Женщины русской сексуальной революции (8 фото)

Многие смелые для пуританской Америки идеи в Старом Свете смаковали давно. Еще в восемнадцатом веке французы с непринужденной куртуазностью постарались максимально раскрыть радость плотской любви, а Руссо и маркиз де Сад создали философскую концепцию любви свободной. Неслучайно уже в двадцатом веке их книги освободили из закрытых шкафов библиотек, стряхнули пыль и отправили на экранизацию.

Именно во Франции у секса был первый исторический шанс вернуть утраченные во время Средневековья права, но мужчины попросту не решились это сделать. Первая феминистка – Олимпия де Гуж – отправилась на гильотину, а свободу признали распущенностью. Вторую попытку предприняли уже в России.

Сексуальную революцию начали подпольщики, социалисты и нигилисты. По ночам, дома, в будуарах они занимались тем, что безжалостно подрывали устои «Домостроя». Произошло это в еще в середине девятнадцатого века одновременно с распространением идей эмансипации женщин и социальной справедливости. Одним из «буревестников» стала Софья Ковалевская.

Восемнадцатилетняя влюбленная в Достоевского дочка генерала ради получения образования решилась на фиктивный брак. В России того времени женщинам запрещали учиться в ВУЗах, а для выезда за границу требовалось согласие отца или мужа.

Как бы сказали сейчас, приходилось использовать «схемы», чтобы обойти закон. Благодетелем стал революционер Владимир Ковалевский, но неожиданно договорные отношения переросли в настоящие чувства.

Вначале молодожены скрывали это и даже разъехались по разным городам. Но, в конце концов, плюнули на все и стали жить вместе. Намного позже, уже став вдовой, Софья влюбится в другого представителя рода Ковалевских, но отказывается выходить за него замуж, чтобы не бросать преподавание и математику.

Шурочка Домонтович, как звали ее в девичестве, не просто революционерка. Ее называли «валькирией революции». Звезда Шурочки взошла сразу после Февраля 1917 года. Прославилась она эмоциональными речами и умением сагитировать практически любую аудиторию. В том числе и кронштадтских матросов, которых академической дискуссией не проймешь.

Но все это непосредственно к сексуальной революции не относится, а вклад Александры Коллонтай в нее оказался весьма значительным. Собственно, именно она стала главным ее символом.

Для начала Коллонтай создала небольшую семью: она, муж и его друг. А потом и вовсе ушла из дома, почти как ее мать когда-то. Но если та решилась на столь скандальный поступок ради любимого человека, то Шурочка оставила красавцев-офицеров для того, чтобы броситься в объятья революции.

Потом в ее жизни была эмиграция, Плеханов, скандальные лекции, революционный Петербург, Кронштадт, матрос-нарком Дыбенко, реквизиция Александро-Невской лавры, работа в женотделе ЦК, пропаганда свободной любви, разрыв с Дыбенко, дипломатическая работа и мужчины. Рассказать о Коллонтай в несколько строк просто невозможно. Она одна из первых стала для агитации устраивать публичные скандалы (намного раньше Femen).

Ей принадлежит фраза, что для коммуниста половой акт – это как утолить жажду. И другая не менее откровенная о бескрылом гигиеническом эросе: «Наравне с крылатым Эросом свободно должен практиковаться гигиенический бескрылый Эрос. Должны быть узаконены двоеженство и троемужество». Пыталась вводить сексуальное воспитание в школах и пропагандировала семью нового типа, которую позднее назовут «шведской».

Если Коллонтай – это женщина, которая сама делала историю, то Брик – продукт эпохи в чистом виде. Первая изо всех сил строила новый мир, вторая жила в свое удовольствие и использовала его по максимуму. Заслуга женщины, названной в честь возлюбленной Гете, в том, что она стала ярким примером сексуальности, практически символом эпохи.

О ее любовной истории с Маяковским спорят до сих пор. Откровенно говоря, сложно найти более обсуждаемую пару тех времен, чем поэт революции и его муза.

Родилась Лиля в семье уважаемого юриста и активного участника московской литературной жизни Урия Кагана. Семья была зажиточной, детей баловали, несмотря на всю патриархальную строгость. Впрочем, эта патриархальность слабо повлияла на Лилю.

Уже в тринадцать лет она встретила первого мужа Осипа Брика, в четырнадцать за ней ухаживали сразу несколько мужчин, вроде бы даже Шаляпин, в пятнадцать была отослана к дяде, который через некоторое время попросил ее руки, в шестнадцать случился громкий роман с учителем музыки, в семнадцать Лиля сделала аборт.

Знаменитой Брик стала благодаря роману с Владимиром Маяковским, который начался еще в 1915 году и продлился до самой смерти поэта. С нервными разрывами, скандалами, примирениями, свободными отношениями и стихами.


И всегда рядом был Осип Брик. Об этом старательно молчали советские учебники, но жить они предпочитали втроем – даже тогда, когда Лиля начала себя называть женой Маяковского. Что интересно, после самоубийства певца революции, она вышла замуж за красного командира Виталия Примакова – и Осип снова последовал за ней.

Потомков почему-то больше всего в биографии этой удивительной женщины интересует один вопрос: была ли она любовницей Ленина или нет. Тема действительно любопытная, но все же для личности Арманд второстепенная. Гораздо весомей то, что они были соратниками, а секс… Помним, что половой акт для настоящего коммуниста – это всего лишь физиологический процесс, «бескрылый гигиенический Эрос». А для революций – социалистической и сексуальной – Арманд сделала не меньше Коллонтай.

Родилась она в театральной семье во Франции, очень рано осталась без отца, а в пятнадцать лет перебралась в Санкт-Петербург, где удачно вышла замуж за купца, с которым прожила девять лет и родила четверых детей.

