Буй (8 фото)

Ф л а г м а н, заместитель командующего Северным флотом, только что переведён с повышением с Черноморского. Пока ещё капитан 1 ранга, первый раз в море на подводной лодке (да вообще первый раз видит в глаза атомную подводную лодку).
К о м а н д и р, командир подводной лодки. В должности пять лет, настоящий военно-морской волк, презирает правительственные награды и официальные признания своих заслуг, просто любит свою работу.
С т а р п о м, старший помощник командира. В должности дольше командира, отличник всех видов подготовки, которые существуют в мире, сдал зачёты на все виды управления всем, вплоть до военно-морского флота. Суров, но отходчив.
П о м о щ н и к, помощник командира. Только что сдал зачёты на самостоятельное управление (ну как сдал – почти что, но все махнули рукой и допустили), первый самостоятельный выход в море, сам из ракетчиков, зачем пошёл в помощники так и не понял.
М е х а н и к, командир электромеханической боевой части. Лысоватый, средних лет, грамотный до безобразия, крутого нрава, отходит намного медленнее старпома.
К Б Ч 7, командир радиотехнической боевой части. В должности третий год. Так и не может решить продлевать ему контракт или нет, - возможно, это его последний выход в море.
В И М, вахтенный инженер-механик. Вообще, один из командиров дивизиона БЧ5 – здесь командир третьего дивизиона. На корабле служит с момента его постройки. Знает всё.
О п е р а т о р Г Э У, вахтенный пульта управления главной энергетической установкой. Единственный из управленцев в дивизии который уже майор на капитанской должности. От повышения отказывался неоднократно – чувствует себя на своём месте.
О п е р а т о р Э Э С, вахтенный пульта управления электро-энергетической системой корабля. Лейтенант. Первый самостоятельный выход в море. Волнуется. Ему всё время кажется, что все на него смотрят и следят за тем, чем он там занимается.
Н Х С, начальник химической службы, в простонародье «Дуст».

О с т а л ь н ы е, всякая мелочь россыпью.

