Почему ингуши не боятся мертвых (2 фото)

Среди ингушей бытует мнение, что если путник остался без ночлега, то лучшее место для отдыха и сна — это кладбище. Там он себя чувствует в полной безопасности. Даже мечеть, где обычно ночуют странствующие, менее предпочтительна. Ингуши считают, что мир мертвых свободен не только от нечистой силы, но и от лжи, жестокости, несправедливости и всех других недостатков мира живых.

А горное селение Ляжги и вовсе целиком находится на месте древнего кладбища с каменно-ящичными захоронениями. Каждый раз, когда сельчане роют землю под фундамент новой постройки, они натыкаются на настоящий каменный гроб со скелетом и погребальной утварью, что, впрочем, мало их смущает. Никто не спешит продавать свое домовладение и переезжать. Напротив, большая удача найти в продаже жилье.

Если вы видели башенные комплексы в горах, то наверняка заметили, что семейные усыпальницы находятся очень близко от жилых башен. Иногда даже в черте крошечного земельного надела или двора. Посреди села или на его окраинах часто располагаются целые городки из «миниатюрных» (по сравнению с настоящими башнями) башенок.

Согласно преданию, как-то один чужестранец спросил старика-ингуша: «Почему могилы ваших предков находятся рядом с жилищами?» И услышал ответ: «На это есть две причины: прошлое и будущее. Каждый раз, видя их, мы вспоминаем имена наших предков и где и чем закончится наш жизненный путь».

Склепы имеют точную форму боевых и жилых башен, иногда и форму храмов. Строили их очень тщательно, будто для живых, украшали орнаментом, искусно выкладывая его камнями на фасадах. Их даже белили внутри и снаружи почти каждый год!

Трупного запаха можно было не бояться. Дело в том, что в горах довольно сухой воздух и тела не разлагаются, а высыхают, превращаясь в мумии.

Иногда живые попадали в этот мир, который охраняло страшное чудовище по имени Ешап. Герои ингушских сказок отправлялись в рискованное путешествие, чтобы разрешить спор между собой или спросить совета у мудреца, разгадать хитроумную загадку. А бывало, что и мертвые приходили к живым со своими просьбами и предостережениями. Но говорить могли не с каждым, а только с теми, кто обладал особым даром слышать их.

Иногда этим поверьем пользовались мошенники, чтобы заполучить приглянувшуюся вещь у доверчивых родственников умершего.

Почитание умерших было настолько сильным, что самой верной клятвой считалась клятва на могиле предков, а самой страшной угрозой — угроза заколоть собаку на этой могиле. С помощью этой угрозы можно было заставить ингуша сознаться в преступлении, за которое полагалась смерть, — потому что проклятие умерших было для него ужаснее, чем смертная казнь. Скверное слово о предках каралось строже, чем оскорбление живых: живой может простить, а простил ли умерший — никто не узнает, а значит, следует наказать обидчика.

Один день в неделю посвящался мертвым, считалось, что они приходят из своих склепов в гости к живым. По этому случаю стол накрывали чуть праздничнее, чем обычно, и вели себя так, словно в доме находятся гости, чтобы души умерших ушли спокойные с благословением на устах.

Каждую неделю раздавалась милостыня для неимущих — верили, что тогда будут сыты и покойники. Глубокая мудрость этой народной традиции состояла в том, чтобы помогать бедным с пропитанием, при этом не приучая их к попрошайничеству.

Все эти поверья были постепенно вытеснены из сознания людей исламом, но все же общее положительное отношение к смерти и к мертвым у ингушей сохранилось.