Танк со «щучьим носом» (22 фото)

Единожды раскрученный маховик создания новых танков в конструкторских бюро (далее – КБ), созданных при советских заводах тяжёлого машиностроения, к концу Второй мировой войны набрал бешеные обороты. Конструкторы, работавшие на Урале, в Сибири и Поволжье, значительно опередили как своих коллег, работавших на предприятиях стран-противников, так и инженеров стран-союзников. Из цехов Челябинского Кировского завода (далее – ЧКЗ) только выезжали первые серийные танки ИС-2, а КБ ЧКЗ и КБ опытного предприятия №100, также размещавшегося в Челябинске, постановлением №5583 Государственного Комитета Обороны от 8 апреля 1944 года обязали разработать новый тяжёлый танк ИС-3. В начале 1944 года анализ боевых повреждений танков ИС-2 показал, что литые лобовые листы их корпусов пробиваются бронебойными снарядами 88-мм пушек немецких «тигров» с дистанции 1000–1200 метров, а 75-мм снарядами «пантер» – с дистанции 900–1000 метров. Таким образом, требовалось существенно усилить броневую защиту ИС-2, чтобы лобовая часть корпуса и башни, а также бортовая броня подбашенной коробки не пробивались немецкими снарядами.

КБ ЧКЗ, возглавляемое конструкторами Н.Л. Духовым и М.Ф. Балжи, принялось за работу. Их «конкуренты» из КБ опытного завода №100, где созданием нового танка руководили ведущие инженеры Г.Н. Москвин и В.И. Таротько, тоже не сидели сложа руки.

Ситуация, сложившаяся в челябинском танкостроении в первой половине 40-х годов, заслуживает отдельного освещения. Решение развернуть танковое производство на базе Челябинского тракторного завода (далее – ЧТЗ) приняли ещё до начала Великой Отечественной войны. 19 июня 1940 года постановлением Центрального Комитета партии и правительства СССР руководство ЧТЗ обязали развернуть производство «танков типа КВ» конструкции Ленинградского Кировского завода (далее – ЛКЗ). На предприятии создали специальный танковый отдел, в который, помимо местных инженеров, вошли и специалисты, командированные из Ленинграда. В августе в Челябинск прибыл опытный экземпляр танка КВ и его чертежи, во второй половине 1940 года завод произвёл все комплектующие машины, а 31 декабря был собран первый опытный экземпляр. Тогда же началось строительство корпуса танкосборочного цеха.
Летом 1941 года началась война, и вскоре в Челябинск потянулись эшелоны эвакуируемых предприятий. 12 сентября ГКО принял решение о вывозе сюда харьковского дизель-моторного завода №75, а 6 октября 1941 года в Челябинск пошли вагоны со станками и специалистами ЛКЗ. В этот же день приказом наркома танковой промышленности СССР «ЧТЗ имени Сталина» был переименован в «Кировский завод Наркомтанкпрома в городе Челябинске». Его директором назначили бывшего руководителя эвакуированного ЛКЗ И.М. Зальцмана, а главным конструктором – бывшего главного конструктора ЛКЗ Ж.Я. Котина.

Кроме указанных предприятий, в Челябинск эвакуировали оборудование и специалистов харьковского станкостроительного завода им. Молотова, московского станкостроительного завода «Красный пролетарий», завода шлифовальных станков и цеха завода «Динамо». Позже, в 1942 году, сюда прибыла и часть оборудования Сталинградского тракторного завода им. Дзержинского (полностью завод эвакуировать не смогли, так как во время эвакуации на территорию цехов уже ворвались немецкие танки), а также Воронежский завод резино-паронитовых изделий.
Эти ресурсы, свезённые практически со всего СССР, позволили создать в Челябинске огромную производственную базу, получившую негласное название «Танкоград». Вместе со станками и рабочими сюда прибыли конструкторские умы, создавшие лучший танковый двигатель Второй мировой войны – дизель В-2, которым оснащались все тяжёлые танки, средние танки и САУ, выпускавшиеся в СССР. Кроме того, в Челябинск почти в полном составе переправили ленинградскую команду инженеров, сконструировавших КВ-1 – лучший тяжёлый танк начального этапа войны.

