журналиста. В расположение отряда 17 февраля 1957 года прибыл Герберт Мэтьюз, корреспондент газеты «Нью-Йорк Таймс». Он встретился с Фиделем и через неделю опубликовал репортаж с фотографиями Фиделя и бойцов отряда. В этом репортаже он писал: «Судя по всему, у генерала Батисты нет оснований надеяться подавить восстание Кастро. Он может рассчитывать только на то, что одна из колонн солдат невзначай набредет на юного вождя и его штаб и уничтожит их, но это вряд ли случится…».

13 марта 1957 года в Гаване студенческая организация «Революционный директорат 13 марта» подняла неудачное восстание, пытаясь захватить радиостанцию, университет и президентский дворец. Большинство восставших погибли в бою с армией и полицией. В середине марта Франк Паис отправил в отряд Кастро подкрепление из 50 добровольцев под командованием подпольщика Хорхе Сотуса из Сантьяго, который принимал участие в восстании 30 ноября. Их привёз на грузовиках Уберто Матос — хозяин рисовой плантации. Сотус и Матос были антикоммунистами и впоследствии были осуждены ревтрибуналом на длительное тюремное заключение (Сотус сбежал в США и погиб от разорвавшейся мины при подготовке диверсии против коммунистической Кубы). Пополнение состояло из горожан, которые не были привычны к длительным перемещениям по горной местности. Было принято решение приступить к их тренировкам. К отряду барбудос («бородачи», отпустившие бороду из-за походной жизни и отсутствия бритв) Фиделя присоединялись добровольцы различных политических взглядов, а средства, медикаменты и оружие доставляли зарубежные кубинские эмигранты.

Бой при Уверо.

В мае 1957 года планировалось прибытие из США (Майами) судна «Коринфия» с подкреплением во главе с Каликсто Санчесом. Чтобы отвлечь внимание от их высадки, Фидель отдал приказ штурмовать казарму в селении Уверо, в 50 км от Сантьяго. Дополнительно это открывало возможность выхода из Сьерра-Маэстры в долину провинции Ориенте. Че принимал участие в бою за Уверо и описал его в «Эпизодах революционной войны». 27 мая 1957 г. был собран штаб, где Фидель объявил о предстоящем бое. Начав поход вечером, за ночь прошли около 16 километров по горной извилистой дороге, затратив на путь около восьми часов, часто останавливаясь ради предосторожности, особенно в опасных районах. Проводником был Кальдеро, который хорошо ориентировался в районе казармы Уверо и подходах к селению. Деревянная казарма располагалась на берегу моря, её охраняли посты. Было решено окружить её в темноте с трёх сторон. Группа Хорхе Сотуса и Гильермо Гарсии атаковала пост на прибрежной дороге из Пеладеро. Альмейде поручили ликвидировать пост напротив высоты. Фидель расположился в районе высоты, а взвод Рауля атаковал казармы с фронта. Че было отведено направление между ними. Камило Сьенфуэгос и Амейхейрас в темноте потеряли направление. Задачу нападения облегчало наличие кустарника, однако противник заметил наступавших и открыл огонь. Взвод Крессенсио Переса не участвовал в штурме, охраняя дорогу на Чивирико, чтобы блокировать подход подкреплений противника. Во время нападения было запрещено стрелять в жилые помещения, где находились женщины и дети. Раненым каскитос оказывали первую помощь, оставили двух своих тяжелораненых на попечение врача гарнизона противника. Нагрузив грузовик со снаряжением и медикаментами, отправились в горы. Че указывал, что от первого выстрела до захвата казармы прошло два часа сорок пять минут. Наступающие потеряли убитыми и ранеными 15 человек, а противник — 19 человек ранеными и 14 убитыми. Победа укрепила боевой дух отряда. Впоследствии были уничтожены другие мелкие гарнизоны противника у подножья Сьерра-Маэстры.
Высадка с «Коринфии» закончилась неудачно: согласно официальным сообщениям, были убиты или захвачены в плен все революционеры, высадившиеся с этого судна. Батиста принял решение принудительно эвакуировать со склонов Сьерра-Маэстры местных крестьян, чтобы лишить революционеров поддержки населения, однако многие гуахиро сопротивлялись эвакуации, оказывали помощь отряду Фиделя и вступали в их ряды.

Дальнейшая борьба.

