Этому курсу повезло: Борис Вульфович Зон ездил в Москву на уроки к Станиславскому и щедро делился опытом со своими учениками. Человек суровый, он симпатизировал озорному Трофимову и терпеливо сносил его искания на упомянутой выше сцене руководимого им ТЮЗа. Кстати, после того как Николай на спор бесплатно прошел в кинотеатр под видом старушки, у которой нет денег, и был так убедителен, что не вызвал подозрений у бдительной билетерши, Зон сразу же поставил студенту зачет по актерскому мастерству.
При внешней легкости будущей профессии учеба (1937–1941) пришлась на самый пик политических репрессий. Бесследно исчезали педагоги, студенты, родные, знакомые. Беззаботной юностью это не назовешь. По тем временам молчать было куда безопаснее, но молодость брала свое – Николай не только любил пошутить, но и охотно выступал в концертах с юмористическими зарисовками, читая произведения ленинградских авторов. Неукротимый темперамент и неиссякаемый оптимизм служили ему чем-то вроде страховки.
При внешней легкости будущей профессии учеба (1937–1941) пришлась на самый пик политических репрессий. Бесследно исчезали педагоги, студенты, родные, знакомые. Беззаботной юностью это не назовешь. По тем временам молчать было куда безопаснее, но молодость брала свое – Николай не только любил пошутить, но и охотно выступал в концертах с юмористическими зарисовками, читая произведения ленинградских авторов. Неукротимый темперамент и неиссякаемый оптимизм служили ему чем-то вроде страховки.