Новый главный конструктор ЧКЗ Ж.Я. Котин, любивший независимость в работе, используя все свои связи в наркомате, в марте 1942 года инициировал создание на базе опытного производства ЧТЗ Опытного завода №100, который возглавил он сам, и куда перешла часть инженеров с основного предприятия (при этом многие из конструкторов продолжали работать в помещениях ЧКЗ). В результате были искусственно созданы два конкурирующих между собой конструкторских коллектива, соперничество которых не позволяло обоим КБ спокойно почивать на лаврах.

Весной 1944 года они параллельно включились в работу над одним и тем же заданием. На заводе №100 решили не слишком отходить от конструкции танка ИС-2 (своей предыдущей разработки), изменив лишь верхнюю лобовую деталь новой машины. Теперь она формировалась не из одного, а из двух броневых листов толщиной 110 мм, сваренных вместе по центру, сильно наклонённых к вертикальной плоскости и повёрнутых в плане под большим углом. Сверху они накрывались крышей, наклонённой к горизонту под углом 7°. Такая конструкция верхней лобовой бронедетали у инженеров завода получила название «нос с горбинкой», но в результате прижилось другое название – «щучий нос». Конструкция заставляла рикошетить снаряды противника, поскольку, помимо угла по вертикали к траектории снаряда, бронированный лист находился и под углом по горизонтали.
Конструкторы завода №100 отказались от использования крупных литых деталей в корпусе танка, что объяснялось как достижениями в разработке новых методов электросварки в эвакуированном на Урал киевском институте Патона, так и загруженностью литейного производства ЧКЗ, производившего башни для серийных танков ИС-2. Кроме того, катанные бронелисты обладали лучшей бронестойкостью в сравнении с литыми бронедеталями.
В проекте Кировского завода главной особенностью стала башня оригинальной приплюснутой сферической формы, разработанная конструктором Г.В. Крученых. В ней разместили ту же 122-мм пушку Д-25, что устанавливалась и на ИС-2. Толщина бронирования башни по периметру достигала 110 мм в верхней её части и 200 мм – в нижней. Рациональные углы наклона стенок башни (до 60°) значительно увеличивали вероятность рикошета. Кроме того, днище нового танка имело оригинальную корытообразную форму, что позволяло немного уменьшить высоту бортовой брони снизу (в наименее поражаемой части), тем самым снизив массу машины.

В обоих прототипах инженеры отказались от курсового пулемёта и места стрелка-радиста, а высвободившееся пространство и вес использовали для улучшения бронирования машины и повышения комфортности в отделении управления.
На рассмотрение наркому танковой промышленности В.А. Малышеву поступили два самостоятельных проекта (два варианта одного танка). Первый представляли директор ЧКЗ И.М. Зальцман и главный конструктор КБ ЧКЗ Н.Л. Духов, второй – директор и главный конструктор Опытного завода №100 Ж.Я. Котин.
Первоначально на заводские испытания 28 октября 1944 года поступил прототип от Опытного завода №100. Его пробег по Бродокалмакскому тракту выявил несколько крупных недоработок в ходовой части, и танк вернули на завод для «доводки». Повторный 1000-километровый марш в ноябре показал, что выявленные ранее проблемные места в конструкции двигателя и трансмиссии разработчиками устранены не были.

