43k
8 лет назад · 5 фото · 4906 просмотров · 3 комментария
Иван Иванович Оленчук . Герой двух войн (5 фото)
С разницей в 23 года в холодном ноябре под обстрелом врага красноармейцы форсировали залив Сиваш, чтобы освободить Крым. Сначала, в 1920 году, от белогвардейцев, а затем, в 1943-м, чтобы подготовить наступление для освобождения полуострова от фашистов. Оба раза бойцов вёл через Сиваш Иван Оленчук.
С разницей в 23 года в холодном ноябре под обстрелом врага красноармейцы форсировали залив Сиваш, чтобы освободить Крым. Сначала, в 1920 году, от белогвардейцев, а затем, в 1943-м, чтобы подготовить наступление для освобождения полуострова от фашистов. Оба раза бойцов вёл через Сиваш Иван Оленчук. Его образ запечатлён для потомков благодаря фотокорреспонденту газет «Сын Отечества» 51-й армии и «Красный Крым» Л. Яблонскому.
7 ноября 1920-го
Иван Иванович Оленчук, чьё имя носит улица в симферопольском микрорайоне Марьино, родился в 1877 году, всю жизнь прожил в селе Строгановка Херсонской области. Его дом там не сохранился, но на местном кладбище есть могила героя, а в чистом поле — памятный знак на месте, где в 1920-м Иван Оленчук рассказывал командующему Южным фронтом Михаилу Фрунзе, как преодолеть Сиваш.
Из трёх направлений на Крым (Перекоп, Чонгар, Арабатская стрелка), где укрылся с войсками белогвардейский генерал-лейтенант Пётр Врангель, Михаил Фрунзе выбрал для главного удара Перекоп. Предстояло восточнее него форсировать Сиваш, выйти в тыл врага и прорвать фронт. Солдаты 15-й, 52-й дивизий и 153-й бригады 51-й дивизии (она наступала на Перекоп) осуществили переход через ледяные воды Сиваша. На первый взгляд, Сиваш казался легкопроходимым — как раз подул западный ветер и вода, обнажив глинистое дно, отступила к Азовскому морю. Но местные жители из близлежащих деревень предостерегли, что и без воды залив опасен: много там топких ям — «чаклаков», затягивающих людей. Кто-то сказал, что есть в селе Строгановка соляр Иван Оленчук, знающий, как пройти по Сивашу, мол, ходил часто и пешком, и с лошадью. Разыскали 43-летнего Оленчука. Он рассказал, что пройти через Сиваш можно, особенно до Литовского полуострова, откуда собирались ударить по белогвардейцам, что знает, как пробраться меж «чаклаков», так как с малых лет добывал в заливе соль, научился по малейшему дуновению ветерка предугадывать подъём и спад воды. А вот на просьбу быть проводником вначале ответил отказом. Вспоминал потом, рассказывая в 1944-м корреспондентам газеты «Сын Отечества»: «Фрунзе сказал: «Предстоит задание — будете нашим проводником, когда мы поведём наступление в Крым». Меня так и кольнуло. «А почему, — говорю, — Оленчук, а не кто другой?» — «А потому, что на вас указали, что вы хорошо знаете место. Вы больше других занимались соляными промыслами». Тогда я говорю: «Семь душ у меня. Надо их упредить. Убьют меня, что тогда получится?». А Фрунзе усмехнулся и говорит: «Вас не убьют, Оленчук. Вы только проводите войска до того берега и будете свободны».
7 ноября 1920-го
Иван Иванович Оленчук, чьё имя носит улица в симферопольском микрорайоне Марьино, родился в 1877 году, всю жизнь прожил в селе Строгановка Херсонской области. Его дом там не сохранился, но на местном кладбище есть могила героя, а в чистом поле — памятный знак на месте, где в 1920-м Иван Оленчук рассказывал командующему Южным фронтом Михаилу Фрунзе, как преодолеть Сиваш.
