The hatters "Шляпники" (4 фото + 3 видео)

За столом у входа в бар было всё, как всегда. Зашло несколько человек, торопясь на работу. Снаружи за стеклянными дверями ходили люди, иногда останавливались, чтобы прочитать прилепленные скотчем объявления. Но вот, толпа у стекла стала расти, они заглядывали внутрь, глаза бегали в поисках главного героя вечера. Впервые за всё время моей работы интервьюером, проект «За стеклом» был реален. Молчаливая наблюдательность возрастала.
А на сцене разыгрываются музыканты. Звуки и ритмы такие непривычные, что даже не мешают. Носятся по залу звукачи, снуют официантки. Но солисты ещё на радио – жгут в эфире.
Ну, кажется, приехали. Шумные, веселые. Директор группы Даниил подвел к нам Юрия Музыченко. Знакомимся, рассаживаемся. Вежливые вопросы не для печати: какдоехали, неусталили, чтобудетепить? Юрий заказал бутылочку «местного».
— Отличаются ли люди в разных городах?
— Не сильно. Мы же, в основном, общаемся с людьми, близким нам по возрасту. Ну, «плюс-минус» десять лет. Мы примерно одинаково воспитывались, смотрели одни и те же фильмы, мультфильмы, в школе нас одинаково учили. Бывают всякие люди, но даже если кто-то где-то нахамил, это же не говорит ни о чем конкретном. В большей части – это воспитанные, вежливые, отзывчивые люди.
— Дарят какие-то необычные подарки после концертов?
— Дарят. Пока что все подарки в нашем вкусе.
— Золото-брильянты?
— Нет. Алкоголь (Смеется. В это время Юрию принесли напиток по его вкусу, он вежливо спрятал тару под стол, чтобы не попала в кадр). Мы всё ждем, когда начнут шляпы дарить, потому что это удовольствие дорогое, как оказалось.

— Вы сказали, что по дороге в Ижевск смотрели советские мультфильмы. На какого героя хотели походить в детстве?
— Ну, конечно, на Трубадура из «Бременских музыкантов». Такой красавец. Кстати, сегодня его пересматривали – просто фильмы закончились все. Стали мультики смотреть.
— Я читал, что Анна Серговна, ваша жена, ходит по музеям в городах. Нравится местное искусство?
— Мы снимали такой небольшой проектик. Она ходила на всякие, в основном, дурацкие мероприятия, которые особо не афишируются. Например, была сходка любителей Гарри Поттера в местной библиотеке. Специально выискивали такие места, про которые особо не говорят, но там собираются углубленные в какую-то тему люди. Специфические. Ну, и немножечко их там троллили дурацкими вопросами. Это не обидно звучало, потому что у моей жены образ Анны Серговны. Она такая веселая библиотекарша «за сорок». Когда она прикалывается, делает это беззлобно.
— У основной части состава вашей группы театральное образование. По театру не скучаете?
— А мы же вернулись в театр. Мы с Анной Серговной работаем в театре «Лицедеи».
— А надолго уходили?
— Мы уходили где-то на полтора года, перед тем, как произошли изменения. Театр долго разваливал один нехороший человек. В итоге, его выгнали оттуда, и мы вернулись. И там сейчас труппа всего лишь девять человек. Четыре «старика-основателя» и пять человек нас молодых.
— Времени-то хватает на концерты и на работу в театре?
— Ох! Понимаете, как раз в этот год, когда мы ушли из театра, начали активно заниматься этим музыкальным проектом, группой The Hatters («Шляпники»). (На сцене начал тестировать звук аккордеонист Павел. Стало очень громко. Юрий прямо примкнул к диктофону). И как-то все попёрло. А по театру скучали безумно, потому что это совсем другая энергетика. В итоге, мы вернулись в театр и теперь уже сложнее совмещать, конечно. Вот мы сейчас уехали на целый месяц в тур. Естественно, в спектаклях нас сейчас там нет.
— Почему выбрали такой сложный жанр – клоунада?
— А это довольно забавно получилось. Как говорят: «Случайности не случайны». Видимо, к этому все и шло. Получилось все очень просто. Когда я поступал в театральное, не хотелось бы хвастаться (театрально поправляет волосы), но в тот год набирало пять мастеров и я прошел ко всем. К третьему туру, или ко второму, я уже не помню. Не важно. В общем, нужно уже определяться, к кому ты конкретно пойдешь.
Вот к «Лицедеям» я совсем не хотел идти, потому что я видел себя в Молодежном театре на Фонтанке у Спивака или в театре Комедии. И когда я пришел на второй тур, на прослушивание, там как раз во дворе стоял «Харли-Дэвидсон». Захожу туда, а в приёмной комиссии сидит мужик в майке. Он, видимо, с бодуна, спит. И он такой крутой! Ну, крутой мужик! Соловей его фамилия, классный мужик!
Меня просят: «Спойте что-нибудь». Я начинаю петь: «Выйду ночью в поле с конем». Закрываю глаза. И он так, знаете, приоткрывает глаз, на меня смотрит: «Подожди-подожди, ты, когда на скрипке играешь, тоже глаза закрываешь?» — «Нет» — «Ну, вот и не надо. Выглядишь, как идиот». И дальше спать. И мне эта наглость так понравилась, что я выбрал их. И, в итоге, не зря. Они настоящие рок-н-рольщики.