Перед началом сцены, за занавесом слышны, плеск волн, шлепки винтов, крики : «Правая назад полный!», «Держи его!», «Хватай!», «Тяни, тяни, подсекай!», «Палец! Палец, бля!». Потом громкое бульканье постепенно затихающее и тишина с жужжанием техногенного характера где-то на грани слуха. Занавес поднимается. 22.30, Норвежское море, центральный пост атомной подводной лодки в надводном положении, полумрак, чуть покачивает, боевая готовность номер два, на вахте третья боевая смена, за столом сидит старший помощник командира и что-то активно пишет в толстый журнал, по центральному бродит электрик с дежурным стартером и запускает лампы освещения после очередного переключения, но его никто не видит – он здесь лишний. В центральный входит командир и обращается к старпому
К о м а н д и р. Где буй?
С т а р п ом. Буй?
К о м а н д и р. Буй.
С т а р п о м. Какой буй?
К о м а н д и р. Тот самый буй.
С т а р п о м. Где тот самый буй?
К о м а н д и р. Да. Сука, где. Тот. Самый. Буй. Вопросительный знак.
Ст а р п о м. А, так Вы про тот самый буй?
К о м а н д и р. Да, я про тот самый буй. Где он?
С т а р п о м. Он-то где?
К о м а н д и р. Он-то, да?
С т а р п о м. А, ну так смыло его.
К о м а н д и р. Как его смыло? Куда?
С т а р п о м. Водой, я полагаю, в океан.
К о м а н д и р. Как? Вы его привязали?
С т а р п о м. Нет, ну а как по-вашему? Просто поставили и попросили тут постоять, пока мы под водой шорохаться будем?
К о м а н д и р. Я не знаю. Так привязали?
С т а р п о м. Конечно же! Ещё как привязали, прямо в Приливе под трапом!
К о м а н д и р. И как его оттуда могло за борт вымыть?
С т а р п о м. Ну смотрите: вот так вот море зашло, когда мы погружались, туда вот спустилось по трапу, там повертелось по сторонам, пфффф, такое, а потом Вы же ход сразу дали всеми турбинами, оно как прижалось к стеночке, а потом, видимо, вот так вот обратно и вышло, подумало ну их, затошнит ещё от таких манёвров. Ну и буй.
К о м а н д и р. Что ну и буй? Вышел?
С т а р п о м. Нет, море его с собой, видимо, прихватило. Ну стоит привязанный под трапом, жалко может стало.
К о м а н д и р. Вязал кто?
С т а р п о м. Боцмана, кто ещё-то? Я руководил – лично этим вот языком взбадривал их: вы же орали: «Все вниз, погружаюсь!», надо было бодро вязать.
К о м а н д и р. Плохо привязали?
С т а р п о м. Отлично привязали. Узлы до сих пор под трапом висят.
К о м а н д и р. И что тогда?
С т а р п о м. Верёвка лопнула, что. Гнилая была.
К о м а н д и р. Хранили плохо?
С т а р п о м. Хранили-то хорошо, но сколько её хранить можно? Ею ещё Нахимов узлы вязать учился, когда юнгой на ЧФ коптил, сколько её хранить-то можно? Верёвка – это вам не человек: у верёвки срок службы ограничен. Вот если бы мы там мичмана поставили, буй держать, тот бы выстоял, а верёвка – уж увольте, не рассчитана на такое над собой издевательство.
К о м а н д и р. А новую получить?
С т а р п о м. Да получить-то можно, да кто же её выдаст?
К о м а н д и р. Ну кто-нибудь.
С т а р п о м. Ну как найдём кого-нибудь, так сразу и получим.
К о м а н д и р. Так что делать-то будем?
С т а р п о м. Чаю выпьем?
К о м а н д и р. Да не вообще, а с буем этим. Этот же телефонограмму сразу оттарабанил чуть не главкому ВМФ, что лично поймал вражеский буй и везёт его в мохнатые лапы Родины для изучения военными специалистами.
С т а р п о м. Так а что мы с ним можем сделать? Поплывём обратно к Исландии и там аукать будем ну буёк, ну миленький, вернись к нам обратно? Буй с ним с этим буем. Не было у нас его, а потом опять не стало: пыль бытия всё это, вот что я имею доложить! Приказать подать чаю?
К о м а н д и р. Прикажи, чего уж теперь, хоть чаю выпьем, пока этот не начал меня своим радиодонесением в мой аристократический нос тыкать. Может и сухариков тогда, дёсны почесать?
С т а р п о м. Может тогда уж бутербродов с колбасочкой? Чесать так чесать, чего зря слюну гонять?
К о м а н д и р. Ну как с колбасочкой? Тут же люди вон на вахтах стоят, чего их дразнить?
С т а р п о м. Ну во-первых не люди, а личный состав, а во-вторых не дразнить, а силу воли воспитывать!
К о м а н д и р. Ну всё-таки нет. Давайте с сухариками.

С т а р п о м. (впервые с момента начала диалога поднимает голову от журнала) Вот это сила воли у вас, тащ командир, вот это я понимаю!
К о м а н д и р. Ладно, пошли проверим, что там у нас с маневрированием на следующие сутки.
Оба уходят в штурманскую рубку.
Занавес.

Тут же, чуть позже. В центральный входят два кока, ставят на командирский стол два стакана чая и тарелку с крупными чёрными сухарями, некоторые (сухари, не коки) размером с полкирпича.
Д е ж у р н ы й э л е к т р и к. О, сухарики! (берёт один)
В И М. Слышь, искрожопый, ты лампы зажёг?
Д е ж у р н ы й э л е к т р и к. Зажёг.
В И М. По всему отсеку?
Д е ж у р н ы й э л е к т р и к. Только здесь пока!
В И М. Рано проголодался, родимый, у тебя ещё работы на полпарсека, давай-ка активнее, мне смену сдавать скоро!
Электрик выходит из центрального. ВИМ подходит к столу, оглядываясь на штурманскую рубку.
В И М. О, сухарики! (берёт один)
Р у л е во й н а г о р и з о н т а л ь н ы х р у л я х. Антоныч, возьми и мне один!
Р у л е в о й н а в е р т и к а л ь н ы х р у л я х. И мне!
В И М. (обращаясь к оператору общекорабельных систем) И тебе взять?
О п е р а т о р. Не, я сам себе выберу! Пожирнее!
Все дружно хрустят сухарями.
Занавес.