Второй прототип получил заводское обозначение «Кировец-1», хотя директор ЧКЗ И.М. Зальцман планировал назвать детище своего предприятия громким именем «Победа». Однако армейцы были далеки от столь высоких материй, поэтому испытуемую бронемашину в документах указывали просто и незатейливо – «Образец А». Её испытания проходили с 18 по 24 декабря 1944 года, и в целом результаты устроили военных приёмщиков, хотя те и рекомендовали конструкторам доработать новый танк.
Но доработка машины вылилась в её полную переделку, так как параллельно с испытанием челябинских прототипов проводился анализ их проектов в Институте металлургии и брони (ЦНИИ-48), который после эвакуации работал в Свердловске (ныне – Екатеринбург). Специалисты ЦНИИ-48 предложили взять лучшие инженерные решения, применённые в каждом из проектов, и реализовать их в одной машине. Из проекта завода №100 предлагалось позаимствовать конструкцию верхней лобовой бронедетали – «щучий нос», а из проекта ЧКЗ – сферическую в поперечном разрезе башню, которую в продольной проекции предлагалось вытянуть, придав ей форму эллипса. Кроме того, на новый танк «перекочевала» корытообразная форма днища. У танка новой конструкции теоретическая пробиваемость корпуса 88-мм снарядами снижалась до 34% против 39,5% у корпуса производства завода № 100 и 44,1% – у корпуса производства ЧКЗ.

Конструкция корпуса танка ИС-3.
1,7 – верхние наклонные листы,
2 – бонки для крепления запасных траков,
3 – бонка для крепления прибора ночного видения,
4 – бонки для крепления фар и сигнала,
5 – защелка,
6 – буксирный крюк,
8 – левое переднее крыло,
9 – нижний наклонный лист,
10 – нижний вертикальный лист,
11– кронштейн кривошипа направляющего колеса,
12 – цапфа,
13 – упор,
14 – кольцо,
15 – блок подвески,
16 – верхний наклонный лист,
17 – крыло,
18 – кронштейн крепления наружных топливных баков,
19 – защитная планка

Приказ №729 о создании нового танка был получен руководителями обоих заводов 16 декабря 1944 года. ЧКЗ обязывали произвести сразу опытную партию нового танка в количестве десяти машин. Название «Победа» за машиной не закрепили, но утешением для Зальцмана могло служить то, что индекс разработки танку присвоили по нумерации ЧКЗ – 703-й (у опытного завода №100 индексы машин начинались на 200), так что формально в конкурсе на конструирование нового танка победил коллектив ЧКЗ. К 25 января 1945 года было необходимо изготовить восемь из десяти запланированных машин.
Вскоре новый танк получил «боевой» индекс ИС-3. Несмотря на то, что его конструкция во многом была сходной с танком ИС-2, новые машины изготавливались и «доводились» довольно долго и поступили в строевые части лишь к тому времени, когда боевые действия на фронтах Второй мировой войны уже закончились.

ИС-3 имел классическую компоновку. Его ходовая часть не претерпела особых изменений по сравнению с ИС-2 – на борт приходилось по шесть сдвоенных опорных катков с индивидуальной торсионной подвеской, а также по три поддерживающих катка. При этом использовался цевочный принцип зацепления гусеницы. Заднее расположение двигателя и трансмиссии предопределяло привод на заднюю пару ведущих колёс, которые снабжались съёмными венцами на 14 зубьев каждый. Направляющие ленивцы, полностью идентичные и взаимозаменяемые с опорными катками, располагались спереди. Траки достигали в ширину 650 мм, и каждая гусеница набиралась из 79–86 траков цевочного зацепления длиной 160 мм.

Конструкция подвески танка ИС-3.
1 – блок подвески;
2, 10 – гусеницы;
3 – торсионные валы;
4 – кривошип;
5 – натяжной механизм;
6 – упор;
7 – фланец;
8 – балансир;
9 – поддерживающий каток;
11 – опорный каток;
12 – ведущее колесо

