458k
11 лет назад · 5 фото · 3649 просмотров · 8 комментариев
Вампиры (5 фото)
Вампиры — в низшей мифологии народов Европы мертвец, по ночам встающий из могилы или являющийся в облике летучей мыши, сосущий кровь у спящих людей, насылающий кошмары. Считается, что вампирами становились «нечистые» покойники — преступники, самоубийцы, умершие преждевременной смертью и погибшие от укусов вампиров.
Слово «вурдалак», как синоним вампира, очевидно, появилось в русском литературном языке благодаря стихотворению А. С. Пушкина «Вурдалак», написанному в 1836 году как «песня западных славян». Термин является искажённо переданным словом «волколак, вурколак», обозначающим у славян оборотня. Этот неологизм получил широкое распространение также благодаря раннему рассказу А. К. Толстого на французском языке «La famille du vourdalak» («Семья вурдалака»), написанному в кон. 1830-х — нач. 1840-х. Сформированный литературой образ вурдалака представляет собой ожившего вампира-мертвеца или человека, укушенного другим вурдалаком. Пьёт кровь родных, самых близких людей, из-за чего пустеют целые деревни. Охотится ночью, обгладывает кости мертвецов на их могилах.
В славянских верованиях причинами вампиризма могло быть рождение в водной оболочке («рубашке») плода, с зубами или хвостом, зачатие в определённые дни, «неправильная» смерть, отлучение от церкви и неправильные похоронные ритуалы. Чтобы мертвец не стал вампиром, следовало положить распятие в гроб, поместить какой-либо предмет под подбородком, чтобы не дать телу съесть похоронный саван, пригвоздить одежду к стенкам гроба по этой же причине, положить в гроб опилки (вампир пробуждается вечером и должен посчитать каждую крупинку этих опилок, что занимает целый вечер, так что он умрёт, когда наступит рассвет), или проколоть тело шипами или кольями. В случае с кольями основная идея была в том, чтобы вбить кол сквозь вампира в землю, прибивая таким образом тело к земле.
Вампиры, как и остальная «нечистая сила» славянского фольклора, боялись чеснока и любили считать зёрна, опилки и т. д. Вампиры могли быть уничтожены с помощью кола, обезглавливания (кашубы клали голову между ступнями), сожжения, повторения похоронной службы, обрызгивания тела святой водой (либо экзорцизма, обряда изгнания нечистой силы).
С именем сербского вампира Савы Савановича (Sava Savanović) широкую общественность ознакомил Милован Глишич (Milovan Glišić) в своём романе «Девяносто лет спустя» («Posle devedeset godina», «Ninety Years Later»). Другой «Дунайский вампир» Михайло Катич стал известен благодаря своему древнему роду, который когда-то состоял в «Ордене Дракона» (там же состоял и отец Дракулы), а ещё благодаря своей привычке — очаровывать женщин и пить из них кровь после полного их подчинения ему. Предположительно родился в XV веке, но дата смерти неизвестна. По одной из версий он до сих пор блуждает где-то неупокоённым.
Вампиры, как и остальная «нечистая сила» славянского фольклора, боялись чеснока и любили считать зёрна, опилки и т. д. Вампиры могли быть уничтожены с помощью кола, обезглавливания (кашубы клали голову между ступнями), сожжения, повторения похоронной службы, обрызгивания тела святой водой (либо экзорцизма, обряда изгнания нечистой силы).
С именем сербского вампира Савы Савановича (Sava Savanović) широкую общественность ознакомил Милован Глишич (Milovan Glišić) в своём романе «Девяносто лет спустя» («Posle devedeset godina», «Ninety Years Later»). Другой «Дунайский вампир» Михайло Катич стал известен благодаря своему древнему роду, который когда-то состоял в «Ордене Дракона» (там же состоял и отец Дракулы), а ещё благодаря своей привычке — очаровывать женщин и пить из них кровь после полного их подчинения ему. Предположительно родился в XV веке, но дата смерти неизвестна. По одной из версий он до сих пор блуждает где-то неупокоённым.