С т а р п о м. О, чаёк!
К о м а н д и р. О, сухарики!
С т а р п о м. А чо так мало-то?
К о м а н д и р. А ты на эти хитрые рожи вокруг посмотри. Колбасочки, колбасочки: видел бы ты сейчас ту колбасочку!
Оба садятся. С видимым удовольствием дуют чай и грызут сухари. Остальные в центральном грызут аккуратно, как бы скрываясь.
С т а р п о м. Что, этому про буй скажем?
К о м а н д и р. А куда денемся, скажем, конечно, но не сейчас, пусть переспит хоть человек с мыслью о совершённом подвиге – первый раз в море на подводной лодке вышел и такая удача, буй словил.
С т а р п о м. А потом проебал. Диалектика.
К о м а н д и р. Не. Проебали-то мы.
С т а р п о м. Ну так и ловили мы.
К о м а н д и р. Военно-морская диалектика заключается в том как раз, что ловил – он, хоть и мы, а проебали мы, хоть и мы.
Все перестают жевать, пытаясь не упустить такую важную мысль. Некоторые даже открывают рты.
Занавес.

8.30 утра. Салон командира и каюта флагмана. За журнальным столиком на диване сидит старший на борту, грузный мужчина чуть более чем средних лет, почти полностью седой, в тельняшке и штанах от РБ, и пьёт кофе. Это флагман. Перед ним на блюде бутерброды с красной икрой, буженина и омлет. В салон спускается командир, руки и лицо у него красные и влажные - видно, что он только что спустился с мостика.
К о м а н д и р. Шушения!
Ф л а г м а н. Доброе утро! Ну что же Вы: в свою каюту и разрешения спрашиваете? Это же я у вас тут гость. Ну, образно выражаясь Присаживайтесь: кофе вот, бутерброды. Хорошо у вас тут кормят, конечно, да.
К о м а н д и р. Традиция такая у нас: разрешения у старшего спрашивать. Это мы, вроде как, вежливый жест такой, знаете, я же вошёл, не дожидаясь, что Вы мне ответите.
Ф л а г м а н. А верно! (смеётся) Кофейку, всё-таки?
К о м а н д и р. Благодарю, я уже перекусил.
Ф л а г м а н. Отдыхать будете?
К о м а н д и р. Попробую, да, может даже и поспать удастся.
Ф л а г м а н. Это обязательно! Как же Вы: крейсером управляете и не спавши? Безобразие же.
К о м а н д и р. Дело привычное у нас. Мы же, знаете, закалённые… всяким. Как Вам у нас, кстати?
Ф л а г м а н. Интересно, знаете! Меня, когда на Северный с Черноморского перевели, я же, знаете, ну знал, что здесь подводных лодок много, но что столько!
К о м а н д и р. Как удобрений за баней, да.
Ф л а г м а н. Ну как-то так! Так вот я и попросился с вами в море: личность Вы известная, а мне же надо хоть как-то вникнуть в суть, правильно?
К о м а н д и р. А как же не правильно: правильно, конечно, в суть вникать - дело нужное.
Ф л а г м а н. А тут ещё и удача такая прямо – буй словили!
К о м а н д и р. (покашливая) Кстати, про буй…
Ф л а г м а н. (улыбаясь) Простите, я Вас перебью, а что, часто они вот так – буями?
К о м а н д и р. Да постоянно. Как их экономика выдерживает такое расточительство - решительно непонятно! Только всплывём где, тут как тут «Орион» и давай нас обуивать. Как маком в пироги буями этими сыплет.
Ф л а г м а н. Вот. Активная разведка. А часто вы их ловите?
К о м а н д и р. Да мы-то не особо. У нас борт вон какой, это же не азуха: там рукой с палубы достать можно. А мы по мелочам не работаем. Ну буй, ну и чорт с ним, под лёд мне всё равно не накидают их.
Ф л а г м а н. А тут из-за меня взялись, да?
К о м а н д и р. Ну раз Вы приказали, то как было не взяться?
Ф л а г м а н. Да я так же, пожелание высказал.
К о м а н д и р. Пожелание старшего на борту, с точки зрения Корабельного Устава, мало чем отличимо от прямого приказа.
