Золушка на все времена. Янина Жеймо (20 фото)

Спустя три года маленькая Янина начала выступать на арене цирка – впервые это произошло в старинном сибирском городе Тобольске. После того, как Янина приобщилась к семейному ремеслу, на шапито, где выступал поляк Жозеф Болеслав Жеймо, отец Янины, появилась афиша «Жеймо-6». Детство Янины было наполнено разными событиями, опасностями и приключениями. Однажды Янина чуть было не умерла от дифтерита. Ее спас дедушка, который через трубочку вдувал внучке в горло бертолетову соль. В другой раз маленькая Янина сорвалась с лошади, выполняя сложный трюк. В юности Янина переболела тифом.

В Уфе труппа «Жеймо-6» выступала на площадях Гостиного двора, живя в дорожных вагончиках, а при удачных выступлениях — в гостиницах города. На городских афишах Уфы можно было прочесть: «Цирковая труппа — семейство Жеймо. Вольтаж, воздушные гимнасты, комические антре, музыкальные эксцентрики». Маленькой Янине нравилась решительная музыка, букеты, летящие в воздух, шум аплодисментов и тишина в тот момент, когда у зрителей перехватывало дыхание при виде маленькой Янины под самым куполом. В 1923 году, когда Янине исполнилось 14 лет, ее отец умер от болезни в день своего рождения, и мама после завершения срока действия контракта осталась с дочерьми в Петрограде, где семья Жеймо решила покорить эстраду. Янина и ее сестра Эля научились играть на ксилофонах и вместе с мамой они организовали труппу «Трио Жеймо», сделав музыкально-эксцентричный номер «Музыкальные эксцентрики», который имел большой успех у петроградских зрителей.

Об этом времени своей жизни Янина Жеймо писала: «Странно - я нормально росла до четырнадцати лет, а потом... Я была уверена, что рост прекратился потому, что мне приходилось носить на голове тяжеленные ксилофоны, а я носила их так, чтобы не уставали руки». Маленький рост девушки помог Янине впоследствии в ее актерской профессии, хотя и ограничил диапазон ее амплуа.

В Москве и Петрограде середины двадцатых годов было открыто множество киношкол. И в пятнадцать лет, параллельно с работой на эстраде, Янина Жеймо втайне от родных решила поступить на ленинградский кинокомбинат «Фабрика эксцентрического киноактера» (ФЭКС) в актерскую студию под руководством режиссеров Григория Козинцева и Леонида Трауберга. Ко времени поступления в ФЭКС ее актерский стаж насчитывал двенадцать лет - гораздо больше, чем у экзаменаторов, немало удивленных этим обстоятельством. Янину приняли, и она упорно принялась учиться.

Первые шаги в кино Янине давались нелегко. Впервые увидев себя на экране, она была разочарована и расстроена: «Это лицо – мое? Такое невыразительное… Такое… не мое!» – ведь киногеничность во многом зависит оттого, как установлен свет. К Янине подошел невысокий молодой человек и сказал: «Не расстраивайся, просто свет неудачно поставили. Я сейчас!». Юноша посовещался с осветителями, свет был откорректирован, и во время следующих съемок Янина выглядела на пленке великолепно. К тому же оператор ФЭКСа Андрей Москвин быстро привык к лицам студийцев, и это так же помогло Янине Жеймо выглядеть на экране более естественно. Молодой человек, чья помощь помогла поправить свет, был студентом ФЭКСа Андреем Костричкиным. Янина влюбилась в Андрея, и вскоре они поженились.

Дебют Янины в кино состоялся в 1925 году. Янина сыграла роль Мишки в фильме «Мишки против Юденича». В этой картине Янина снялась вместе с мужем Андреем Костричкиным и Сергеем Герасимовым. С приобретением новой профессии киноактрисы цирк и эстрада в жизни Янины Жеймо ушли в прошлое. В 1926 году Янина Жеймо снялась сразу в нескольких фильмах Григория Козинцева и Леонида Тауберга, в том числе в главную роль в эксцентрической комедии «Братишка».