Взаимоотношения с местными крестьянами не всегда происходили гладко: по радио и в церковных службах производилась пропаганда антикоммунизма. Крестьянка Инирия Гутьеррес вспоминала, что до вступления в отряд она слышала о коммунизме только «ужасные вещи», и была удивлена направленностью политических взглядов Че. В фельетоне, вышедшем в январе 1958 года в первом номере повстанческой газеты «Эль Кубано либре» за подписью «Снайпер», Че на этот счет писал: «Коммунистами являются все те, кто берется за оружие, ибо они устали от нищеты, в какой бы это стране ни происходило.» Для подавления грабежей и анархии для улучшения взаимоотношений с местным населением в отряде была создана комиссия по соблюдению дисциплины, наделенная полномочиями военного трибунала. Была ликвидирована псевдореволюционная банда китайца Чанга. Че отмечал: «В то трудное время нужно было твердой рукой пресекать всякое нарушение революционной дисциплины и не позволять развиваться анархии в освобожденных районах». Производились расстрелы также и по фактам дезертирства из отряда. В отношении пленных оказывалась медицинская помощь, Че строго следил, чтобы их не обижали. Как правило, их отпускали на свободу.

5 июня 1957 года Фидель Кастро выделил колонну под руководством Че в составе 75 бойцов (в целях конспирации она была названа четвёртой колонной). Че было присвоено звание майора. Бойцы были разбиты на три взвода, которыми командовали Лало Сардиньяс, Сиро Редондо (впоследствии погиб, и его именем была названа восьмая колонна) и Рамиро Вальдес (стал министром внутренних дел и членом Политбюро ЦК Коммунистической партии Кубы). В июле представители буржуазной оппозиции Батисте Фелипе Пасос и Рауль Чибас прибыли на Сьерра-Маэстру. Фидель подписал манифест об образовании Революционного гражданского фронта, в требования которого входили замена Батисты выборным президентом и аграрная реформа, которая подразумевала раздел пустующих земель. Че считал этих деятелей «тесно связанными с северными владыками». 30 июля в Сантьяго был убит полицией Франк Паис и его брат Хосуэ. Забастовка протеста в Сантьяго была подавлена властями. 5 сентября в городе Съенфуэгосе произошло восстание моряков военно-морской базы под руководством офицеров, выступавших за свержение Батисты. Восстание закончилось поражением и расстрелом пленных правительственными войсками. В ходе подавления восстания погибло свыше 600 человек. В провинции Ориенте появились объявления властей:
Настоящим объявляется, что каждый человек, сообщивший сведения, которые могут способствовать успеху операции против мятежных групп под командованием Фиделя Кастро, Рауля Кастро, Крессенсио Переса, Гильермо Гонсалеса или других вожаков, будет вознагражден в зависимости от важности сообщенных им сведений; при этом вознаграждение в любом случае составит не менее 5 тысяч песо.
Размер вознаграждения может колебаться от 5 тысяч до 100 тысяч песо; наивысшая сумма в 100 тысяч песо будет заплачена за голову самого Фиделя Кастро. Примечание: имя сообщившего сведения навсегда останется в тайне.

Опасаясь преследования полиции, противники Батисты пополняли ряды повстанцев в горах Сьерра-Маэстры. Возникли очаги восстания в горах Эскамбрая, Сьерра-дель-Кристаль и в районе Баракоа под руководством Революционного директората, «Движения 26 июля» и отдельных коммунистов. В октябре в Майами политические деятели из буржуазного лагеря учредили Совет освобождения, провозгласив Фелипе Пасоса временным президентом. Ими был выпущен манифест к народу. Фидель отверг «майамский пакт», считая его проамериканским. В письме к Фиделю Че писал: «Ещё раз поздравляю тебя с твоим заявлением. Я тебе говорил, что твоей заслугой всегда будет то, что ты доказал возможность вооруженной борьбы, пользующейся поддержкой народа. Теперь ты вступаешь на ещё более замечательный путь, который приведет к власти в результате вооруженной борьбы масс».
К концу 1957 года повстанческие войска господствовали на Сьерра-Маэстре, не спускаясь, однако, в долины. Продукты питания, такие как фасоль, кукурузу и рис, покупали у местных крестьян. Медикаменты доставлялись подпольщиками из города. Мясо конфисковывалось у крупных скотопромышленников и тех кто был обвинен в предательстве, часть конфискованного передавалась местным крестьянам. Че организовывал санитарные пункты, полевые госпитали, мастерские для починки оружия, изготовления кустарной обуви, вещмешков, обмундирования, сигарет. На гектографе стала размножаться газета «Эль Кубано либре», которая получила свое название от газеты борцов за независимость Кубы в XIX в. В эфир стали выходить передачи небольшой радиостанции. Тесная связь с местным населением позволяла узнавать о появлении каскитос и лазутчиков противника.

Последнее письмо Че Гевары родителям.