Ф л а г м а н. Это вы молодцы, да. Это верно! Ну так что там Вы про буй мне сказать собирались?
К о м а н д и р. (присаживаясь) Я всё-таки кофе, пожалуй.
Ф л а г м а н. Конечно-конечно! Уснёте ли потом?
К о м а н д и р. Заодно и проверим. Свежий воздух, морской бриз и покатый горизонт, я думаю, победят этот кофеин. А буй-то мы потеряли.
Ф л а г м а н. Да, свежий воздух и покачивает так приятно… что, простите?
К о м а н д и р. Буя нет больше с нами. (повисает молчание. В это время в дверь аккуратно стучат) Войдите!
Входит старпом. Он чисто выбрит и выглядит свежим – если бы не красные глаза, то и вовсе казался бы хорошо отдохнувшим.
С т а р п о м. А я тихонечко скребусь: вдруг, думаю, спите.
К о м а н д и р. Да нет. Вот – кофеи гоняем.
Ф л а г м а н. А как так с буем- то вышло?
С т а р п о м. Доложили уже, тащ командир? Это я виноват! Не проконтролировал в должной степени качество верёвки, вот и вырвало его. Верёвка порвалась.
Ф л а г м а н. Да вы-то тут причём? Вы же старпом, Вы за боевую подготовку отвечаете, а не за верёвки.
К о м а н д и р. Это он меня выгораживает. От гнева Вашего.
Ф л а г м а н. (с удивлением смотрит на обоих по очереди) Да от какого гнева, товарищи? Вы боевые задачи выполняете, показываете отличную морскую выучку и высокую организацию службы: ну подумаешь – буй. Нет, ну жалко, конечно, я уже телеграфировал в штаб, что мы буй словили и домой везём, теперь что же – отбой давать?
К о м а н д и р. Да чему отбой-то? Не надо, если позволите, ничего никому давать: мы пока придём, они уже про него вполне могут и забыть!
Ф л а г м а н. Да как же? Это же разведывательное средство нашего вероятного противника!
С т а р п о м. Так это же просто буй! Им их по десятку каждый год сдают: что толку? Где не всплываем, согласно секретным планам, - «Орион» тут как тут! Не в буях, видать, собака-то зарыта, ох и не в буях! Вот корабль бы отловить или самолёт – было бы авралу по всему флоту.
Ф л а г м а н. Ну, тем не менее, порядок, знаете ли. Я всё-таки телеграфирую! А Вы кофейку с нами не желаете, товарищ старший помощник?
Дальше пьют кофе втроём. Ведут малозначительную беседу больше для приличия, чем от желания общаться.
Занавес.

М е х а н и к. Что ты ходишь за мной по крейсеру, как тень от отца Гамлета? Что ты зудишь мне всё в уши, а?
К Б Ч 7. А часы мне кто вернёт? Ты мне часы теперь должен, как ни крути!
М е х а н и к. Я-то каким хером вообще? Я тебя заставлял спорить, что часы твои японские?
К Б Ч 7. Нет.
М е х а н и к. Что они до ста метров глубины выдерживают, заставлял доказывать?
К Б Ч 7. Нет.
М е х а н и к. К трапу проволокой привинчивать на погружении заставлял?
К Б Ч 7. Нет.
М е х а н и к. Ну так а хули же, как говорят французы, ты ко мне пристал, как майонез к оливье? Что тебе надобно?
К Б Ч 7. Так часов-то нет!
М е х а н и к. Да я-то тут причём, если у тебя мозгов не хватает?
К Б Ч 7. А кто турбинами резко маневрировал? Кто дул со всей дури вместо того, чтоб спокойно всплывать, а?
М е х а н и к. (бессильно закатывает глаза и медленно закатывает рукава) Читай по губам! Ко-ман-дир под-вод-ной лод-ки! Я – инструмент, я не субъект диалектики в данном примере! Понимаешь?
К Б Ч 7. Понимаю, но часы ты мне должен теперь, я считаю!
Командир БЧ7 выбегает с пульта, хлопая дверью.
М е х а н и к. Ах ты ж, хитрая ты жопа! Ну ничего, есть у меня и винт с левой резьбой! Петровича мне вызовите на пульт!
Занавес.