Корпус, как и планировалось, спереди был снабжён «щучьим носом» и имел корытообразное строение днища. Сдвигавшийся в сторону пятиугольный люк механика-водителя монтировался в крыше отделения управления, накрывавшей сверху «щучий нос». В люке монтировался триплекс, который снимался в случае, если механик-водитель покидал танк. За спиной у механика-водителя в днище монтировался ещё один запасной эвакуационный люк.
Верхней части бортов, имевшей толщину 90 мм, был придан обратный наклон, что уменьшало вероятность их пробития и позволяло вместить широкий погон башни. Кормовой лист корпуса сделали откидным для упрощения доступа к двигателю и агрегатам трансмиссии.
Основной особенностью, визуально отличавшей танк от всех предыдущих моделей, стала полусферическая башня. По странному стечению обстоятельств она была лишена командирской башенки, хотя к тому времени такими башенками снабжались все танки, изготавливаемые в СССР. Приборы наблюдения за полем боя устанавливались на створках, вырезанных в большом башенном люке танка. На правой створке устанавливался смотровой прибор заряжающего (МК-4), на левой – смотровой прибор командира (ТПК-1). Еще один прибор МК-4 (для наводчика) устанавливался в верхней части башни, слева по ходу. Башня поворачивалась при помощи электропривода, а максимальная скорость поворота составляла 12 град/сек.
В боевом отделении размещались три члена экипажа – командир танка, наводчик и заряжающий. Основное вооружение танка осталось таким же, как и на ИС-2 – 122-мм пушка Д-25Т образца 1943 года. Полуавтоматический горизонтальный клиновый затвор с полуавтоматикой механического типа обеспечивал скорострельность на уровне всего 2–3 выстрелов в минуту. Боекомплект по-прежнему состоял из 28 выстрелов, 10 из которых были бронебойными, а 18 – осколочно-фугасного действия. Благодаря телескопическому прицелу ТШ-17 прицельная дальность стрельбы танка прямой наводкой составляла 5000 м, а ведение гаубичного огня с использованием панорамы Герца – 15000 м. На крыше башни на специальной турели устанавливался зенитный крупнокалиберный 12,7-мм пулемёт ДШК, боекомплект которого составлял 300 патронов – 6 лент по 50 патронов в каждой. Монтируемый вместе с орудием в орудийной маске, 7,62-мм курсовой пулемёт ДТ обеспечивался боекомплектом в 945 патронов – 15 магазинов по 63 патрона в каждом.

Боевое отделение танка ИС-ЗМ:

1 – аппарат ТПУ А-1 командира,
2 – блок настройки антенны,
3 – электрораспределительный щиток башни,
4 – танковый перископ командира ТПК-1,
5 – аппарат ТПУ А-2 наводчика,
6 – электродвигатель механизма поворота башни,
7 – прицел ТШ-17,
8 – внутренний стопор пушки «по-походному»,
9 – аппарат ТПУ А-3 заряжающего,
10 – прибор наблюдения заряжающего МК-4,
11 – спаренный с пушкой пулемет ДТМ,
12 – лотковая снарядная укладка,
13 – сидение заряжающего,
14 – пушка Д-25Т,
15 – сидение командира,
16 – стопор башни,
17 – маховичок ручного привода механизма поворота башни,
18 – контроллер,
19 – блок питания радиостанции и ТПУ,
20 – приемопередатчик Р-113,
21 – разгрузочная тяга

В моторно-трансмиссионном кормовом отделении размещалась 12-цилиндровая 4-тактная дизельная силовая установка В-11-ИС-3, обладавшая мощностью 520 л.с. при 2200 об/мин. Трансмиссия танка состояла из главного многодискового фрикциона сухого трения и 8-скоростного КПП с демультипликатором и двухступенчатыми планетарными механизмами поворота. Танк оснащался плавающими ленточными (чугун по стали) тормозами, а бортовые передачи имели понижающие редукторы с простым шестеренчатым и планетарным рядом.
Внутри танка располагались четыре бака общей ёмкостью 450 литров – по два с каждого борта. Кроме того, машина снабжалась четырьмя наружными цилиндрическими баками ёмкостью по 90 литров каждый, которые крепились на наклонных листах корпуса по бортам кормовой части и сообщались с внутренними. На случай возгорания баки снабжались механическим приспособлением для сброса – защелками с тросовым управлением. Рукоятки сброса устанавливались по бортам задней части боевого отделения.
Танки ИС-3 снабжались радиостанциями 10-РК-26 и танковыми переговорными устройствами ТПУ-4бис-Ф.