В 1929 году Янина окончила киномастерскую ФЭКС. Несмотря на успехи дочери, мама Янины Жеймо не одобряла ее: «На эстраде у нее имя, а в кино... Первая сзади! Невеселая перспектива...». Несмотря на сомнения родителей, тридцатые годы можно назвать самым счастливым периодом в творческой жизни Янины Жеймо. Ее начали активно приглашать сниматься. Первой главной ролью Янины стала роль школьницы в фильме «Разбудите Леночку», снятой в 1934 году. Актриса Елена Егорова писала: «Ни одна даже самая искусная травести (за исключением, пожалуй, такого феномена, каким в свое время была Янина Жеймо) не сможет выдержать на экране соревнования с обыкновенными мальчиком и девочкой». По словам Григория Козинцева: «Разбудите Леночку», и более поздний фильм «Приключения Корзинкиной» были редкими, единичными опытами создания в советском кино жанра эксцентрической ленты с постоянным героем - зрелища изначально условного, но по своей природе близкого Янине Жеймо, единственной советской актрисе, умеющей играть в короткометражке".

После исполнения роли в фильме «Подруги» Янина стала особенно популярна, за Жеймо ходили поклонники, к ней домой приезжали девочки и мальчики, мечтавшие стать артистами. Актрису узнавали на улицах, на Ленфильм приходило огромное количество писем с адресом: «Ленфильм, Пуговице» - так звали ее героиню в «Подругах». В этот же период времени у Янины все прохладнее становились отношения с мужем, и вскоре Андрей и Янина расстались. Их совместная жизнь оказалась недолгой, несмотря на рождение дочери, которую Андрей назвал в честь супруги Яниной.

В 1938 году Янина Жеймо снялась только в одном фильме в небольшой роли, а съемки еще двух картин с ее участием были остановлены. В паузах актрисе, чтобы не чувствовать себя невостребованной, могла бы помочь работа в театре. Но Жеймо была мало связана с театром и тяжелое время переживала невостребованность в профессии.

В 1939 году Янину Жеймо была награждена орденом «Знак Почета», и незадолго до войны на съемках одного из первых звуковых фильмов «Моя родина» она познакомилась с режиссером Иосифом Хейфицем.

Между ними завязались отношения, и режиссер стал вторым мужем актрисы. В этом браке у Жеймо и Хейфеца родился сын Юлий. Впоследствии Юлий Жеймо стал в Польше кинооператором.

Когда началась война, Хейфиц вместе с детьми выехал в Ташкент, а Янина Жеймо осталась в Ленинграде, где пережила блокаду. В составе одной из концертных бригад «Ленфильма» Янина выступала в госпиталях и парках перед ранеными и ленинградцами, а по ночам дежурила на крыше, гася зажигательные бомбы. Она также была знакома с Зощенко, научившим ее гадать на картах, ее дом был открыт для друзей даже в такое страшное и непростое время. В конце 1942 года Янина была эвакуирована в Ташкент, куда после переезда нескольких киностудий переместилось кинопроизводство. «Гитлер сделал одно доброе дело - я похудела», - шутила Жеймо. Но встреча с Хейфецем была нерадостной. Пока поезд ехал до Средней Азии, Хейфицу сообщили, что в дороге Янина погибла во время бомбежки. И в жизни Иосифа Ефимовича появилась другая женщина. Янина не смогла простить мужу измены, и к Хейфицу не вернулась. Янина Костричкина рассказывала: «В начале Великой Отечественной войны нас с братом Юликом, которого мама родила от Хейфица, эвакуировали из Ленинграда в Алма-Ату. А мой отчим отправился со съемочной группой сначала в Монголию, а потом в Ташкент. Мама осталась в блокадном городе: днем снималась, вечером дежурила на крыше студии. Ей постоянно предлагали покинуть город на самолете. Но она долго не соглашалась - дескать, это не по-товарищески. Наконец собрали группу сотрудников «Ленфильма» - друзей матери, и они вместе отправились в эвакуацию. Мама взяла с собой увесистый чемодан, набитый вещами мужа, и поспешила к нам. Добиралась несколько месяцев. А в Алма-Ату тем временем пришло страшное известие, что тихвинский эшелон, на котором ехали артисты, разбомбили. Узнав об этом, Хейфиц тут же обзавелся новой женой Ириной. Когда маме рассказали про это, она была потрясена до глубины души».