Центральный пост, утро, надводное положение. Сильная килевая качка, командир спит в своём кресле, рядом сидит старпом и пытается писать, улавливая амплитуду. Кроме них в центральном ВИМ и оператор пульта ОКС, за сценой кого-то периодически тошнит. В центральный спускается помощник командира, с его тулупа течёт вода, шапка насквозь мокрая. Поглядывая на командира, помощник подходит к старпому и что-то шепчет тому на ухо. Старпом вскидывает голову и делает страшные глаза.
К о м а н д и р. Где больше двух, говорят вслух.
П о м о щ н и к. Так я думал, спите Вы.
К о м а н д и р. Это вы спите, а я отдыхаю, не снижая боевой готовности. Так что там?
С т а р п о м. Да пустячок, тащ командир!
П о м о щ н и к. (глядя на старпома – тот делает страшные глаза и шевелит губами) Сущий!
К о м а н д и р. Я не просил давать оценочной категории событию, я просил описать его суть.
Помощник со старпомом переглядываются, помощник жмёт плечами и показывает на командира, старпом машет рукой.
П о м о щ н и к. Буй нашёлся!
К о м а н д и р. (резко выпрямляется и открывает глаза)Не понял?
П о м о щ н и к. Ну буй тот, который потерялся, нашёлся теперь.
К о м а н д и р. Это как это так это?
П о м о щ н и к. Ну я пописать спустился, наверху качает так, что в трубу-то не попасть…
К о м а н д и р. Ближе!
П о м о щ н и к. К Вам?
К о м а н д и р. К сути рассказа!
П о м о щ н и к. Ну и слышу звук какой-то не такой. Звонкий какой-то и ближе, чем обычно.
К о м а н д и р. Ещё ближе! Вплотную вообще.
П о м о щ н и к. Ну торчит он там под трапом. Зажало его между корпусом и трапом, сверху и не видать, пока вниз голову не засунешь, а чего её туда совать без причины, правильно?
С т а р п о м. А этот как раз телефонограмму отбил два часа назад, что буй потерял.
К о м а н д и р. Неувязочка вышла, да.
С т а р п о м. Ну что, сказать, может, что ещё один словили? Не, ну а что, вполне вероятно такое событие!
П о м о щ н и к. В такой-то шторм?
С т а р п о м. Не, ну а чо? Мы ли не профессионалы высшей пробы? И ещё одну телефонограмму на флот! Возьмём их измором!
К о м а н д и р. Выкиньте его за борт.
С т а р п о м. Кого?
К о м а н д и р. А какие у тебя варианты интерпретации этого приказа? Заместителя командующего Северным флотом? Помощника командира?
С т а р п о м. Буй.
К о м а н д и р. И это верный ответ! Буй тире за борт! (смотрит в сторону ВИМа и оператора ОКС) А кто хоть словечко проронит, тому глаз на жопу натяну и моргать заставлю!
Занавес.
Через какое-то время за занавесом слышна громкая возня, глухие удары, скрежет и неразборчивые крики нецензурного содержания.