20 февраля 1945 года эталонный образец ИС-3 №2 отправился для участия в государственных испытаниях на полигон Научного исследовательского испытательного института бронетанковой техники в Кубинке. Испытания проводились в период с 23 марта по 12 апреля 1945 года и в целом завершились успешно. К 1 мая 1945 года ЧКЗ изготовил только 25 танков ИС-3, часть которых еще проходила заводскую обкатку.
В воинские подразделения новые машины стали поступать довольно поздно, поэтому ни в боевых действиях против Третьего Рейха, ни в боях с Японией они не участвовали из-за отсутствия подготовленных экипажей.

Первый официальный «показ» ИС-3 состоялся 7 сентября 1945 года во время военного парада в Берлине, проведённого союзниками в честь окончания Второй мировой войны. По Шарлоттенбургскому шоссе прошли 52 танка 71-го гвардейского тяжелого танкового полка 2-й гвардейской танковой армии. Иностранные наблюдатели были потрясены наличием у «советов» настолько передовой и мощной бронетехники. Во многом последующая истерия европейских и заокеанских СМИ, всерьёз опасавшихся советских танков на берегах Ла-Манша, была вызвана этой демонстрацией силы, проведённой СССР в ответ на американские атомные бомбардировки японских городов Хиросимы и Нагасаки. В Советском Союзе танк ИС-3 впервые показали публике на параде 1 мая 1946 года в Москве.

Однако новые танки имели целый ряд недочётов, которые пришлось исправлять в авральном порядке в первые послевоенные годы. Особенно уязвимым был двигатель, мощности которого не совсем хватало для машины массой 46,5 тонны, а также трансмиссия. Кроме того, нарекания вызывал малый боекомплект танка, раздельное заряжание орудия и, как следствие, его низкая скорострельность. С учётом ещё и низкой скорости, танк военных не устраивал, поэтому летом 1946 года его производство было остановлено. Всего было произведено 2310 единиц ИС-3 при средней стоимости 267 000 рублей за единицу.
Танки ИС-3 прошли несколько модернизаций. В 1948 году конструкторы усилили крепление двигателя, изменили крепление КПП и конструкцию главного фрикциона, вместо радиостанции 10-РК установили радиостанцию 10-РТ, а ручной маслоподкачивающий насос заменили электрическим. Стоимость работ по модернизации одного танка в среднем составила от 190 до 260 тыс. рублей, но надёжность ИС 3 так и не была доведена до уровня, необходимого заказчику.
В начале 50-х годов над конструкцией ИС-3 снова провели работы по её усовершенствованию – жёсткость корпуса увеличили путём добавления рёбер жёсткости на кормовой лист и раскосов в днище. Главные изменения коснулись двигателя, который заменили на модернизированный вариант В-54К-ИС мощностью 520 л.с., снабжённый воздухоочистителем ВТИ-2 с двойной степенью очистки воздуха и эжекционным способом удаления пыли. Для более глубокой посадки КПП в днище под ней вырезали технологическое отверстие, которое снаружи внахлёст заварили латкой – таким образом, получилась ниша, позволившая улучшить крепление коробки. Произошли некоторые изменения и в вооружении танка – пулемёты ДШК и ДТ были заменены на модернизированные модели ДШКМ и ДТМ.
Четыре 90-литровых навесных бака заменили на два 200-литровых, механик-водитель получил новый прибор ночного видения ТВН-2, было изменено уплотнение вращающегося колпака командирского люка. В систему электрооборудования ввели двухпроводную цепь дежурного освещения, а на корме смонтировали штепсельную розетку внешнего запуска. Контрольно-измерительные приборы непосредственного действия заменили электрическими, на машины были установлены радиостанции Р-113 и танковые переговорные устройства Р-120. Модифицированные танки получили обозначение «ИС-3М».
В Красной Армии (с 1946 года – Советской Армии) ИС-3 использовались, прежде всего, для комплектования подразделений тяжёлых танков Группы войск в Германии и странах Восточной Европы.