Жеймо поначалу не подавала виду, что разрыв с мужем для нее - огромная трагедия, но в результате слегла с тяжелой депрессией. Она забывала буквы, не узнавала знакомых, не понимала, где находится. Ей помог специалист, который выдал ей пузырек с микстурой и убедил, что, если постепенно выпить все капли, болезнь отступит. Так актриса и сделала. Когда бутылочка опустела, Янине стало гораздо легче, а врач признался ей, что это было вовсе не лекарство, а обычная вода из-под крана. Янина Костричкина рассказывала: «Но не только это вернуло маму к жизни. Ей очень помог режиссер Леон Жанно, ее давний приятель, который все это тяжелое время был рядом. В благодарность мама вышла за него замуж».

Особую роль в выздоровлении Янины сыграли съемки в фильме «Золушка». Верный поклонник необычайного таланта Жеймо сценарист и кинодраматург Евгений Шварц предложил режиссеру «Ленфильма» Надежде Кошеверовой снять картину по сказке Перро, главную роль в которой должна сыграть именно Янина. Кошеверова и сама хотела помочь актрисе, так как не раз видела грустную Янину, сидящую в неосвещенном коридоре киностудии с сигаретой во рту и потерянным взглядом.

Съемки «Золушки» начались на «Ленфильме» в 1944 году. Нужно отметить, что съемочная группа выглядела в глазах властей очень сомнительно, и в другой ситуации им просто не позволили бы работать вместе. Второй режиссер Михаил Шапиро был женат на родственнице Льва Троцкого. Композитор Антонио Спадовеккиа – был по национальности итальянец. Фаина Раневская - подруга опальной поэтессы Анны Ахматовой. Алексей Консовский - из семьи «врагов народа». Василий Меркурьев был женат на дочери «чуждого советским гражданам» режиссера Всеволода Мейерхольда. Сценарист Евгений Шварц - друг репрессированных поэтов Николая Заболоцкого и Николая Олейникова. Помимо прочего, Янину Жеймо недолюбливал Иосиф Сталин, который считал, что миниатюрной женщине не место в советском кинематографе, в котором должны блистать только такие красавицы, как Любовь Орлова.

До съемок в этой картине Янина Жеймо и Алексей Консовский, снявшийся в фильме в роли Принца, вместе работали на съемках картины «Шел солдат с фронта», и на дубляже ленты «Рим, 11 часов», и у обоих были иные амплуа, нежели в «Золушке». Янине Жеймо было 37 лет, и она была старше обеих своих экранных сестер. Консовский был младше Жеймо на три года.

В послевоенном Ленинграде почти не осталось мебели и тряпок, сожжeнных в блокаду, тем более - не было роскошного реквизита. Часть того, что оказалось возможным найти, из дома принесли актeры, что-то было позаимствовано в Мариинском театре. Оттуда же пригласили балерин для сцены бала. Платья им пошили из занавесок и тюля. Единственная деталь, которую костюмеры делали на заказ, - хрустальные туфельки
31-го размера для маленькой ножки актрисы. Но эту обувь Янине разрешали надевать лишь в сценах с общими планами. Танцевала и ходила по сказочному дворцу Золушка в обычных туфельках, очень похожих на хрустальные.

Янина Костричкина рассказывала: «Не все хотели видеть маму в роли Золушки. Вокруг нее плелись интриги. Многих пугал ее возраст: дескать, в 37 сыграть 16-летнюю - нереально! На эту роль втайне от мамы пробовали балерину Марию Мазун, которой на тот момент не исполнилось и 20. Но миловидную и обаятельную девушку не утвердил худсовет. Танцовщица не обладала и половиной маминого актерского профессионализма. Шварц видел свою Золушку вовсе не бездушной смазливой куклой в стиле голливудских красоток, а хотел показать, что внутреннее очарование гораздо ценнее внешнего. Так, с большим трудом, на картину взяли маму. Фильм имел колоссальный успех. А после его выхода на экраны Шварц в знак признательности за отменную игру подарил Жеймо котенка, который сразу же стал любимцем всей семьи».