Дорогие старики!
Я вновь чувствую своими пятками ребра Росинанта, снова, облачившись в доспехи, я пускаюсь в путь.
Около десяти лет тому назад я написал Вам другое прощальное письмо.
Насколько помню, тогда я сожалел, что не являюсь более хорошим солдатом и хорошим врачом; второе уже меня не интересует, солдат же из меня получился не столь уж плохой.
В основном ничего не изменилось с тех пор, если не считать, что я стал значительно более сознательным, мой марксизм укоренился во мне и очистился. Считаю, что вооруженная борьба — единственный выход для народов, борющихся за свое освобождение, и я последователен в своих взглядах. Многие назовут меня искателем приключений, и это так. Но только я искатель приключений особого рода, из той породы, что рискуют своей шкурой, дабы доказать свою правоту.
Может быть, я попытаюсь сделать это в последний раз. Я не ищу такого конца, но он возможен, если логически исходить из расчета возможностей. И если так случится, примите мое последнее объятие.
Я любил Вас крепко, только не умел выразить свою любовь. Я слишком прямолинеен в своих действиях и думаю, что иногда меня не понимали. К тому же было нелегко меня понять, но на этот раз — верьте мне. Итак, решимость, которую я совершенствовал с увлечением артиста, заставит действовать хилые ноги и уставшие лёгкие. Я добьюсь своего.
Вспоминайте иногда этого скромного кондотьера XX века.
Поцелуйте Селию, Роберто, Хуана-Мартина и Пототина, Беатрис, всех.

Крепко обнимает Вас Ваш блудный и неисправимый сын Эрнесто.

Плен и смерть.

«Не было человека, которого ЦРУ боялось бы больше, чем Че Гевару, потому что он имел возможности и харизму, необходимые, чтобы направить борьбу против политических репрессий традиционных иерархий во власти в странах Латинской Америки.» — Филип Эйджи, агент ЦРУ, бежавший на Кубу.

Феликс Родригес, кубинский беженец, ставший агентом подразделения по спецоперациям ЦРУ, был советником боливийских войск во время охоты на Че Гевару в Боливии. Кроме того в документальном фильме 2007 года «Враг моего врага», режиссёром которого был Кевин Макдональд, говорится о том, что нацистский преступник Клаус Барбье, известный как «Лионский мясник», был советником и, возможно, помогал ЦРУ готовить захват Че Гевары.
7 октября 1967 года информатор Сиро Бустоса выдал боливийским специальным войскам место расположения партизанского отряда Че Гевары в ущелье Куэбрада-дель-Юро
8 октября 1967 года одна из местных женщин сообщила армии, что слышала голоса на каскадах реки в ущелье Квебрада дель Юро, ближе к тому месту, где она сливается с рекой Сан Антонио. Неизвестно, была ли это та же женщина, которой отряд Че заплатил ранее 50 песо за молчание. (Rojo 218) Утром несколько групп боливийских рейнджеров разбились вдоль ущелья, в котором женщина слышала отряд Че, и заняли выгодные позиции. (Harris,126)

В полдень один из отрядов из бригады генерала Прадо, только что закончивший подготовку под руководством советников из ЦРУ, встретил огнём отряд Че, убив двоих солдат и многих ранив. (Harris, 127). В 13.30 они окружили остатки отряда 650 солдатами, и захватили раненого Че Гевару в момент, когда его пытался унести на себе одного из боливийских партизан Симеон Куба Сарабиа «Вилли». Биограф Че Гевары Джон Ли Андерсон писал о моменте ареста Че со слов боливийского сержанта Бернардино Хуанка: дважды раненый Че, чье оружие было разбито, крикнул: «Не стреляйте! Я Че Гевара, и я живой стою дороже чем мертвый».

Че Гевара и его люди были связаны и вечером 8 октября отконвоированы в полуразрушенную глинобитную хижину, служившую школой в ближайшей деревне Ла Игера. Следующие полдня Че отказывался отвечать на вопросы боливийских офицеров и разговаривал лишь с боливийскими солдатами. Один из этих солдат, пилот вертолёта Хайме Нино де Гусман писал, что Че Гевара выглядел ужасно. Со слов Гусмана, у Че было сквозное ранение в правой голени, его волосы были в грязи, одежда была разорвана, ноги были одеты в грубые кожаные чехлы-носки. Несмотря на свой утомленный вид, вспоминает Гусман, «Че держал голову высоко, смотрел всем прямо в глаза и просил только курить». Гусман говорит, что арестованный «ему понравился» и он дал ему маленький мешок с табаком для его трубки. Позже, тем же вечером 8 октября, несмотря на связанные руки, Че Гевара ударил боливийского офицера Эспиносу об стену, после того как тот, войдя в школу, пытался вырвать изо рта у курящего Че трубку, как сувенир для себя. В другом случае неповиновения, Че Гевара плюнул в лицо боливийскому контр-адмиралу Угартече, пытавшемуся задавать ему вопросы за несколько часов до казни. Ночь с 8-го на 9 октября Че Гевара провел на полу той же самой школы. Рядом с ним лежали тела двух его убитых товарищей.