— Тяжело поддерживать амплуа клоуна на сцене?
— Понимаете, такой круг общения вокруг меня. Все довольно самокритичные, открытые люди. Веселые, в основной массе. Поэтому, это уже как образ жизни. Я уже по-другому не представляю.
— А есть какой-то преподаватель или наставник, которому вы благодарны за то, что он вас «сделал»?
— В первую очередь, это актеры театра «Лицедеи». Это несколько прекраснейших педагогов из театральной академии. Человек, которым я восхищаюсь – это Елена Игоревна Чёрная, по речи педагог, просто сумасшедше профессиональный человек. И Илья Прусикин, мой друг, вокалист группы Little Big, на пару лет меня старше. Он в нашей компании лидер такой. Альфа-дурак (смеется).
— В вашей компании – это в питерской тусовке?
— Да, именно в питерской тусовке. К нему все прислушиваются, и он всегда старается помочь, поддержать. Когда я только начинал проект «Шляпники», он поддержал, сказал: «Обязательно, делай!» И сейчас мы вместе работаем. Благодаря ему, мы стараемся создать некую Little Big Family, где будут такие коллективы, в стиле Little Big: самобытные, что-то о России, для России.
— А что вас привлекло в профессии актера?
— После девятого класса я хотел в музыкальное училище, ходил на курсы. Я понимал, что в десятый класс меня не возьмут. (Смеется). Ну, такой был – троечник. Я самый младший в семье, любимчик. Мне все с рук сходило. Да и дурнем я был уж, раздолбаем конкретным.
Простите, отвлекусь от вопроса. Мы уже в шестом классе рок-группу делали. Причем, забавно получилось. Придумали группу, назвали её «Фобос». Пошли мелом на всех заборах, стенах писать «Фобос». На следующий день Решили назваться «Деймос». Пошли, везде написали: «Фобос – уроды!». Начали писать «Деймос». Верили во всю дурь, которую делаем.
Возвращаюсь к вопросу. Пошел в музыкальное училище после девятого класса, на курсы. И мне не понравилась атмосфера. Они какие-то все отстраненные немного. Замкнутые люди музыканты. А я другой. И мы с мамой решили поступать в театральное. Мама договорилась, чтобы меня взяли в десятый класс. Вот так я и попал в театральное. Ну, никуда бы меня больше не взяли.
— Есть ли какие-то неудавшиеся роли, которые вам запомнились?
— Ой, да! (вздыхает). Прямо уже на первом курсе. Мы же сразу пошли «вставать» в актерскую базу учета на «Ленфильм» – так она, по-моему, звучит, я даже не помню. И на втором месяце обучения меня уже утвердили на второстепенную роль – лучший друг главного героя. Я прямо так обрадовался. И фильм должен был быть интересным. Но поменяли главного героя, и я по возрасту не подходил. И я слетел. Вот из-за этого обиднее всего. Но, в итоге, я увидел фильм – полная фигня.
— Задевает ли вас конкуренция в профессии?
— Вы знаете, так сложилось, что у нас нет конкуренции. Драматической театральной клоунады в России я не знаю. По крайней мере той, которой надо было бы знать. В музыкальном плане нас можно, конечно, сравнивать с «Ленинградом», но это то же самое, что говорить: «О, они на гитарах играют – это Metallica». Может, по духу песни похожи, потому что мы тоже любим выпить. Но конкуренции как таковой практически нету.

Хочу спросить про звуки и тишину вообще: насколько вы к ним чувствительны? Любите ли быть в тишине и какие звуки вам нравятся больше других?
— Ну, тут, как у всех людей, когда весь день был занят, работал, голова устает – конечно, иногда шум-гам раздражает. А так – нет. Звуки меня прикалывают. Отдыхать в тишине я не люблю.
— Как дома тогда с дочкой, когда она на вас виснет после работы?
— Ой, с ней невозможно. Она такая кривляка. Вся в нас с мамой. Забрала всё худшее кривляние от нас двоих. Мы с ней вдвоем вообще не умеем нормально разговаривать. Я ей Лизууунь, она мне Папууунь. И мы все слова коверкаем.
У нас сейчас самое сложное испытание. Нас где-то полторы недели нет дома уже. И эта мелкая научилась «Ватсапом» пользоваться. Это кошмар. Душу рвет, но так смешно она это все делает. Фотки, сообщения дурацкие отсылает.
— Как реагирует мама на ваше творчество?
— Маме не нравятся матные песни. Маме, естественно, не нравятся татуировки. А так, все хорошо. Мама у меня тоже творческий, с юмором человек.
— Вы ранняя пташка?
— (Смотрит на меня, как на…ну, вы поняли) Ни в коем случае. У меня каждый день начинается с трагедии. Первые минуты – это ужасно. Если я трезвый. Просто, бывают такие случаи, когда ты просыпаешься и понимаешь, что не до конца ещё отрезвел. Вот это состояние я очень люблю. Такое дурацкое – уээээ! (кривляется). Хочется дурацкие шутки шутить, всех веселить. Короче, я не ранняя пташка.
— С появлением дочки пришлось что-то поменять в графике?
— Нее, мы же каноническая семья. Жена прекрасно её водит в садик. Но, если я где-то провинился, она точно знает, что может поспать.
— Кем вы хотите стать, когда вырастете?
— Сложный вопрос. Я давно уже это заметил: учишься в школе – мечтаешь поступить в институт. А потом идут титры и все, хэппи энд. Все прекрасно, пришел к мечте. Начинаешь ездить в институт – блин, жить в Питере хочу. Живешь в Питере – нужна машина. Поэтому, я до сих пор себя не чувствую взрослым.
Если сейчас, конечно, сесть, посидеть с алкоголем, подумать, то, вроде бы, почти все уже есть. Прекрасные друзья, жена, дочка, занимаюсь классным делом и получаю деньги. Уже частенько могу себе в чем-то не отказывать. Ну, когда сдачи побольше останется. (Смеемся).
Я не то, чтобы перфекционист, но ещё не до конца все доделано. Хочу быть полезным человеком. Не быть сволочью. Немножко гадом, разве что.