Из трёх направлений на Крым (Перекоп, Чонгар, Арабатская стрелка), где укрылся с войсками белогвардейский генерал-лейтенант Пётр Врангель, Михаил Фрунзе выбрал для главного удара Перекоп. Предстояло восточнее него форсировать Сиваш, выйти в тыл врага и прорвать фронт. Солдаты 15-й, 52-й дивизий и 153-й бригады 51-й дивизии (она наступала на Перекоп) осуществили переход через ледяные воды Сиваша. На первый взгляд, Сиваш казался легкопроходимым — как раз подул западный ветер и вода, обнажив глинистое дно, отступила к Азовскому морю. Но местные жители из близлежащих деревень предостерегли, что и без воды залив опасен: много там топких ям — «чаклаков», затягивающих людей. Кто-то сказал, что есть в селе Строгановка соляр Иван Оленчук, знающий, как пройти по Сивашу, мол, ходил часто и пешком, и с лошадью. Разыскали 43-летнего Оленчука. Он рассказал, что пройти через Сиваш можно, особенно до Литовского полуострова, откуда собирались ударить по белогвардейцам, что знает, как пробраться меж «чаклаков», так как с малых лет добывал в заливе соль, научился по малейшему дуновению ветерка предугадывать подъём и спад воды. А вот на просьбу быть проводником вначале ответил отказом. Вспоминал потом, рассказывая в 1944-м корреспондентам газеты «Сын Отечества»: «Фрунзе сказал: «Предстоит задание — будете нашим проводником, когда мы поведём наступление в Крым». Меня так и кольнуло. «А почему, — говорю, — Оленчук, а не кто другой?» — «А потому, что на вас указали, что вы хорошо знаете место. Вы больше других занимались соляными промыслами». Тогда я говорю: «Семь душ у меня. Надо их упредить. Убьют меня, что тогда получится?». А Фрунзе усмехнулся и говорит: «Вас не убьют, Оленчук. Вы только проводите войска до того берега и будете свободны».
И он повёл, понимая, что всё равно надо, лишь попрощался перед уходом с женой Харитиной и семью детьми. Вначале ходил с разведчиками, выкладывая броды лозой, а через каждые сто шагов ставя вехи. 7 ноября в 22 часа повёл из Строгановки через Сиваш уже отряды (из деревни Ивановка отряды вёл местный пастух Алексей Тимофеевич Петренко). Первым Оленчук сопровождал отряд из 270 коммунистов и комсомольцев во главе с начальником политотдела 15-й стрелковой дивизии Александрой Янышевой. Шли в тумане, порой по грудь в ледяной воде, застревали орудия. «Чтобы оценить всю грандиозность произведённой подготовки штурма, — вспоминал Михаил Фрунзе, — надо помнить, что никаких технических средств у войск под рукой не было, а работу производили люди в условиях страшной стужи, полураздетые и разутые, лишённые возможности хотя бы где-нибудь обогреться и не получавшие даже горячей пищи и питья. Только небывалый подъём настроения и величайший героизм всего состава армий фронта позволяли совершать невозможное. Каждый красноармеец, командир и политработник держались лишь крепко засевшей в сознании всех мыслью: во что бы то ни стало ворваться в Крым».
Вначале у берега дно было твёрдым, потом оно начало расползаться под ногами. Бойцы чувствовали, как с каждым шагом в ботинках становилось всё больше и больше леденящей жижи, как по спине, несмотря на мороз, стекали капли пота. Идти становилось всё труднее. Нередко попадались ямы, которые в темноте было трудно миновать даже при наличии вешек. Слышались всплески и лошадиный храп. Люди же не издавали при этом ни единого звука: ни стона, ни зова о помощи.
А природа словно решила испытать бойцов. Ранняя зима, пронизывающий до костей ветер, мороз. Сменился ветер, вода в Сиваше стала прибывать. Полки 15-й и 52-й дивизий могли оказаться в окружении. Части 51-й дивизии начали атаку Перекопского вала, 7-я кавалерийская дивизия срочно стала переправляться в поддержку стрелковым дивизиям, а жители Строгановки и Владимировки начали насыпать дамбы, копать рвы, чтобы хоть чуть-чуть замедлить приток воды. Пройдя за ночь одиннадцать километров в ледяной воде Сиваша, разрушив проволочные заграждения противника, штурмовые отряды, не спавшие, замёрзшие, голодные, первыми ринулись в бой. Их встретил убийственный заградительный огонь. Двое суток шли непрерывные ожесточённые бои — тысячи красноармейцев остались на поле боя. Но в три часа тридцать минут 9 ноября над Перекопской крепостью взвилось Красное знамя. А ведь у врангелевцев на один километр фронта было две тысячи штыков, сорок пять орудий, сто пулемётов.
5 ноября 1943-го
Дивизия, форсировавшая залив в 1920-м, получила почётное наименование «Сивашская». 15-я Сивашская Штеттинская дважды Краснознамённая, орденов Трудового Красного Знамени, Ленина и Суворова дивизия. Такое же почётное наименование получили в 1943-м и 216-я, 257-я, 263-я, 267-я стрелковые дивизии и другие подразделения 51-й армии 4-го Украинского фронта, чьи бойцы форсировали Сиваш в Великую Отечественную. Путь, уже пройденный Красной Армией однажды, решили повторить командующий фронтом Фёдор Толбухин и командарм 51-й армии Яков Крейзер. «На картах Сиваш обозначен приятным голубым цветом, — вспоминал командарм. — В действительности же это коварный залив с вязким илистым дном, исключающим возможность движения машин и лошадей вброд.