Предания о вампирических существах были также обнаружены у древних римлян и у романизированных жителей Восточной Европы, румын (известных как валахи в историческом контексте). Румыния окружена славянскими странами, так что неудивительно, что румынские и славянские вампиры похожи. Румынские вампиры называются стригои, от древнегреческого термина strix, означающего кричащую сову, который также стал обозначать демона или ведьму.
Существуют различные типы стригоев. Живые Стригои — это живые ведьмы, которые становятся вампирами после смерти. Ночью они могут посылать свои души на встречи с другими ведьмами или со стригоями, которые являются ожившими телами, возвращающимися, чтобы пить кровь членов своей семьи, домашнего скота и соседей. Другие виды вампиров в румынском фольклоре включают мороев и приколичей.
Рождённые в «рубашке», с лишним соском, лишними волосами, рождённые слишком рано, рождённые у матери, которой перешла дорогу чёрная кошка, рождённые с хвостом, внебрачные дети, а также умершие неестественной смертью или умершие до крещения были обречены стать вампирами, так же как и седьмой ребёнок того же пола в семье, ребёнок беременной женщины, которая не ела соль или на которую посмотрел вампир или ведьма. Более того, быть укушенным вампиром означало несомненный приговор к вампирскому существованию после смерти.
Вырколак (Vârcolac), который иногда упоминается в румынском фольклоре, больше относится к мифическому волку, который мог поглотить солнце и луну (так же как Skoll и Hati в скандинавской мифологии), и позже больше стал ассоциироваться с оборотнями, нежели с вампирами. (Человек, страдающий ликантропией, мог обращаться в собаку, свинью или волка).
Вампира обычно замечали, когда он нападал на семью и домашний скот, или разбрасывал вещи вокруг дома. Считалось, что вампиры наряду с ведьмами были наиболее активны в канун дня Святого Георгия (St George’s Day) (22 апреля по юлианскому, 6 мая по григорианскому календарю), в ночь, когда все виды зла выходят из своего логова. День Святого Георгия всё ещё празднуется в Европе.
Вампир в могиле мог быть распознан по дырам в земле, неразложившемуся трупу с красным лицом или если одна из ступней была в углу гроба. Живых вампиров определяли, раздавая чеснок в церкви и наблюдая за теми, кто его не ел. Могилы часто были открыты три года после смерти ребёнка, пять лет после смерти молодого человека и семь лет после смерти взрослого, чтобы проверить усопшего на вампиризм.
Меры, помогающие предотвратить превращение в вампира включали снятие «рубашки» с новорождённого и уничтожение её до того как младенец мог съесть хотя бы малую её часть, бережную подготовку к похоронам мёртвых тел, включая недопущение того, чтобы животные переступали через труп. Иногда в могилу клали тернистый стебель дикой розы, а чтобы защититься от вампира, на окна клали чеснок и натирали чесноком скот, особенно в день Св. Георга и Св. Андрея.
Чтобы уничтожить вампира, его обезглавливали, клали чеснок ему в рот, а затем в его тело вбивали кол. К XIX веку некоторые также простреливали гроб пулей. Если пуля не проходила насквозь, тело расчленяли, сжигали части, смешивали с водой и давали членам семьи как лекарство.
Существуют различные типы стригоев. Живые Стригои — это живые ведьмы, которые становятся вампирами после смерти. Ночью они могут посылать свои души на встречи с другими ведьмами или со стригоями, которые являются ожившими телами, возвращающимися, чтобы пить кровь членов своей семьи, домашнего скота и соседей. Другие виды вампиров в румынском фольклоре включают мороев и приколичей.
Рождённые в «рубашке», с лишним соском, лишними волосами, рождённые слишком рано, рождённые у матери, которой перешла дорогу чёрная кошка, рождённые с хвостом, внебрачные дети, а также умершие неестественной смертью или умершие до крещения были обречены стать вампирами, так же как и седьмой ребёнок того же пола в семье, ребёнок беременной женщины, которая не ела соль или на которую посмотрел вампир или ведьма. Более того, быть укушенным вампиром означало несомненный приговор к вампирскому существованию после смерти.
