Особенности войны, которые никогда не учитываются в играх

Войне посвящено огромное количество игр — от Call of Duty до полноценных симуляторов боевых действий вроде ArmA и глобальных стратегий, позволяющих захватить полмира. Несмотря на то, что игры с каждым годом становятся только лучше и красивее, у них вряд ли получится передать некоторые особенности реальной войны. И дело не только в том, что в жизни вы, к сожалению, не сможете по своему желанию воскреснуть в начале уровня, если вдруг что-то пойдет не так. Есть и другие тонкости, слабо известные большинству людей.

Большинство пуль не достигают цели

Опытные игроки в шутеры отлично умеют экономить патроны, предпочитая снимать цели «хэдшотами». Даже в серьезных играх, как-то моделирующих баллистику выстрела, мало кто уходит с поля боя, не попавши в противника ни разу. На практике, разумеется, все выглядит намного печальнее.

Характерен пример засады, устроенной советскими десантниками в Афганистане на группу душманов весной 1987 года. С расстояния всего в полсотни метров солдаты перебили не подозревавшую ничего группу моджахедов из девяти человек. Каждый боец имел большой опыт войны, а сам бой напоминал тир: отличная видимость, минимальная дистанция, внезапность. Тем не менее, было потрачено около девятисот патронов, причем этот случай — пример почти идеального расхода боеприпасов пехотинцами.

Широко известна вьетнамская статистика: американцы делали в среднем 50 000 выстрелов на каждого убитого вьетконговца. В других конфликтах расход патронов «гуляет», но почти всегда находится на уровне десятков тысяч выстрелов на каждого убитого или хотя бы раненого врага.

Причины такого явления лежат на поверхности. Увидеть противника глаза в глаза удается достаточно редко. Чаще всего стрельба идет не по противнику, а по мелькнувшему силуэту, по вспышке, по тени, просто по подозрительному кусту. К тому же, цель чаще всего прячется и сама ведет ответный огонь, что не способствует тщательному прицеливанию.

Вдобавок, табличные данные о дальности эффективной стрельбы, указанные в энциклопедиях и наставлениях, верны разве что для полигонов. Ветераны-«чеченцы» говорят, что практически все потери огнем стрелкового оружия наносились с дистанции 100-150 метров. На большей дистанции стрельба оказывалась просто неэффективной, несмотря на то, что формально классический армейский «калаш» предполагает прицельную стрельбу на дистанции в километр. Основная же часть выстрелов делается просто на подавление, примерно в сторону неприятеля.

Любая война выигрывается в тылу

Колоссальная трата боеприпасов подводит нас к одному элементу войны, который почти никогда не попадает ни на мониторы, ни на экраны кинотеатров. Ход войны во многом определяет снабжение. Многие войны были проиграны или выиграны в первую очередь успехами на коммуникациях, результатами действий неказистых обозников на крестьянских телегах или шоферов «наливников».

Малоизвестный, но вполне реальный факт: армия Наполеона, отступавшая из Москвы в 1812 году, погибла почти в полном составе, имея вполне достаточные запасы продовольствия. Склады в Минске и Вильно содержали довольно провианта, чтобы прокормить отступающих, вот только доставлять их оттуда приходилось по плохим дорогам под ударами вездесущих казаков и партизан. Продовольствия солдаты в основном так и не увидели, и в итоге толпами умирали с голоду из-за парализованных коммуникаций в тылу. А ведь это XIX век с его сравнительно небольшими потребностями!

Индустриализация вывела логистику и связанные с ней проблемы на новый уровень. Во Вторую мировую войну одна немецкая дивизия должна была тратить по триста тонн грузов в сутки. В конце 80-х годов американская механизированная дивизия уже поглощала более двух тысяч тонн топлива, боеприпасов и продуктов ежедневно, а обеспечивать ее должны были не конные упряжки и даже не грузовички, а огромные транспортные колонны и вертолеты.

С тех пор требования только возросли. В результате любой серьезный вооруженный конфликт оказывается во многом борьбой за пути снабжения. Пресловутые «котлы» страшны в первую очередь как раз тем, что окруженцы оказываются лишены путей подвоза и вынуждены терпеть удары противника, не будучи в состоянии ответить. Тот же, кто получил в свои руки крупный транспортный узел, может обрести таким образом решающее преимущество в борьбе, вовремя и в нужном объеме получая все необходимое именно там, где требуется.

Скажем, известный многим Ржевский выступ во Вторую мировую был крепким орешком не только за счет полевой обороны Вермахта, а еще и благодаря развитой дорожной сети внутри, позволявшей и быстро маневрировать резервами, и бесперебойно их снабжать. Грузы доставлялись по железной дороге почти до самой линии фронта, после чего их расхватывали грузовики или конные подводы — и быстро растаскивали на склады или непосредственно в войска.

С другой стороны, именно успешное разрешение «дорожного вопроса» сделало таким сокрушительным наступление Красной армии под Сталинградом. Пока шли бои за город, русские с упорством муравьев тянули железные дороги в голую степь намного западнее и южнее пылающих кварталов. Немецкая разведка просто не отследила вовремя эти тихие стройки, в результате на Паулюса обрушился настоящий ледяной душ, когда из тех мест, что еще недавно были глухим бездорожьем, на его фланг начала наступать танковая армия. Без ведущих в пустоту «железок» она просто встала бы из-за отсутствия солярки.