Вначале у берега дно было твёрдым, потом оно начало расползаться под ногами. Бойцы чувствовали, как с каждым шагом в ботинках становилось всё больше и больше леденящей жижи, как по спине, несмотря на мороз, стекали капли пота. Идти становилось всё труднее. Нередко попадались ямы, которые в темноте было трудно миновать даже при наличии вешек. Слышались всплески и лошадиный храп. Люди же не издавали при этом ни единого звука: ни стона, ни зова о помощи.
А природа словно решила испытать бойцов. Ранняя зима, пронизывающий до костей ветер, мороз. Сменился ветер, вода в Сиваше стала прибывать. Полки 15-й и 52-й дивизий могли оказаться в окружении. Части 51-й дивизии начали атаку Перекопского вала, 7-я кавалерийская дивизия срочно стала переправляться в поддержку стрелковым дивизиям, а жители Строгановки и Владимировки начали насыпать дамбы, копать рвы, чтобы хоть чуть-чуть замедлить приток воды. Пройдя за ночь одиннадцать километров в ледяной воде Сиваша, разрушив проволочные заграждения противника, штурмовые отряды, не спавшие, замёрзшие, голодные, первыми ринулись в бой. Их встретил убийственный заградительный огонь. Двое суток шли непрерывные ожесточённые бои — тысячи красноармейцев остались на поле боя. Но в три часа тридцать минут 9 ноября над Перекопской крепостью взвилось Красное знамя. А ведь у врангелевцев на один километр фронта было две тысячи штыков, сорок пять орудий, сто пулемётов.
5 ноября 1943-го
Дивизия, форсировавшая залив в 1920-м, получила почётное наименование «Сивашская». 15-я Сивашская Штеттинская дважды Краснознамённая, орденов Трудового Красного Знамени, Ленина и Суворова дивизия. Такое же почётное наименование получили в 1943-м и 216-я, 257-я, 263-я, 267-я стрелковые дивизии и другие подразделения 51-й армии 4-го Украинского фронта, чьи бойцы форсировали Сиваш в Великую Отечественную. Путь, уже пройденный Красной Армией однажды, решили повторить командующий фронтом Фёдор Толбухин и командарм 51-й армии Яков Крейзер. «На картах Сиваш обозначен приятным голубым цветом, — вспоминал командарм. — В действительности же это коварный залив с вязким илистым дном, исключающим возможность движения машин и лошадей вброд.
О трудностях переправы можно судить по таким данным. Пеший боец переходил Сиваш за 2-3 часа. 76-миллиметровое орудие на лодке группа солдат перетягивала за 5-6 часов». Но идти, чтобы подготовить плацдарм к наступлению по фронту, надо было. Единственное — выбрали немного другой маршрут, чем у войск в 1920-м, фашисты ведь тоже могли знать историю форсирования, подготовиться. Форсировать решили на двенадцать километров восточнее Литовского полуострова, между мысом Кургана на севере и мысом Джунгара на юге, ширина Сиваша здесь достигает почти 3 километра, а глубина доходит до метра. И вновь нашли Ивана Оленчука — в штабе 51-й армии служил Михаил Черкасов, бывший посыльный штаба Фрунзе. Он-то и разыскал проводника в Строгановке. Ивану Ивановичу тогда было уже 66 лет. Комфронта Фёдор Толбухин даже засомневался: как же можно посылать столь пожилого человека на такое дело? К тому же, Сиваш почти за четверть века тоже изменился. Но Иван Оленчук не подвёл: как и в гражданскую, много раз с разведчиками ходил в ледяной воде в поисках брода. И вот 5 ноября 1943-го повёл отряды, ещё одним проводником стал Василий Зауличный. Примечательно, что в числе форсировавших Сиваш в 1943-м были те, кто шёл через него вслед за Иваном Оленчуком и в первый раз. Это командир 216-й стрелковой дивизии генерал-майор Григорий Малюков, в 1920-м рядовым разведчиком шедший в передовом отряде Александры Янышевой.