Вырколак (Vârcolac), который иногда упоминается в румынском фольклоре, больше относится к мифическому волку, который мог поглотить солнце и луну (так же как Skoll и Hati в скандинавской мифологии), и позже больше стал ассоциироваться с оборотнями, нежели с вампирами. (Человек, страдающий ликантропией, мог обращаться в собаку, свинью или волка).
Вампира обычно замечали, когда он нападал на семью и домашний скот, или разбрасывал вещи вокруг дома. Считалось, что вампиры наряду с ведьмами были наиболее активны в канун дня Святого Георгия (St George’s Day) (22 апреля по юлианскому, 6 мая по григорианскому календарю), в ночь, когда все виды зла выходят из своего логова. День Святого Георгия всё ещё празднуется в Европе.
Вампир в могиле мог быть распознан по дырам в земле, неразложившемуся трупу с красным лицом или если одна из ступней была в углу гроба. Живых вампиров определяли, раздавая чеснок в церкви и наблюдая за теми, кто его не ел. Могилы часто были открыты три года после смерти ребёнка, пять лет после смерти молодого человека и семь лет после смерти взрослого, чтобы проверить усопшего на вампиризм.
Меры, помогающие предотвратить превращение в вампира включали снятие «рубашки» с новорождённого и уничтожение её до того как младенец мог съесть хотя бы малую её часть, бережную подготовку к похоронам мёртвых тел, включая недопущение того, чтобы животные переступали через труп. Иногда в могилу клали тернистый стебель дикой розы, а чтобы защититься от вампира, на окна клали чеснок и натирали чесноком скот, особенно в день Св. Георга и Св. Андрея.
Чтобы уничтожить вампира, его обезглавливали, клали чеснок ему в рот, а затем в его тело вбивали кол. К XIX веку некоторые также простреливали гроб пулей. Если пуля не проходила насквозь, тело расчленяли, сжигали части, смешивали с водой и давали членам семьи как лекарство.
Вера в вампиров существует до сих пор. Хотя некоторые культуры сохранили их оригинальные верования в нежить, большинство современных верящих находятся под влиянием художественного образа вампира, каким он предстаёт в фильмах и литературе.
В 1970-х годах были слухи (распространяемые местной прессой) об охотящемся вампире на кладбище Хайгейт (Highgate Cemetery) в Лондоне. Взрослые охотники на вампиров в большом количестве толпились на кладбище. Среди нескольких книг, описывающих этот случай, можно отметить книги Шона Манчестера (Sean Manchester), местного жителя, который один из первых предположил существование «Вампира Хайгейта» и который заявлял, что изгнал и уничтожил всё вампирское гнездо в районе.
В современном фольклоре Пуэрто-Рико и Мексики чупакабра считается тем созданием, что питается плотью или пьёт кровь домашних животных. Это даёт основание считать её ещё одним видом вампира. «Истерия из-за чупакабры» часто связывалась с глубокими экономическими и политическими кризисами, в частности в середине 1990-х.
В конце 2002 и начале 2003 истерия по поводу так называемых атак вампиров распространилась по африканской стране Малави. Толпа забила насмерть камнями одного и напала по крайней мере ещё на четверых, включая губернатора Эрика Чивайя (Eric Chiwaya), основываясь на убеждении, что правительство было в сговоре с вампирами.
В Румынии в феврале 2004, некоторые родственники покойного Тома Петре (Toma Petre) опасались, что он стал вампиром. Они вытащили его труп, вырвали его сердце, сожгли его и смешали пепел с водой, чтобы потом это выпить.
В январе 2005 года появились слухи, что кто-то укусил нескольких людей в Бирмингеме, Англия. Следом появились слухи о вампире, блуждающем по окрестностям. Однако местная полиция утверждала, что о подобных преступлениях не сообщали. Видимо, этот случай был городской легендой[19].
