Чарльз Диккенс (9 фото)

Чарльз Диккенс родился 7 ноября 1812 года, в Портсмуте. Происходивший из многодетной семьи, Диккенс рано узнал нищету и в полной мере изведал бедствия, уготованные социально отверженным. Достоверность картин жизни людей этого круга, нескрываемое сострадание героям, на которых обрушивается немилость судьбы, более всего поражали современников в его романах, подчас носящих автобиографический характер. Открытый им для литературы мир трущоб и нравы их обитателей опоэтизированы Диккенсом. Сочувствуя героям, он приводил действие к благополучному финалу, который вознаграждал их за страдания и унижения, приглушая травмирующие воспоминания юной поры жизни.

Исключительно высоко ценя Диккенса, русский писатель Федор Михайлович Достоевский назвал его непревзойденным мастером «искусства изображения современной, текущей действительности». Диккенс изучил ее за годы репортерской службы, которая предшествовала литературному дебюту — роману «Посмертные записки Пиквикского клуба» (1837).
Эта книга, представляющая собой цикл жанровых зарисовок, раскрыла дарование Диккенса как создателя гротескных характеров, выражающих самые укорененные особенности англичан как нации и передающих, по замечанию английского писателя Гилберта Кита Честертона, «вечную радость народной веры... то главное в нас, что не зависит от поверхностной разницы между людьми».

Романы Чарлза Диккенса представляют собой панораму английской жизни эпохи викторианства, уникальную по богатству наблюдений и разнообразию запечатленных человеческих типов. «Приключения Оливера Твиста» (1838), «Лавка древностей» (1841), «Домби и сын» (1848) создали исчерпывающе полный портрет общества, обнажив его пороки и изъяны. В конечном счете несовершенство общества становится ясно и персонажам, находящим свой идеал в уюте дома, прочности семейных традиций, христианском милосердии к близким и чужим.
Цикл «рождественских повестей», созданных в 1843-1848 годах («Колокола», «Сверчок за очагом» и др.), наиболее последовательно воплотил приверженность Диккенса незыблемым ценностям частной жизни — в противовес иллюзорным или эфемерным обретениям, которые приносит погоня за богатством и престижем.

Честертон говорил, что искусство Диккенса «как жизнь, потому что, как и жизнь, оно безответственно и невероятно». Выразившееся в книгах Диккенса восприятие мира не признает безнадежности и отчаяния, хотя нередко описаны жестокие и даже катастрофические ситуации. Однако самые тягостные обстоятельства неспособны подорвать веру героев Диккенса в конечное торжество добра или воздаяние за гробом, если недостижима земная справедливость. Юмор, побуждающий не только создавать фарсовые сюжетные положения, в которых всего отчетливее проступает истинная человеческая природа персонажей, но и распознать чудесное под уродливым внешним обликом вещей, заставляя ужас и отвращение отступать перед радостью, — важнейший писательский принцип Диккенса, органично выразивший главные свойства его личности и таланта.

Обычные для Чарлза Диккенса фигуры переродившихся грешников, счастливые развязки конфликтов и обилие морализаторских сентенций, напоминающих воскресную проповедь, создали обманчивое представление о простоте и предугадываемости его книг. Однако на самом деле романы Диккенса никогда не становились идиллиями. В них затронуты острые социальные и этические коллизии, а отношение писателя к окружающей жизни со временем принимало нескрываемо критический характер, делая достаточно мрачным его взгляд на будущее. Реальность начинала восприниматься им как сила, откровенно враждебная гуманным побуждениям, которые вдохновляют любимых героев Диккенса. Репутация жизнелюбивого художника, наделенного редкостным комедийным даром, не соответствует содержанию таких романов, как «Холодный дом» (1853) и «Большие надежды» (1861), где писатель касается мучительных для него явлений деградации личности, погубленной ложными идеалами.

Взгляд на Диккенса как на романиста, добивавшегося абсолютного жизнеподобия, был опровергнут, когда открылась яркая театральность этой прозы и ее гротескная природа, напоминающая о себе, даже если автор старается достичь впечатления фактической достоверности своих описаний. Столь же произвольным оказалось и стойкое мнение о страхе Диккенса перед викторианской публикой с ее узкими понятиями. Английский писатель и публицист Джордж Оруэлл заметил, что в своем отношении к Диккенсу его современники «напоминали слона, которого бьют стеком, а ему это доставляет удовольствие, словно почесывают хобот».

Чарлз Диккенс умер 9 июня 1870 года, в Рочестере и был похоронен в Вестминстерском аббатстве.

Слава Диккенса продолжала расти после его смерти. Он был превращён в настоящего идола английской литературы. Его имя стало называться рядом с именем Шекспира, его популярность в Англии 1880—1890-х гг. затмила славу Байрона. Но критика и читатель старались не замечать его гневных протестов, его своеобразного мученичества, его метаний среди противоречий жизни.
Они не поняли и не хотели понять, что юмор был часто для Диккенса щитом от чрезмерно ранящих ударов жизни. Наоборот, Диккенс приобрёл прежде всего славу весёлого писателя весёлой старой Англии.