В.П. Игнатов, сержант 316-й отдельной разведроты 263-й стрелковой дивизии, форсировавший Сиваш в ноябре 1943-го вспоминал, что «пожилой мужчина вёл нас вдоль отмеченного им вешками брода. Видно было, что ему уже трудно идти, но он шёл и нас подбадривал. Рассказывал, как вот так же вёл бойцов Фрунзе. И я думал: вот она, связь поколений — двадцать с лишним лет назад этот крестьянин Оленчук вёл здесь моего отца, погибшего в боях за Крым. Теперь иду я — тоже освобождать Крым».
Как и в 1920-м, в 1943-м довелось идти в тумане, порой шли по горло в ледяной воде, вновь был вражеский обстрел, но плацдарм был занят. Его удерживали до апреля 1944-го, наводя оборону, ходы сообщений, строя переправу для тяжёлой техники — её разрушало штормом, но бойцы вновь возводили. У всех была одна цель — освободить Крым.
Ну а герой двух освобождений, проводник красноармейцев через Сиваш Иван Оленчук награждённый орденом Отечественной войны I степени до самой смерти в 1952-м трудился в родном селе садоводом в совхозе, который по его просьбе был назван в честь Михаила Фрунзе.
Между тем
Войска Красной Армии были не первыми из русских, форсировавших Сиваш. Впервые это сделали в июле 1737 года войска фельдмаршала Петра Ласси, во время русско-турецкой войны. Пятидесятипятитысячная армия частично по наведённому наплавному мосту в узком месте залива, частично вброд ворвалась в Крым, разгромив войска крымского хана — тогдашнего вассала Османской империи (Турции).
В 2012 году силами военно-патриотического клуба «Патриот» и предприятия «Юко» из Нижнегорска при поддержке крымского предпринимателя Виктора Павлива и председателя Нижнегорской районной организации Русской общины Крыма Александра Петрова, близ места трёх переходов наших армий через Сиваш, открыли памятный знак генералу-фельдмаршалу Петру Ласси — обелиск с уступами, увенчанный двуглавым орлом.
Ну а герой двух освобождений, проводник красноармейцев через Сиваш Иван Оленчук награждённый орденом Отечественной войны I степени до самой смерти в 1952-м трудился в родном селе садоводом в совхозе, который по его просьбе был назван в честь Михаила Фрунзе.
Между тем
Войска Красной Армии были не первыми из русских, форсировавших Сиваш. Впервые это сделали в июле 1737 года войска фельдмаршала Петра Ласси, во время русско-турецкой войны. Пятидесятипятитысячная армия частично по наведённому наплавному мосту в узком месте залива, частично вброд ворвалась в Крым, разгромив войска крымского хана — тогдашнего вассала Османской империи (Турции).
В 2012 году силами военно-патриотического клуба «Патриот» и предприятия «Юко» из Нижнегорска при поддержке крымского предпринимателя Виктора Павлива и председателя Нижнегорской районной организации Русской общины Крыма Александра Петрова, близ места трёх переходов наших армий через Сиваш, открыли памятный знак генералу-фельдмаршалу Петру Ласси — обелиск с уступами, увенчанный двуглавым орлом.
Миф и правда о Сивашской операции 1920 года. МИФ. Медсестра 14 года Пермякова (по мужу Янышева) не знала мнения Врангеля, Фрунзе и Махно о том , что Крымский вал неприступен, блестяще провела Сивашскую операцию, за что и была награждена орденом Красного Знамени. ПРАВДА. Красные прекрасно понимали, что в лоб Крым не взять, а потому и решили десантироваться в Керчь морем. Но море замерзло с плавсредствами и наступление срывалось. Ситуация была критическая. Мой дед Карпов Иван Степанович в инициативном порядке пошел в штаб Фрунзе, где предложил Родионову свой план взятия Крыма через форсирование Сиваша. Дед- штабс-капитан царской армии все Войну 14 года на передовой, восемь орденов и медалей, два ранения, две контузии и два отравления хлором. Военная специальность- деблокирование заграждений противника и организация проходов в заграждениях из колючей проволоки. Родионов разрешил Деду сходить на вражеский берег. Дед, в поисках проводника, дважды обошёл село и только со второго раза один из жителей по имени Иван согласился за упряжь для лошади после 11 вечера, когда все село спит, провести Деда на берег белых при условии, что сам не дойдёт до него 1,5 вёрсты, а при наличии стрельбы просто уйдёт. Проводник Иван показал направление и Дед случайно вышел на блок- пост белых за рядами колючей проволоки (там была дорога из воды на сушу) Дед ушёл вдоль берега и нашёл второй блок- пост. Расстояние измерил шагами и определил наиболее удобное место и время для резки колючей проволоки. (Дед