Дружественный огонь — большая проблема

Многие реальные полководцы были бы готовы отдать правую руку за то, чтобы маркеры, обозначающие в играх союзников и врагов, действовали бы в реальной жизни. Огонь по своим имеет давние традиции. Поражающие воображение иллюстраторов яркие эмблемы рыцарей или самураев в действительности имели сугубо утилитарное назначение: удостоверить личность бойца. В реальности, однако, уже тогда проблема случайных схваток между своими стояла в полный рост и могла стоить дорого.

Например, в 1421 году во время английской Войны Алой и Белой розы произошел характерный случай: сторонники Ланкастеров перепутали в тумане гербы союзников и противников и принялись увлеченно засыпать собратьев по оружию стрелами. Взбешенные боевые товарищи возопили «Измена!» и начали покидать поле боя. Йорки, только что проигрывавшие битву, обнаружили замешательство в рядах неприятеля, перешли в атаку и полностью разгромили ошарашенных Ланкастеров.

В дальнейшем случаев, когда из-за огня по своим проигрывалось крупное сражение, практически не было, однако подобные «удачные» попадания происходили с удручающей частотой. Причины, опять-таки, очевидны: сначала слабая связь, отсутствие систем опознавания в принципе, а затем — сбои в работе электроники и старый как мир человеческий фактор. Иногда результат таких ошибок оказывался достаточно опустошительным. Скажем, 12 мая 1945 года старлей Фотин, командир танка ИС-2, встретил возле пражского аэропорта отряд американских танков. Союзники не разбирались в силуэтах советской техники и на всякий случай открыли огонь, после чего тяжеловооруженный и хорошо защищенный ИС изуродовал три «Шермана», заставив остальные машины отступить.

Ради защиты от таких инцидентов были разработаны электронные системы опознавания «свой/чужой». Однако кампании конца ХХ и начала ХХI века дали просто ошеломительные результаты: потери от своего огня могли по некоторым позициям превышать ущерб от действий неприятеля. Во время Войны в Персидском заливе около половины подбитых американских танков пострадали именно от огня своих.

Смерть от рук своих соратников кажется не слишком героической, но увы! — friendly fire — неизбежный спутник реальных военных столкновений.

«Туман войны» бывает не только в компьютерных стратегиях

В компьютерной стратегии игрок всегда пользуется роскошным подарком: он может быть уверен в том, что информация о внутриигровых событиях поступила ему вовремя и она достоверна. Между тем, оборот «туман войны» пришел в игры из настоящей военной аналитики и в оригинале звучал вот так: «Три четверти того, на чем строится действие на войне, лежит в тумане неизвестности… Война — область случайности».

В самом деле: если наши войска засекли враждебного гидралиска, то мы, по крайней мере, можем быть уверены, что замечен был именно гидралиск, и он был на месте только что. Если же в инопланетного хищника достаточно сильно попадут, то о нем можно будет с уверенностью сказать, что он мертв. В реальной жизни почти никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Общеизвестна привычка военных завышать свои успехи, однако зачастую это вполне добросовестное заблуждение. В реальности сведения о неприятеле полны слухов, домыслов и ошибок.

Характерную историю таких блужданий в тумане дает судьба немецкого рейдера «Эмден», крейсировавшего в Первую мировую в Индийском океане. Обложенный со всех сторон, он спасся в результате анекдотической истории. Английский крейсер, преследовавший немца, ушел, получив ложный сигнал о нападении на берега Бирмы, а японский «загонщик» был уверен, что англичане бдят, и мирно бросил якорь, начав заправку в то самое время, как обрадованный немец на всех парах уходил из ловушки.

Более того, полководец далеко не всегда в курсе, что происходит с его «юнитами». Бесчисленному количеству военачальников стоили победы неверные представления о том, где и в каком состоянии их войска. Хрестоматийный пример — Наполеон, так и не дождавшийся подкреплений на поле Ватерлоо и окончательно потерявший свою империю просто из-за невозможности связаться с не спешащими на подмогу подчиненными. Увы, разведка и связь никогда не работают так хорошо, как от них того ожидают. Даже в наше время надежной шифрованной радиосвязи и GPS-навигаторов.

В старину все выглядело еще печальнее. Поле сражения стремительно затягивает пороховой дым. Оттуда иногда приносятся взмыленные адъютанты, доставляя сведения, актуальные час назад. Они отправляются обратно с приказаниями, которые могут быть просто не доставлены до места назначения или доставлены слишком поздно, когда ситуация уже изменилась и требует совсем других действий. Единственной же оптикой, доступной командиру, оставалась подзорная труба. Успешное командование в такой обстановке было делом нетривиальным, и речь даже не о каких-либо головоломных маневрах, а просто о минимально адекватном руководстве.

Все это, впрочем, не означает, что играм стоит принимать на вооружение все, о чем написано в этой статье. От этого они станут гораздо сложнее и точно отпугнут людей, у которых за плечами нет военного образования. Гораздо важнее случайно не перепутать видеоигры с реальностью: то, что на экране монитора выглядит красиво и понятно, в жизни обычно представляет собой полнейший хаос.