В 2006 году американский математический физик Костас Эфтимиу (англ. Costas J. Efthimiou) (доктор философии по математической физике, доцент Университета Центральной Флориды (англ.)русск.) вместе со своим учеником Сохангом Ганди (англ. Sohang Gandhi) издали статью, которая использовала геометрическую прогрессию, чтобы попытаться разоблачить особенности питания вампиров, утверждая, что если каждое кормление вампира порождает ещё одного вампира, то это лишь вопрос времени, когда всё население Земли будет состоять из вампиров, либо когда вампиры вымрут. Однако идея о том, что жертва вампира сама становится вампиром, появляется не во всём вампирском фольклоре, и не является общепризнанной среди современных людей, верящих в вампиров.
В 1970-х годах были слухи (распространяемые местной прессой) об охотящемся вампире на кладбище Хайгейт (Highgate Cemetery) в Лондоне. Взрослые охотники на вампиров в большом количестве толпились на кладбище. Среди нескольких книг, описывающих этот случай, можно отметить книги Шона Манчестера (Sean Manchester), местного жителя, который один из первых предположил существование «Вампира Хайгейта» и который заявлял, что изгнал и уничтожил всё вампирское гнездо в районе.
В современном фольклоре Пуэрто-Рико и Мексики чупакабра считается тем созданием, что питается плотью или пьёт кровь домашних животных. Это даёт основание считать её ещё одним видом вампира. «Истерия из-за чупакабры» часто связывалась с глубокими экономическими и политическими кризисами, в частности в середине 1990-х.
В конце 2002 и начале 2003 истерия по поводу так называемых атак вампиров распространилась по африканской стране Малави. Толпа забила насмерть камнями одного и напала по крайней мере ещё на четверых, включая губернатора Эрика Чивайя (Eric Chiwaya), основываясь на убеждении, что правительство было в сговоре с вампирами.
В Румынии в феврале 2004, некоторые родственники покойного Тома Петре (Toma Petre) опасались, что он стал вампиром. Они вытащили его труп, вырвали его сердце, сожгли его и смешали пепел с водой, чтобы потом это выпить.
В январе 2005 года появились слухи, что кто-то укусил нескольких людей в Бирмингеме, Англия. Следом появились слухи о вампире, блуждающем по окрестностям. Однако местная полиция утверждала, что о подобных преступлениях не сообщали. Видимо, этот случай был городской легендой[19].
В 2006 году американский математический физик Костас Эфтимиу (англ. Costas J. Efthimiou) (доктор философии по математической физике, доцент Университета Центральной Флориды (англ.)русск.) вместе со своим учеником Сохангом Ганди (англ. Sohang Gandhi) издали статью, которая использовала геометрическую прогрессию, чтобы попытаться разоблачить особенности питания вампиров, утверждая, что если каждое кормление вампира порождает ещё одного вампира, то это лишь вопрос времени, когда всё население Земли будет состоять из вампиров, либо когда вампиры вымрут. Однако идея о том, что жертва вампира сама становится вампиром, появляется не во всём вампирском фольклоре, и не является общепризнанной среди современных людей, верящих в вампиров.
Это не реальные вампиры - люди после укуса в них не превращаются :)
Давить эту мерзость
Люди могут подцепить какую нить экзотическую хрень, что еще хуже чем превратиться
Полная хрень. Какое отлучение от церкви в славянских верованиях?
Нагромождение мифов а-ля РЕН-ТВ
Мое "творчество" в тему
Навязчивая идея вампиризма появилась когда-то давно, в далеком детстве. Откуда, почему, какие впечатления послужили этому, не берусь сказать, не знаю. Не помню. Воспоминания выхватывают только какие-то отрывки из детства.
Школа, класс, может быть, пятый. Боязнь света. Этот ненавистный свет – везде. Попытки включить свет утром непременно заканчивались слезами, злостью, агрессией. Бесконечные ссоры с мамой. Контролировать себя не удавалось. Завтрак в полумраке… Редко выпадало такое счастье. В основном обязательно включали эти ненавистные лампочки. А без них было так комфортно, тепло, уютно. И не смотря на свое уже тогда плохое зрение, я не испытывала дискомфорта. Я прекрасно ориентировалась в такой мягкой и успокаивающей темноте. Я до сих пор сносно ориентируюсь в темноте, хотя у меня по жизни топографический кретинизм.
