«За здоровье Горбачева». Как советские граждане обходили «сухой закон» (6 фото)

16 мая 1985 года «генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев издал знаменитый антиалкогольный указ «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения». На следующий день 17 мая соответствующий закон был опубликован в передовицах всех ведущих советских газет.

На «сухой закон» советская реальность откликнулась километровыми очередями в местные магазины за горячительным, талонами на водку, и просто-таки рекордными темпами роста самогоноварения. В итоге борьба за трезвость привела к противоположному результату.

Николай Бондаренко: «В первые дни после введения «сухого закона» мы особо не переживали. Восприняли всё поначалу как чью-то абсурдную шутку. Едва газеты и ТВ запестрели заголовками «Трезвость – норма жизни», мы на подобные инициативы родной партии решили откликнуться массовыми гулянками молодёжи на Дону, в пойме, где нет ни милиции, ни парткома-месткома. Водкой запасались у знакомых из старых запасов. Когда с официальной «белоголовой» (народное название водки в годы позднего СССР – автор) стало похуже, начали закупаться самогоном. Тосты на наших загородных «посиделках» были всё больше незамысловатые – «За мир во всём мире!», «За здоровье Горбачева!». Это потом уже, через полгодика, народ звереть начал, глядя на тотальный дефицит выпивки в магазинах. Но, положа руку на сердце, в сельской местности, в небольших райцентрах, даже в самые трезвые времена достать выпивку не было большой проблемой».
Тосты на наших загородных «посиделках» были всё больше незамысловатые – «За мир во всём мире!», «За здоровье Горбачева!»
Андрей Лопин: «В самом конце перестройки я работал машинистом тепловоза на железной дороге. Тогда у нас ценились составы с дефицитными коньяками из Кавказских регионов и молдавскими винами. Как узнаем по сарафанно-брючному радио, что к нам на дистанцию пути придёт такой особо-ценный груз, идем договариваться с экспедиторами: «Ребята не жмотьтесь, пару ящиков от вагона нам, либо далеко не уедете». Обычно наши просьбы находили безропотное понимание – нам «откатывали» дефицитный коньяк, при этом даже шутили: «Всё равно нам процент на бой товара списывать». Были и те, что артачились. Так мы эти «упёртые вагоны» по договоренности с путейщиками либо на крутые горки заводили, либо очень сильно толкали при сцепке состава или на перегонах. К нам потом «хранители коньяков и вин» сами со слезами прибегали. Мол, возьмите, Христа ради, «вашу долю», только так не везите».
Валерий Павлов: «Наше село на севере области чуть ли не через обком хотело объявить себя в годы перестройки «Официальной зоной трезвости». Мол, мы на передовом крае борьбы за трезвость! А что в итоге получилось? Прибыли к нам проверяющие из области. А буквально в каждом дворе стоит терпкий хорошо узнаваемый запах самогонного «первача». Так ни с чем и уехали. Скандал по-тихому замяли. Только через пару дней участковый и его помощники большой шмон устроили. Говорят, изъятыми у граждан самогонными «агрегатами» весь двор и склад райотдела были забиты».

Надежда М.: «Каждый вечер над нашим селом стоял какой-то удушливый, смрадный запах. Даже с «московской» трассы его проезжающие машины ощущали. Оказывается, мужики, что посмекалистее, доставали на одном из предприятий Волгограда непригодный к употреблению промышленный спирт, или в народе «табуретовку». В нём специальная ядовитая, резкая добавка содержалась, ну и всякими хитроумными способами эту не нужную «добавку» старались отцедить. Примерно через 2-3 года после введения «сухого закона» ни в нашем райцентре, ни в сельмаге, ни в области или Волгограде нельзя было даже нормальный одеколон купить – ни «Тройной», ни «Гвоздику». Продавцы говорили, что этот парфюм мужицкий народ пытается вовсю пить. Стали ограничивать отпуск одеколона парочкой флаконов в одни руки».

Сергей П.: «У нас на заводе плакатами о перестройке, гласности, ускорении, трезвости каждый цех был обвешан со всех сторон. На них все смотрели как на привычный элемент пейзажа. Не более того. В рабочий перерыв, как только садились в курилке за привычную «доминошку», все костерили «Горбатого» да «Меченого». Это ж невиданное дело: ни получку, ни аванс толком не отметить. А как попросишь своего собственного брата-пролетария что-нибудь из деталей «подогнать», следует неизменный ответ: «Бутыль гони».

Со спиртным тогда было никак, но выпускной получился ударным.
До смешного дошло. Отдыхали как-то со знакомыми летом на турбазе за Волгой. Там местные рыбаки предлагали в любом количестве икру, осетрину. Только предупреждали: «Денег не надо, водкой берём за «товар». Да как же так! Зачем нам эта «каша» (в просторечии икра осетровых без выпивки)? Пустой перевод продукта».

Егор Гладышев: «У нас, в Краснооктябрьском районе Волгограда, при «сухом законе» водкой торговали не многие магазины. Один из них находился рядом с памятником Михаилу Паникахе. Народ начал называть монумент «За пять минут до открытия». Просто хвост очереди так выстраивался к началу торговли, что крайние как раз оказывались под памятником. А в очереди шутили: «Готовы на амбразуру броситься. Только не томите, открывайтесь скорее!»

Сергей Кривошапко: «Мой выпускной пришёлся на 1988-й год - самый разгар антиалкогольной компании. Со спиртным тогда было никак, но выпускной получился ударным. Пока нас на теплоход для ночного катания по Волге сажали, учителя сумели конфисковать у нашего неформального «школьного актива» пару дефицитнейших бутылок. Но это была, так скажем, лишь вершина айсберга. К концу прогулочной ночи ни один ученик на ногах уже не держался. Встречу рассвета над Волгой помню смутно.

В конце июля 1990 года в антиалкогольной компании была поставлена жирная точка. Совет министров СССР своим решением полностью отменил ограничения на продажу алкогольной продукции. А несколько месяцев спустя в только зародившихся «коммерческих» магазинах, ларьках во всю торговали не только водкой отечественных и зарубежных производителей, но и низкокачественным спиртом из Западной Европы – «Роял». Напиток, разивший всеми оттенками сивушных масел, продавался в легко узнаваемой крупной бутылочной таре. Остряки говорили: «Эпоха трезвости прошла. Здравствуй эпоха «Большого «Рояла».
Анатолий Белоглазов врач, глава Волгоградского регионального отделения «Союза борьбы за народную трезвость»: «Главный урок той антиалкогольной компании весьма прост: всякий запрет ведёт к противоположному результату. Чтобы отвлечь народ от повального пьянства, в те годы нужно было развивать бесплатные секции для молодёжи и взрослых по интересам, строить по всей стране новые спортплощадки, выпускать в большом количестве доступные и привлекательные товары для физической культуры и спорта – мячи, туристическое снаряжение и т.п. Количество магазинов для продажи алкоголя не следовало ограничивать – это лишь лишняя реклама спиртного! Их следовало бы выделить в специализированные центры торговли, чтобы туда не смели зайти дети и подростки».