Зарисовки

В душном донельзя трамвае водитель вдруг включает громкую связь и жизнерадостно говорит: "А вот вы знаете, нам ведь наши часы работы не сообщают точно заранее. Мы только знаем общий двенадцатичасовой блок времени, когда будем работать."

Люди в трамвае мрачно оживляются, думая очевидную мысль: сейчас он сообщит, что его смена закончилась и трамвай дальше не идет.

"И вот вы знаете," продолжает водитель, "у меня выдался небольшой перерыв. И я, конечно, побежал домой принять душ, потому что я тут весь вспотел в этом трамвае."

Трамвай напряженно молчит, мысленно соглашаясь.

"А потом," рассказывает нам водитель, "я решил заодно и побриться. Но тут, прямо в середине бритья, у меня сломалась машинка! И пришлось идти на работу вот прямо так, кусками бритым; а все потому, что я не хотел вас подводить!"

Пассажиры с облегчением смеются, и кто-то с чувством выкрикивает: Спасибо, что пришли!
После этого все стараются выходить через переднюю дверь, чтобы заценить бритого кусками водителя.

***

С утра пораньше у соседей чинят крышу. Сначала невидимые работники долго переругиваются о методах и материалах. Потом один из них шумно лезет на крышу и начинает чем-то стучать рядом с моим окном. А потом принимается громко насвистывать что-то знакомое... очень знакомое... и очень неожиданное.

Пока я со скрипом над этим раздумываю да нет, не может быть, чинитель крыши уже поет в полный голос: "I only wanna know now!" Да-да, арию Иуды из "Иисус Христос Суперзвезда". Полагаю, представляя себя при этом с белыми крыльями и подтанцовкой.

Причем ни того, ни другого мне так и не удалось увидеть. В трамвае я встретила коллегу и машинально вышла через заднюю дверь, а крыша не просматривалась ни из моих окон, ни с тротуара. Так они и остались для меня невидимыми героями.