Первыми боевыми действиями, в которых приняли участия танки ИС-3, оказались венгерские события осени 1956 года. На территории Венгрии располагался советский воинский контингент, использовавшийся для поддержания связи с войсками, находившимися на территории Австрии. В 1955 году войска из Австрии вывели, но в мае того же года Венгрия присоединилась к блоку стран Организации Варшавского договора, поэтому советский контингент остался на её территории уже в качестве союзных войск, получивших название «Особый корпус». В его состав входили 2-я и 17-я гвардейские механизированные дивизии, 195-я истребительная и 172-я бомбардировочная авиадивизии, а также вспомогательные части. В пределах венгерской столицы Будапешта советских войск не было.
По штату 1954 года в состав механизированной дивизии, помимо трёх механизированных полков, входили танковый полк и тяжелый танкосамоходный полк. Количество тяжёлых танков в составе каждой такой дивизии должно было достигать 46 единиц. В середине 50-х годов наиболее распространёнными тяжёлыми танками в Вооружённых силах Советского Союза (далее – ВС СССР) оставались ИС-2 и ИС-3.
23 октября 1956 года в Будапеште прошла 200-тысячная манифестация, изначально носившая мирный характер. Венгры требовали сменить непопулярных руководителей страны, проводивших социально-экономическую политику, навязанную Москвой.

Под прикрытием манифестаций, которые носили ярко выраженный прокоммунистический характер, выступили группы, цели которых были радикально антисоветскими. Начались столкновения с силами охраны правопорядка, в центре города линчевали людей, обвинённых в принадлежности к венгерским органам госбезопасности, появились антиправительственные лозунги. Вечером вспыхнуло вооружённое восстание.
В тот же день в 23:00 начальник Генерального штаба ВС СССР маршал Советского Союза В.Д. Соколовский по телефону ВЧ отдал приказ командиру Особого корпуса генералу П.Н. Лащенко о введении подчинённых ему войск в Будапешт для ликвидации «контрреволюционного мятежа» (план «Компас»). Ночью советские подразделения вошли в город.
В столице Венгрии начались тяжёлые бои, в результате которых восставшим удалось удержать только несколько центральных районов города. Танки и бронетранспортёры, введённые на улицы, были уязвимы для гранат и бутылок с зажигательной смесью, которыми пользовались восставшие, а также противотанковой артиллерии, бившей по ним в упор из подвалов жилых домов. В результате потери советской бронетехники оказались значительными.

31 октября в связи с требованием правительства Имре Надя вывести советские войска из Будапешта все подразделения ВС СССР оставили город и закрепились в 15–20 км от него. Вокруг Будапешта восставшие начали возводить оборонительный рубеж, на котором оборудовались позиции для противотанковых и зенитных орудий, а также капониры для танков, число которых достигало 100 единиц. В ответ советское командование разработало операцию «Вихрь», в результате которой механизированные дивизии особого корпуса и другие подразделения должны были освободить Будапешт от восставших. Операция началась 4 ноября 1956 года в 6:00. К 7:30 подразделения 2-й гвардейской механизированной дивизии захватили мосты через Дунай, парламент, здания ЦК партии, министерств внутренних и иностранных дел, госсовета и вокзала Нюгати. 87-й тяжелый танкосамоходный полк подполковника Н.Т. Никовского, на вооружении которого были и танки ИС-3, захватил арсенал в районе Фот, а также разоружил венгерский танковый полк.

