"Сверстница" (30 фото)

Сейчас, спустя почти 25 лет, рубрика смотрится уже по-другому - как слепок эпохи, и можно даже проследить общее движение нравов от консервативного идеала "русской красавицы" кондово-советского периода журнала - к раскованности и менее стандартным типажам в купальниках. Хотя, надо отметить, что редактора очень осторожно и редко отклонялись от европейского типажа в пользу азиатского, но и такое немного было.

На самом излёте 1990 года рубрика стала тонуть и в итоге почила в бозе, не сумев пережить всеобщего развала полиграфии и полного раскрепощения нравов. В самом деле, конкурировать со "Спид-Инфо" или многочисленной порнопрессой образца 1991-го года за солдатские мозги и штаны было бесполезно.

* * *

Тем не менее, посмотреть эволюцию весьма интересно. Давайте глянем, какие девушки и в каком антураже фигурировали в "Воине" в последние 2 года существования рубрики, во время наступления Третьей Смуты, и каков был стандарт женской красоты, который тогда предлагался армейскому человеку как образец. Любопытны там не только фото, но и душещипательные назидательные подписи к ним, сочинявшиеся примерно в одном стиле.

1989

Январско-новогодний выпуск 1989 г. Гример Московской областной филармонии Татьяна.

Оля, модельер из Дома Офицеров Одесского военного округа.

Аня - студентка-заочница Московского кооперативного института.

Офицерская дочка Оксана из Байконура. Недавно переехала туда из Хабаровска - видимо, перевели отца по службе.

Московская десятиклассница Ира.

Наташа из подмосковного Зеленограда.

Лада, студентка МЭИ. Весьма редкий в рубрике "прибалтийский" типаж.

Ира из Южно-Сахалинска, будущий хореограф.

Музыкант Валерия.

Не поступившая в вуз Таня. Занимается трудом в неназванной отрасли, а также домашним хозяйством и спортом. ( Интересно, что за неназванная отрасль?)

Будущий учитель начальных классов Ира.

Студентка Московского Станкоинструментального института Юля.

Оля, которая непонятно откуда.

Русалка Юля. Сам подход - девушка в купальнике - уже выбивается из общего канона рубрики, и такой номер был явно более популярен для листания, чем обычный. Даже несмотря на то, что взят такой ракурс, чтобы не сильно смущать солдата конкретными женскими прелестями. Это уже май 1990-го.

Елена - типаж Наташи Ростовой.

Лена из сахалинских Ноглики. Редкий образец обращения к азиатскому типажу в рубрике.

Будущая учительница Ольга.

Ещё раз азиатский типаж - Дина из Алма-Аты.

Вероника, фотомастер Дома Быта из Саратова.

Школьница Оля из неназванного города.

Офицерская дочка Лена.

Старшая пионервожатая Ира.

Люба - продавец ЦУМа из Саратова. Рубрика отходит от канонического типажа и начинает показывать более соответствующие эпохе. Помните да, такие вот лихие начёсы, в сочетании с яркими колготками? Стиль а-ля Долина.

Потомственная балтийская морячка Наташа. Рубрика смелеет месяц от месяца (уже сентябрь 1990-го).

Светлана - художник по керамике.
Снимки все смелее

Наташа, студентка Московского горного института и тоже офицерская дочка (этот штрих биографии редактора СВ особенно любили).

Наступает ноябрь 1990-го. С этого номера журнал худеет на четверть и выходит на более жёлтой бумаге.

Таня, с модной приметой времени (что на палочке в руках), из неназванного региона.

Донецкая студентка Оля.

Эта русалка в раздельном купальнике из шахтерского региона, пожалуй, была последней в классической истории журнала.

Затем следует форс-мажор: Неманский бумкомбинат, в стиле своего времени и полного исчезновения госконтроля, присылает огромную партию бракованной бумаги, журнал - впервые за 60 лет - срывает сроки выхода и номер отменяется.

Проходит ещё около месяца, и эта проблема кое-как решается - в декабре выходит сдвоенный номер (24-25), на совсем уж нехорошей бумаге, с панической статьёй главреда о том, что все полимеры очень плохи и будут ещё хуже.

Так что заключительную точку в любимой рубрике ставит вот эта девушка - программист Юля. Конец декабря 1990-го.

Затем, в 1991-м, фотографии девушек в журнале публиковались тоже, но при этом не было уже ни рубрики, ни душещипательных надписей с “назидатинкой”. И журнал уже становился другим, дойдя до низшей точки деградации (по содержимому) к лету 1992-го.

Потом последовал ребрендинг и смена названия на "Честь имею", но это уже совсем другая история.