Пострадал за искусство

В целом, мне там более-менее нравилось. И атмосфера и какие-то особые взаимоотношения, не похожие на обычные школьные или дворовые. Более добрые что ли, тактичные.

Напрягала только необходимость тратить уйму времени на занятия, особенно дома. Чего, конечно, почти не делал.

Я все-таки был мальчишкой, с обычными мальчишьими увлечениями.

Но проблема заключалась далеко не только в этом.

Идя на занятия, нередко приходилось проходить мимо счастливчиков, родители которых не заморачивались на приобщении отпрысков к великому. И, если у тебя в руках папка для нот, с веревочными ручками. то скрыть причастность к искусству не представлялось возможным. Вот хоть ты провались на этом самом месте! А еще эта лира, издевательски вытисненная на этой папке, вообще не оставляла шансов выглядеть по-пацански.

Конечно же, они не могли упустить такую шикарную возможность подняться в глазах окружающих, поиздевавшись над лошариком. Заодно утвердить мнение о себе, как о правильном и крутом пацане.

Смешки и возгласы, с глумливой интонацией, начинались издалека и продолжались долго вслед.

— О! КАНПАЗИ-И-И-И-ТОР!!!

Никакие оправдания не катили. А только подпитывали радостную истерику. Конечно, это было немалым стрессом, учитывая подростковый возраст.

Однажды, не выдержал и, после перепалки, втопил в пятак самому отмороженному. Завязалась неравная драка, один его дружок занял его сторону, а еще один стоял и словесно подхлестывал действие, сыпя советами то одной, то другой стороне.

Кончилось все разбитыми носами, порванной одеждой и грязным снегом на всех участниках и моих нотах.

Домой возвращаться не осмелился, т. к. для моей мамы (очень крутого характера) самым страшным был бы прогул именно музыкалки. Со всеми вытекающими физдюлями и санкциями. Так и поперся туда, от безысходности.

Там, конечно, ужаснулись! Настойчиво стали расспрашивать, и, в итоге, раскололи меня, что драка была из-за обзывательств канпазитором. После этого, меня назвали пострадавшим за искусство, отмыли и, вроде даже как-то зауважали. А еще сообщили, что называться композитором — это очень почетно! Не всякий удостаивается, и все такое… Но меня это, почему-то, не убедило.

Через какое-то время, выходя из подъезда, с нотной папкой, опять нарвался на эту компашку. Были те же и еще один, которого не было, в прошлый раз.

И вот этот, которого не было, аж подпрыгнул от радости и завопил: «КАНПАЗИ-И-И-И-И-И-ТОР!!!»

Но остальные неодобрительно промолчали, отвернувшись в сторону.

Этот подзавис… а заводила, с кем я дрался, в прошлый раз, пробурчал:

«ДА НОРМАЛЬНЫЙ ОН… ХОТЬ И КАНПАЗИТОР».

После этого случая, мою нотную папку просто перестали замечать.

А только спрашивали — когда я вернусь и выйду ли в хоккей играть.