А потом ушла к его младшему брату, который в то время было близок к эсерам. Он и познакомил Арманд с революционными течениями. Затем были социалисты, большевики, революция пятого года, ссылка и побег за границу. Когда она добралась в Швейцарию, умер муж – Инесса с головой ушла в партийную работу.

Коллонтай и Брик были практиками русской сексуальной революции, Арманд была теоретиком. Взять хотя бы ее связь с Ильичом. На самом деле, каких-либо достоверных доказательств этому не было. Не исключено, что это были платонические чувства двух единомышленников. Такие связи в ту пору тоже практиковались.

Главное ее достижение – это создание того самого женотдела ЦК, который проводил политику эмансипации и сексуальных свобод. Именно она была источником этих идей. Но после ее смерти в высшем руководстве просто не оказалась никого, кто мог бы добиться внедрения. Уже в тридцатых почти все реформы благополучно свернули.

Сексуальная революция, насаждаемая сверху небольшой группой большевиков, проиграла по многим причинам. Крестьяне все никак не могли понять преимуществ, которые она дает, партийные боссы вообще не очень дружили с понятием свободы, а те, кто действительно мог стать проводниками этих идей, раскрепощали девиц в парижских кафе. Но все же полностью искоренить попытки советские власти не смогли, хотя само слово «секс» практически изгнали. Самый яркий пример – образы, которые создала в кино Любовь Орлова.

Потомственная дворянка, которая решила стать актрисой и певицей. Первым мужем был важный советский чиновник намного старше нее. Биографы так и не смогли решить, была ли это большая любовь или тонкий расчет. Второй муж, Александров, сделал ее звездой, но при этом был бисексуалом.
Сама Орлова вряд ли обрадовалась бы даже упоминанию своего имени рядом со свободной любовью и уж тем более сравнению с Арманд или Коллонтай. Но дело не в ее личной жизни – все равно подробности не были доступны рядовому обывателю, даже по театральной тусовке ходили исключительно слухи.

Дело в героинях, которых Любовь играла. Марион Диксон из «Цирка» родила вне брака, да еще и чернокожего мальчика. Домработница Анюта из «Веселых ребят», которая разом становится звездой мюзикл-холла. Актриса и ученая из «Весны». Все эти женщины никак не вписывались в стандартный образ советской женщины, слишком уж чувственными и откровенным они были. На тогдашнего зрителя такие роли производили ошеломляющее впечатление.

Шестидесятые начались с того, что власти в борьбе за моральный облик строителей коммунизма закрутили последние гайки. «Оттепель» практически не коснулась всего того, что относится к сексу. Даже наоборот.

За измену жене или мужу стали лишать партбилета, увольнять с работы, за гомосексуализм отправлять в психушку, за неприличную фотографию сажали в тюрьму. Даже безобидный фильм о любви подростков («А если это любовь») вызвал безумные споры. Советская власть, которая начинала с полной сексуальной свободы, закончила практически табуированием этой темы. Чувственность добиралась к народу исключительно через киноэкран. И первый раз по-настоящему взорвала тихий мир соцсоревнований скромная девушка Наталья Варлей.

Биография Варлей на фоне остальных героинь нашего обзора наверняка покажется уж очень скромной. Семья советской аристократии, цирковое училище, номер с Енгибаровым, «Кавказская пленница», всесоюзная популярность, первый неудачный брак, второй, сын, стихи, Литинститут, второй ребенок, про отца которого публика так ничего и не узнала. Может, и не самая счастливая биография, но на удивление благопристойная.

Все дело в непривычной для советского зрителя сексуальности Нины – студентки, комсомолки и просто красивой девушки. При этом никакой обнаженки в фильме, как мы помним, не было. Всем хватило нескольких кадров в купальнике и нескольких – в сиреневых колготках.

Такое было неслыханной дерзостью для тех времен. Актриса, кстати, получила роль именно благодаря тому, что сразу согласилась сняться в купальнике. Казалось бы, этого мало, чтобы начать сексуальную революцию, но лавине обычно и не нужны большие камни, хватит булыжника.

В конце эпохи СССР фактически произошло то, о чем мечтали Арманд и Коллонтай. Вот только произошло не благодаря деятельности советской власти, а вопреки ей. В Союзе существовали достаточно большие группы ЛГБТ, нудистов, коммуны свободной любви, просто тусовки хиппи и неформалов.

Кассеты эротического и порнографического содержания можно было без труда достать в любом крупном городе. Но при этом законы сурово отправляли всех, кого удастся поймать за все вышеперечисленное, в тюрьму. По сути, существовали два Советских Союза, которые чаще всего пересекались в суде.

Только в середине восьмидесятых партийные погонщики немного ослабили вожжи. А черту под процессом раскрепощения подвела Наталья Негода в фильме «Маленькая Вера».

Дочь режиссера каких-либо преференций в карьере не получила, дважды поступала в школу-студию МХАТа. Закончив ее, смогла устроиться только в ТЮЗ, пусть и московский, где не получила какой-либо большой роли. Известной стала благодаря ленте «Маленькая Вера», в которой впервые советскому зрителю показали половой акт. После успеха Негода снялась только в двух проходных кинолентах - «В городе Сочи темные ночи» и «Автопортрет неизвестного», - ушла из театра и уехала в США.

Фильм стал первым настоящим социальным романом, показывающим советское общество без прикрас, но и без чрезмерной чернухи, которая полилась затем. Первая работа молодого режиссера, первая крупная роль молодых актеров… В общем проект стал началом отсчета нового российского кино.

Но для нас важно другое: он окончательно подтвердил то, что сексуальная революция все-таки свершилась. И пусть началась она раньше, чем в других европейских странах и США, но закончилась позже. Вот такой парадокс.