проффесионально владел уставами караульной службы) В Штабе Дед доложил сколько нужно бойцов для резки и сколько для установки вешек. Бойцов для резки, 36 человек по трое для непрерывной работы на 12 найденых ножницах по металлу, обеспечивал комиссар полка Петров, а поиск бойцов для переноски и установки вешек был возложен на Янышеву. Дед был профессионалом высшей квалификации и точно по типу укреплений и расстоянию между блок- постами определил периодичность обходов укреплений и назвал следующую ночь для операции. С проводником Иваном договорились провести бойцов в указанном Дедом направлении за солдатскую шинель. По причине высокой воды Иван поднял цену и денщик Деда Фёдор принёс ещё и сапоги. Как и прошлый раз, Иван остановился за 1,5 вёрсты до берега со всеми переносчиками вешек и Янышевой , которую по рукам и ногам скрутила судорога. Основная масса стартовала назад, а Дед ,Петров , 36 бойцов и 6 бойцов из Команды по доставке вешек вышли на вражеский берег. Команда Деда организовала три прохода по 50 метров. После доклада Деда в Штабе Родионову о выполненной операции началось наступление Красных через Сиваш. В послужном списке Деда есть запись - представить к ордену Красного Знамени за разработку и проведение Сивашской операции. Послужной список в руках держала моя бабушка-Карпова (Путилова) Ольга Васильевна, которая не была приглашена ни на один Юбилей Сивашской операции. Янышева лично знала Бабушку и даже интересовалась предметом преподавания в школе. Такая возможность стала появляться после вмешательства Гумера Баширова, которого Дед принимал в Красную Армию в Инзе. Перед 25 летним юбилеем был звонок из оргкоммитета - уточняли адрес проживания Бабушки. Но Баширов умер в начале 60 годов и про Бабушку забыли. НКВД хорошо знал биографию Деда и в 37 обвинял его в неправильном выборе места ввода войск Красных через Сиваш-три дня Дед отсидел в расстрельном подвале в Орле. После взятия Крыма по рекомендации Троцкого перестали награждать бывших царских офицеров и Орден должен был перейти к Петрову, но захоронения у Кремлевской стены перевесили и мы получили миф которому уже более 100 лет. Если у кого-то возникли сомнения по тексту, то предлагаю найти послужной список Деда, который не просто так пропал, и уличить меня в отсутствии записи о представлении к награждению и необъективном описании Сивашской операции. Разработал и провёл успешную операцию в 20 году боевой офицер, профессионал высшей квалификации-мой Дед которым я горжусь. Гумер Баширов. Сиваш. Повесть. 1960 год.
Полетаев О., Нугис А. "Огненные годы". Статья о Раудметсе И. И. .В морозную ночь на 7 л штурмовая колонна Инзенской дивизии ступила в холодную воду Сиваша.) Впереди шли проводник И. Оленчук и вместе с ним на чальник колонны помощник командира 133-го Орлов ского полка Карпов, комиссар Петров и Янышева. Она шла в фуфайке и брезентовых сапогах - так было легче. Вместе со штурмовой колонной двигались связи сты, тянувшие телефонный провод, и саперы, отмечав шие вешками путь для следовавших за ними полков ди визии. Над Сивашем навис густой туман.
Об этом ДЕДЕ /так называл его мой отец/, я слышала от него. Отец вспоминал о том как он около полутора десятков раз переходил через Сиваш по броду, который указал ДЕД , с донесениями и почтой. Последний раз его нашли без сознания, тело было все в коросте.
я служил в 15 Сивашско -Штетинской дивизии в в 79-81 годах.Конечно , историю дивизии все знали, история героическая , но в реальности это было кадрированое соединение, где офицеров и прапорщиков было едва ли не больше , чем солдат срочной службы.Дивизия стояла в Армении в городе Кировакане, два полка в городе Дилижане.Солдатики были в основном из Закавказья-армяне, грузины и азербайджанцы.Не хочу сказать плохого , но , по моему, на взгляд двухгодичника, как боевое соединение -15 дивизия ценности не представляла-офицеры и прапора очень даже хорошо пили , некоторые допивались до горячки, ну а солдат из солнечных республик было трудно увлечь рассказами , как хорошо , когда исполняются солдатами уставы-дисциплина была на очень низком уровне.Никогда не забуду , как какой то подполковник- приезжий-стал орать на группу молодых солдатиков -армян ,они его не поприветствовали.Пока он орал , солдатики окружили его и не понимали его гнева. Потом один взял его за плечо и так недоумённо спрашивает - "Вай , ара.Ты что кричишь , ара?"Подколковник плюнул и пошёл дальше.