5 ноября части 33-й гвардейской механизированной дивизии генерала Г.И. Обатурова после мощного артиллерийского налета, осуществлённого 170-ю орудиями и минометами, штурмом взяли последний укрепленный опорный пункт повстанцев в кинотеатре «Корвин». Зачистка города продолжалась до 6 ноября включительно, а 7 ноября было сформировано новое венгерское правительство.
По официальным данным, за время боёв ВС СССР потеряли 26 танков, из них один ИС-3, три Т-55 и 22 Т-34–85. Стала известной фотография одного уничтоженного танка ИС 3 с сорванной взрывом башней – у него сдетонировал боекомплект. Рядом с ним на фото можно увидеть и второй подбитый ИС-3 с восставшими венграми возле него. По-видимому, второй танк был отбит обратно во время ноябрьского штурма, восстановлен и потому в список безвозвратно потерянной техники не вошёл.
Венгерские события стали единственным эпизодом участия ИС-3 в боевых действиях в составе ВС СССР. После модернизации, проводившейся вплоть до 1960 года, танки ИС-3М эксплуатировались в войсках до конца 70-х годов, после чего отправлялись на хранение или же, по окончании срока эксплуатации – на списание. При списании машины шли на переплавку или могли использоваться на танковых полигонах в качестве мишеней. Часть ИС-3 использовалась в укрепрайонах на советско-китайской границе в качестве неподвижных огневых точек. Полностью они были сняты с вооружения уже российской армии в 1993 году вместе с другими тяжёлыми танками ИС-2 и Т-10.
Страны Варшавского договора ИС-3 не производили, и на вооружение их армий он не поступал. Два ИС-3 были переданы для ознакомления танковым подразделениям Войска Польского, однако дальнейшие поставки не осуществлялись, а имевшиеся танки принимали участие только в парадах. Впоследствии одна из этих машин использовалась как учебная, пока не была утилизирована, а вторая оказалась в Высшей офицерской школе танковых войск имени С. Чарнецкого, где до сих пор экспонируется в музее при этом учебном заведении.
Один ИС-3 был передан вооружённым силам Чехословакии. После окончания войны в Корее часть танков ИС-3 была передана правительству КНДР, из которых были сформированы два полка этих машин.

В конце 50-х годов танки ИС-3 начали поставляться Республике Египет, и уже 23 июля 1956 года они приняли участие в параде в честь Дня независимости в Каире. Всего до 1967 года Египет получил около сотни танков этой модели.
Во время Шестидневной войны, начавшейся 5 июня 1967 года, египетские ИС-3 вместе с другой поставленной СССР бронетехникой приняли на себя основной удар бронетанковых сил Израиля.

Танки ИС-3 находились на вооружении 7-й пехотной дивизии армии Египта, занимавшей оборону на рубеже Хан-Юнис–Рафах. Ещё 60 танков ИС-3 состояли на вооружении 125-й танковой бригады, которая занимала боевые позиции близ Эль-Кунтиллы. ИС-3 были очень медленными и неповоротливыми для современного танкового боя, отличались низким темпом огня, а их двигатели быстро перегревались в условиях Синайской пустыни. Кроме того, ИС-3 не могли вести огонь с хода, так как их башенные орудия не были снабжены стабилизаторами. И все же основными факторами, приведшими к разгрому египетских танковых подразделений, оказались не недостатки техники, а низкий морально-боевой дух египетских танкистов и их плохая подготовка.
Ни базуки израильских десантников, ни другое противотанковое вооружение, ни «Ишерманы» (израильская модификация американских танков М-50 «Шерман», вооружённые 105-мм французскими орудиями CN-105-F1), не пробивали лобовую броню ИС-3. Только «Магах-3» (модернизированные американские М-48А2 «Паттон-III», также вооружённые 105-мм танковыми пушками) с трудом могли поразить эти танки на приемлемых боевых дистанциях, поэтому все израильские машины этой модификации использовались на Синайском полуострове против египетской армии.
С танками ИС-3 израильтянам пришлось столкнуться уже в первый день войны в ходе штурма Рафахского укреплённого района. Здесь египетская армия создала мощный оборонительный рубеж с траншеями, рвами, минными полями, противотанковыми и противопехотными заграждениями. Оборону на рубеже занимала 7-я пехотная дивизия, в состав которой входил один батальон танков ИС-ЗМ. На Рафах наступала моторизованная бригада израильских парашютистов при поддержке танкового батальона «Магах-3» под командованием полковника Ури Барома.
Первой успеха добилась рота лейтенанта Эйн-Гиля, сражавшаяся на южном участке Рафахского укрепрайона. С шестью египетскими ИС-3 на встречных курсах завязали бой четыре «Магах-3», а ещё пять израильских танков вышли к египтянам в тыл. Ведя огонь сзади с дистанции 1000 метров, израильтяне подбили два ИС-3М, а потом ещё три, когда остававшиеся танки пытались сменить позицию.