До сих пор помню детскую, наивную запись в личном дневнике: Мне кажется, я становлюсь вампиром. Какие бы перспективы тогда открылись! Сначала я мечтала о том, что кожа станет белоснежной, исчезнут ненавистные веснушки, а волосы станут черными, как ночь. С взрослением повзрослели и фантазии. Десятки стран, языков, культур; сотни преданий, легенд, обычаев; тысячи обрядов, суеверий, культов. При наличии бессмертной жизни все стало бы возможным. Это же так здорово прожить в каждой стране маленькую жизнь, побывать во всех уголках света, испробовать всевозможные виды экстремального спорта, реализовать самые безумные идеи. И неиссякаемый запас пищи.
А потом начались сны. По началу такие странные и пугающие. Безумные погони, страх быть пойманной и обращенной, страх столкнуться лицом к лицу со смертельно опасным врагом. Несколько раз меня настигали, но сон обрывался на самом волнующем моменте – моменте укуса. А потом это все-таки случилось. Это было в здании школы, на темной лестничной клетке. Страх до дрожи в коленях не позволил уйти далеко, и он настиг меня. Нет, не так. ОН настиг меня. Никогда в жизни в мечтах и фантазиях я не видела лица своего воображаемого принца. Ни до, ни после. А в ту ночь я увидела его настолько четко и реально, что некоторое время мне казалось все произошедшее явью. Его бездонные черные глаза, глаза чернее ночи, в которых так безумно страшно и безумно желанно было тонуть. И его укус. Страх предстоящей боли сковал тело, не позволяя шевелиться, и я со стороны видела, как его острые клыки невыносимо медленно и безумно быстро приближались к бешено пульсирующей жиле на шее. Но боли не последовало. Последовало пьянящее ощущение невыносимого наслаждения, которое невыносимо больше терпеть и невозможно остановить. Больше никогда-никогда ни во сне, ни на яву, я не испытывала таких сказочно потрясающих эмоций. И больше никогда-никогда этот сон не повторился.
Но я начала летать. Не так, как раньше, как будто что-то невидимое тянет тебя к земле и не дает подняться высоко. Я начала летать свободно, легко, высоко, невероятно быстро. Иногда просыпалась с ощущением свежего ветра на лице. Но эти сны продлились не долго. А теперь они исчезли совсем.
Теперь остаются только мои фантазии. Подземелье в красно-черных тонах, горящие факелы под созданным самой природой сводом. Камин, в котором жарко пылают поленья, но совсем не дают тепла. Да оно и не нужно. Огромная кровать под балдахином с тяжелыми занавесями, красный шелк. И я не знаю с кем я. Я не могу даже приблизительно представить его лица, и я не знаю кто он: мучитель или мученик. Два обнаженных тела среди измятых простыней. Мой клыки погружаются в его плоть легко, словно раскаленный нож в масло. Но не глубоко, осторожно, чтобы не задеть важных путей кровотока. На его коже проступают ярко-алые бисеринки-капельки крови. Я осторожно касаюсь их кончиком языка. Сладковатый привкус пьянит и дурманит. Маленький глоточек крови, только не глотать его сразу. Несколько раз перекатить во рту, ощутить, как сладковатый привкус сменяется солоноватым, терпким и одурманивающим. Его тело сплошь покрыто кровоточащими прокусами, капельки соединяются в ручейки и медленно сбегают с его плоти, но не успевают коснуться простыней. Прокусов достаточно, теперь остается только не спеша слизывать алую живительную влагу с его тела. Не дать пролиться зря ни одной капельке крови, успеть насладиться каждым ручейком, но не спешить с финалом. Я скольжу окровавленным языком по влажному извивающемуся телу, липкому от пота и крови. Его руки ласкают меня, и я чувствую как его клыки впиваются в мое тело. Экстаз.