Роль Золушки принесла огромную популярность актрисе. Евгений Шварц вспоминал: «Картина появилась на экранах 8 мая 1947 года и имела успех. В июне того же года увидел на теневой стороне Невского у рыбного магазина Янечку с мужем. Жарко. Пыльно, около шести Невский полон прохожими. Янечка, маленькая, в большой соломенной шляпе, просвечивающей на солнце, в белом платье с кружевцами. Посреди разговора начинает оглядываться растерянно. И я замечаю в священном ужасе, что окружила нас толпа. И какая - тихая, добрая. Даже благоговейная. Существо из иного, праздничного мира вдруг оказалось тут, на улице. «Ножки, ножки какие!» - простонала десятиклассница с учебниками, а подруга ее кивнула головой как зачарованная…»

Янина никогда не переживала по поводу своего маленького роста и даже будучи замужней женщиной и мамой, не боялась сниматься в кино в роли младших школьниц. Янина Костричкина рассказывала: «Принимая очередное приглашение сыграть ребенка, мама всегда проверяла, примут ли ее дети за свою. Например, перед съемками фильма «Разбудите Леночку» она вырядилась в одежду своей 12-летней сестры и отправилась в парк играть с мальчишками в лапту. Пацаны не только поверили, что перед ними ровесница, но и в конце концов отмутузили ее за несколько неудачных подач. А садовница, которая отбила маму у драчунов, утерла ей нос и строго сказала: «Марш домой! И не вздумай реветь!»

Свою последнюю роль Янина Жеймо сыграла в 1954 году в фильме «Два друга». Ей было всего 45 лет. Жанно часто поднимал вопрос о переезде в Польшу, где ему предлагали работу и хорошее жилье. Янина в конечном итоге согласилась, и с сыном, только что окончившим школу, уехала в 1957 году в Польшу. Дочь актрисы осталась в Москве, обзаведясь собственной семьей и редкой профессией литобработчика синхронного перевода иностранных кинолент.

Янина Жеймо прожила последующие тридцать лет своей жизни в Варшаве, выучила польский язык, дружила с известным польским киноведом-классиком Ежи Теплицем. Ее несколько раз приглашали сниматься, но она отклонила эти предложения.

Юлий Жеймо рассказывал: «В Варшаве мама полностью смогла посвятить себя семье. Она даже научилась готовить, хотя жутко не любила это дело. Пекла потрясающие пироги с капустой и угощала гостей сладким хворостом. А я, когда женился и съехал с родительской квартиры, старался каждые выходные баловать маму ароматным пловом и обожаемым ею творожником собственного приготовления. Она часто сопровождала мужа на съемках и порой давала ему дельные советы. Она поддерживала связь с русскими актерами. Они приезжали к ней в гости. Михаил Пуговкин, Вячеслав Тихонов и многие другие засиживались за столом до глубокой ночи. Делились новостями, травили анекдоты и вспоминали былые времена. Не обходилось и без крепкого словца. Кстати, мама никогда не позволяла себе нецензурно выражаться. Лишь однажды 50-летняя Янина Болеславовна произнесла слово «ж...па» для поддержания веселой атмосферы в компании. Но тут же сильно смутилась и потом долго сожалела об этом поступке.

Умерла Янина Жеймо 29 декабря 1987 года в Варшаве. За год до смерти у Янины Болеславовны случился второй инфаркт. Юлий Жеймо рассказывал: «В канун нового 1988 года я с семьей переезжал в новую квартиру. Когда в очередной раз приехал за остатками домашней утвари, в полупустом жилище вдруг зазвонил телефон. «Юлик, приезжай скорее! С мамой, по-моему, плохо!» Я тут же взял такси и помчался. Вбегаю в мамину спальню. А она лежит на кровати и застывшей рукой тянется к лекарству. Я понял, что ее не стало... А ведь беды в тот день ничего не предвещало: она, как обычно, готовила обед и стирала. Я просидел рядом с мамой несколько часов - ее смерть была потрясением. Когда приехали из морга забирать тело, я сам взял ее на руки и отнес по ступенькам вниз с четвертого этажа... Мама хотела, чтобы ее похоронили в Москве, поэтому мы заказали цинковый гроб и полетели в Россию. Оформление необходимых документов и похороны на Востряковском кладбище взял на себя Союз кинематографистов СССР, в котором маму помнили и бесконечно любили. Да и сейчас ее многие помнят и любят. Бывая на ее могиле, вижу, как совершенно незнакомые люди восхищенно шепчутся: «Это та самая Золушка» - и кладут букеты цветов».