Четыре «Магах-3» другой роты батальона, которой командовал капитан Дани, столкнулись с пятью контратаковавшими их ИС-ЗМ. Израильтян выручила быстрота их танков и скорострельность башенных орудий. В течение нескольких минут все пять ИС-ЗМ были подожжены, но новые подошедшие ИС-3 завязали бой на дальней дистанции, на которой советские танки с их мощным лобовым бронированием и 122-мм пушками обладали преимуществом. В результате боя от всей израильской роты осталось только четыре танка.
В бою под Рафахом произошел боевой эпизод, который упоминается практически во всех источниках, посвящённых боевому применению ИС-3 за рубежом. Израильтянам удалось уничтожить один тяжёлый танк, забросив гранату внутрь боевого отделения через открытый люк. Многие зарубежные источники утверждают, что египетские танкисты панически боялись не успеть покинуть танк в случае, если он будет подбит, и сгореть заживо, а потому держали люки своих танков открытыми. На самом деле, при атаке израильских десантников механик-водитель египетского ИС-3М открыл люк, чтобы лучше сориентироваться на местности. С расстояния в 40 метров один из израильских парашютистов умудрился попасть в открытый люк из гранатомёта, и граната взорвалась в боевом отделении. Два танкиста погибли на месте, ещё двое, объятые пламенем, успели покинуть танк.

6 июня танковая группировка генерала Ариэля Шарона вышла к Нахле, где обнаружила множество брошенных танков 125-й египетской танковой бригады, среди которых было более тридцати практически новых ИС-ЗМ с почти нулевым пробегом на спидометрах. Всего за шесть дней боевых действий израильтяне подбили и захватили в виде трофеев 820 танков противника, из которых 73 составляли тяжёлые танки ИС-3М. На часть захваченных ИС-3М израильтяне установили двигатели В-54 с подбитых или трофейных танков Т-54А, меняя одновременно с двигателем и крышки моторно-трансмиссионных отделений. Советские тяжёлые танки находились на вооружении ЦАХАЛа до начала 70-х годов, часто принимая участие в военных парадах.

Два танка ИС-3 использовались израильтянами в ходе Войны на истощение 1969–70 годов в качестве неподвижных огневых точек в укрепленном пункте «Темпо» («Окраль») на так называемой «Линии Бар-Лева», находившемся в десяти километрах к югу от Порт-Саида. На танках была демонтирована трансмиссия и силовая установка, а высвободившееся пространство использовалось для размещения дополнительных снарядов и зарядов. Еще две такие огневые точки установили в укрепленном пункте «Будапешт», созданном на берегу Средиземного моря в двенадцати километрах к востоку от Порт-Саида. Интересно, что во время Войны Судного дня 1973 года эти машины были отбиты у израильтян прежними хозяевами. К этому времени у египтян ещё оставался полк танков ИС-3М, но подробности его участия в боевых действиях автору неизвестны.

В начале 80-х годов египетская армия официально сняла с вооружения ИС-3 и ИС-3М – танки были отправлены на переплавку или проданы в различные музеи бронетанковых войск.

Летопись боевого применения ИС-3 пополнилась новыми страницами уже в наше время. Летом 2014 года военные формирования самопровозглашенной Донецкой Народной Республики, оборонявшие города Славянск и Константиновка от подразделений Вооружённых сил Украины (далее – ВСУ) и добровольческих батальонов, мобилизовали танк, установленный в Константиновке в качестве памятника. Силовая установка ИС-3 была отремонтирована, и машина покинула постамент своим ходом. Так как к его 122-мм орудию Д-25Т подходят выстрелы для 122-мм гаубицы Д-30, проблем с боезапасом не возникло.
По данным ДНР, ИС-3 использовался для ведения огня по блокпостам ВСУ, в результате чего несколько военнослужащих ВСУ было убито и ранено. Танк успешно избежал ответного огня и был оставлен ополченцами целым и невредимым, когда они отступали из Славянска и Константиновки в Донецк. Сейчас этот танк экспонируется в киевском Музее вооружённых сил Украины.