М е х а н и к. Вася, перестань дрочить кнопки и делать вид, что ты активно работаешь, я всё равно на тебя не смотрю. (оператор ЭЭС перестаёт суетиться и начинает коситься в тетрис оператора ГЭУ) Дайте пипку кто. (берёт микрофон ГГС) С центральным скоммутируйте. Центральный левому «Урагану»
Ц е н т р а л ь н ы й. Вы с «Онеги» говорите.
М е х а н и к. Командира БЧ7 на пульт пригласите. И хватит мне делать замечания. Отбой.
Тоже смотрит в тетрис оператора ГЭУ. Через какое-то время заходит КБЧ7.
К Б Ч 7. Звал, Хафизыч?
М е х а н и к. Понимаешь, Коля, мы, татары, народ такой: никого не зовём – когда надо, сами приходим.
К Б Ч 7. Так чего хотел-то?
М е х а н и к. Часы тебе возместить (достаёт из-под конторского стола коробку, завёрнутую в боевой листок и перетянутую бечёвкой) На вот. Пользуйся и нас добрым словом поминай!
К Б Ч 7. (растроганно) Да я погорячился же..ну расстроился, понимаешь? Не стоило, право – слово!
М е х а н и к. Проехали. Ступайте, Николай, не мешайте нам производить атомную энергию и доставлять её потребителям! (командир БЧ7 выходит) Погорячился он. Сейчас ты узнаешь, как настоящие мужчины горячатся! Это что у тебя выскочило? (тычет пальцем в жёлтую лампочку на пульте ГЭУ, оператор ГЭУ передаёт тетрис оператору ЭЭС и начинает нажимать кнопки на пульте, вдвоём с механиком о чём-то говорят, звонит телефон)
О п е р а т о р Г Э У. Вася, возьми. Мы заняты.
О п е р а т о р Э Э С. Пульт левый, слушаю! Да, здесь ещё. Занят сейчас. Хорошо, передам. (кладёт трубку на стол)
М е х а н и к. Что там?
О п е р а т о р. Командир БЧ7. Ждёт, пока освободитесь.
М е х а н и к. (берёт трубку) У аппарата! Коля, ты так орёшь, что мало того что демаскируешь субмарину, так слюной мне ушную раковину заливаешь всю. Да, конечно, они деревянные: а ты думал, что я в Японию за сутки сгонял, часы тебе купить? Скажи спасибо, что не из хлебного мякиша сделали, а то было и такое предложение. Всё, давай, некогда мне тут с тобой рассолы рассусоливать у меня вакуум падает.
Кладёт трубку на аппарат – из трубки что-то орут.
Занавес.

Помощник, штурман, Б И П.
Ходовой мостик. Ночь. Косыми струями заливает вода, сильные порывы ветра. На мостике помощник командира и вахтенный штурман.
П о м о щ н и к. Видишь что в трубу свою?
Ш т у р м а н. Ни зги!
П о м о щ н и к. Вот и я (кричит в переговорное, нажав тангету валенком) БИП, мостику! Горизонт и воздух?
Б И П. Горизонт и воздух чист!
П о м о щ н и к. Штурман, за главного тут, я схожу коня привязать.
Занавес.

Ограждение рубки, трап вниз, сверху, насвистывая, спускается помощник, останавливается на первом пролёте, расстёгивает тулуп, долго возится с ватными штанами, смотрит вниз (начинает целиться). Внезапно снизу блеснул фонарик. Помощник заметно вздрагивает и наклоняется вниз. Снизу появляется лицо командира БЧ7.
П о м о щ н и к. (резко отстраняясь назад) Блядь, Коля, ты чо?!
К Б Ч 7. Буй через плечо. Часы свои ищу.
П о м о щ н и к. Какие часы?
К Б Ч 7. Которые тут прикрутил для проверки их резистентности воде, а на всплытии они пропали.
П о м о щ н и к. Да как ты их найдёшь, ты чо?
К Б Ч 7. Буй нашёлся и часы найдутся!
П о м о щ н и к. А ты откуда знаешь про буй?
К Б Ч 7. Пальцем деланный я тебе? Весь пароход знает, а я – не должен? А ты чего тут рассупонился?
П о м о щ н и к. Поссать хотел.
К Б Ч 7. Иди в другое место ссы: не видишь, тут люди работают!
Занавес.
Начинает звучать, постепенно становясь громче Kansas “Dust In The Wind” на сцену выходит человек с биркой «НХС» и кланяется. Остальные на поклон не выходят: им некогда - они же работают.