Утром следующего дня, 9 октября, Че Гевара попросил разрешить ему увидеться со школьной учительницей деревни, 22-летней Хулией Кортес. Кортес позже скажет, что она нашла Че «миловидным мужчиной с мягким ироничным взглядом» и что во время их разговора она поняла, что «не может смотреть ему в глаза», потому что его «пристальный взгляд был невыносим, пронзительным и таким спокойным». Во время разговора Че Гевара заметил Кортес, что школа в плохом состоянии, сказал, что антипедагогично обучать бедных школьников в таких условиях, пока государственные чиновники ездят на Мерседесах, и заявил: «вот именно поэтому мы воюем против этого».

В тот же день, 9 октября в 12:30 по радио пришло распоряжение высшего командования из Ла-Паса. В послании говорилось: «Приступить к уничтожению сеньора Гевара». Приказ, подписанный президентом военного правительства Боливии Рене Баррьентесом Ортуньо, был передан в зашифрованном виде агенту ЦРУ Феликсу Родригесу. Тот вошёл в комнату и сказал Че Геваре: «Команданте, мне жаль». Приказ о казни был передан, несмотря на желание правительства США переправить Че Гевару в Панаму для дальнейших допросов[39]. Палачом вызвался быть Марио Теран, 31-летний сержант боливийской армии, персонально пожелавший убить Че Гевару в отместку за своих трех друзей, убитых в более ранних боях с отрядом Че Гевары. Чтобы раны соответствовали истории, которую боливийское правительство планировало представить публике, Феликс Родригес приказал Терану целиться аккуратно, так чтобы казалось, что Че Гевара был убит в бою. Гари Прадо(Gary Prado), боливийский генерал, командовавший армией, захватившей Че Гевару, сказал, что причиной казни Че Гевары был большой риск его побега из тюрьмы, и что казнь отменяла суд, который бы привлек внимание всего мира к Че Геваре и Кубе. Кроме этого, на суде могли всплыть негативные для боливийской власти моменты сотрудничества президента Боливии с ЦРУ и нацистскими преступниками.

За 30 минут до казни, Феликс Родригес пытался узнать у Че, где находятся другие разыскиваемые повстанцы, но тот отказался отвечать. Родригес с помощью других солдат поставил Че на ноги и вывел его из школы для показа солдатам и фотосъёмки с ним. Один из солдат снял Че Гевару в окружении солдат боливийской армии. После этого Родригес завёл Че обратно в школу и сказал ему тихо, что он будет казнен. Че Гевара в ответ спросил Родригеса, кто он — американец мексиканского или пуэрториканского происхождения, дав понять тому, что знает, почему тот не говорит на боливийском испанском. Родригес ответил, что он родился на Кубе, но эмигрировал в США и на данный момент является агентом ЦРУ. Че Гевара в ответ лишь усмехнулся и отказался дальше разговаривать с ним.

Немного позже, за несколько минут до казни, один из охранявших его солдат спросил Че, думает ли он о своем бессмертии. «Нет, — ответил Че, — я думаю о бессмертии революции». После этого разговора в хижину вошёл сержант Теран и тут же приказал выйти всем другим солдатам. Один на один с Тераном, Че Гевара сказал палачу: «Я знаю — ты пришёл убить меня. Стреляй. Сделай это. Стреляй в меня, трус! Ты убьёшь только человека!» Во время слов Че, Теран замешкался, потом начал огонь из своего полуавтоматического ружья M1 Гаранд, попав Че в руки и ноги. На несколько секунд Че Гевара скорчился от боли на земле, прикусив руку, чтобы не закричать. Теран выстрелил ещё несколько раз, смертельно ранив Че в грудь. Со слов Родригеса смерть Че Гевары наступила в 13 часов 10 минут местного времени Всего Теран выпустил в Че девять выстрелов: пять раз в ноги, по разу в правое плечо, руку и грудь, последний выстрел попал в горло

За месяц до казни, во время последнего публичного появления на Конференции Трех Континентов, Че Гевара написал сам себе эпитафию, в которой были слова: «Даже если смерть придёт неожиданно, пусть она будет желанной, такой, чтобы наш боевой крик мог достичь умеющее слышать ухо и другая рука протянулась бы, чтобы взять наше оружие».

Тело застреленного Гевары было привязано к полозьям вертолёта и доставлено в соседнее село Вальегранде, где его выставили напоказ прессе. После того как военный хирург ампутировал руки Гевары, офицеры боливийской армии вывезли тело в неизвестном направлении и отказались сообщить, где оно было захоронено. 15 октября Фидель Кастро сообщил общественности о смерти Гевары. Смерть Гевары была признана тяжёлым ударом для социалистического революционного движения в Латинской Америке и во всём мире. Местные жители начали считать Гевару святым и обращались к нему в молитвах «San Ernesto de La Higuera», прося о милостях.