Джон Маккейн - позор во Вьетнаме! VS Юрий Трушечкин - герой, сбивший самолет Маккейна! (5 фото)
На фоне смерти Джона Маккейна, хотелось бы вспомнить нашего советского ветерана, подполковника в отставке Юрия Трушечкина, принимавшего участие во вьетнамской войне. Он был в составе ракетного расчета, уничтожившего в небе над Вьетнамом американский самолет, который пилотировал будущий кандидат в президенты США Джон Маккейн, и даже забрал в качестве трофея его личные документы!
За сбитый самолет Маккейна ракетчик Трушечкин получил орден Красной Звезды и тысячу рублей прибавки к пенсии. Эх, жалко, что наши солдаты всегда имели честь. Знать бы им тогда сколько войн развяжет Маккейн, сколько бед и смертей косвенно будет лежать на его плечах, можно было бы и добить и оставить его там в этом Вьетнаме, вместе с тысячами других. Мир бы однозначно только выиграл от этого, и много людей сейчас были бы живы! Но обо всем по подробней...........
Были на подстраховке
На стареньком, пожелтевшем от времени фото несколько человек в цивильных костюмах, но короткие аккуратные стрижки выдают в них военных. Когда передвижные зенитные ракетные комплексы С-75 только появились во Вьетнаме, то первые два года боевые расчеты на них были полностью советскими. В СССР тем временем стали готовить по полной программе вьетнамцев-ракетчиков, включая стрельбы на полигоне. Вскоре братья по оружию приняли технику у наших специалистов и сами сели за ракетные пульты. Офицеров из СССР направляли им уже на подстраховку.
На ЗРК С-75 боевой расчет состоял примерно из 80 вьетнамцев и 7 русских. Причем «спецы» переезжали из дивизиона в дивизион.
Интересуюсь у Юрия Петровича: как проходил их отбор в командировку?
— Посылали во Вьетнам тех, кто имел опыт боевых пусков ракет на полигоне, кто хорошо знал технику. Команда набиралась разноперая — координатор, дизелист, высокочастотник… Я являлся офицером наведения. Нашей задачей, — продолжает рассказывать ветеран, — была прежде всего настройка техники. Кроме этого — устранение неисправностей, обучение вьетнамцев, тренировки. А главное — осуществляли полный контроль над функционированием комплекса. Дежурство же нес вьетнамский расчет.
— А где вы находились во время стрельб?
— За пультом сидел вьетнамец. Я, естественно, был рядом. Всю боевую работу выполняли наши братья по оружию. Задача советников — страховать их действия.
Продолжаем рассматривать фотографии.
— А вот и в нас американцы попали, — протягивает мне Юрий Петрович снимок. — Это нанесен удар по совершавшей марш колонне.
На фотографии — исковерканная советская ракета.
— Часто под бомбежки попадали?
— Бывало. Вьетнамцы полностью зенитные ракетные дивизионы не разворачивали. У них было по 4 пусковых установки вместо 6. Это позволяло расчетам быстро сворачиваться и в короткий срок менять место дислокации. Дивизионы всегда находились в движении, ведь засекали их спутники.
Тонкости вьетнамской политики
— Конечно, случались у нас и разногласия, — говорит Юрий Петрович. — Например, я слышал от наших ребят такую историю. На одном из совещаний заместитель начальника генштаба вьетнамской армии при подведении итогов за очередную неделю заявил, что ракетчики воевали неплохо, сбив двадцатью ракетами два американских самолета.
Эти вызвало недоумение у наших специалистов — по их расчетам было сбито 12 самолетов. Но вьетнамец продолжал: успехов добились отряды самообороны девушек, которые, переняв боевой опыт отрядов самообороны стариков, сбили из карабинов 10 американских самолетов, затратив на них всего лишь двадцать патронов…
Кто-то из советников не выдержал:
— Зачем же мы тогда посылаем вам эшелоны ракет? Пригоним вагон патронов — его на всю американскую авиацию хватит!
Докладчик это пропустил мимо ушей, а после подошел к нашим спецам и говорит:
— Вы не понимаете, ведь у нас идет народная война. И мы должны подобными примерами поднимать энтузиазм народа. Таковы тонкости нашей политики.
Еще одним неожиданным открытием того времени стали различия в количестве сбитых самолетов по советским и вьетнамским данным. Так, признаком уничтожения цели для советского расчета ЗРК являлся в первую очередь факт подрыва боевой части ракеты в районе цели, вьетнамцы же оценивали результат по обломкам на земле, к которым, ссылаясь на требования безопасности, советских специалистов подпускали крайне редко и неохотно.
Воевать к тому времени бойцы ВНА научились неплохо. Поэтому прибывающих русских специалистов они встречали нередко с некоторым высокомерием, могли устроить им проверку. Скажем, вытащат какую-нибудь лампу из блока — ищи, в чем тут дело? А ламп штук 40…
Неделю присматривались друг к другу, потом отношения налаживались.
— Мой товарищ Слава Снетов повредил ногу, — рассказывает ветеран-ракетчик. — Рана, казалось, небольшая, но нога стала быстро распухать, поднялась температура. Что делать? Надо вести в госпиталь в Ханой. До него по карте 70 км, но дорога вся разбита, сплошные воронки. Тогда переводчик говорит, что недалеко в деревне есть дедушка Хо, который сможет помочь русскому. Риск, конечно, большой, но решили ехать к нему. Вернулся Слава дня через три как ни в чем не бывало. Рассказал, что лежал в хижине у этого старика, который делал к ране жуткие примочки и давал пить какую-то «мерзкую»
Были на подстраховке
На стареньком, пожелтевшем от времени фото несколько человек в цивильных костюмах, но короткие аккуратные стрижки выдают в них военных. Когда передвижные зенитные ракетные комплексы С-75 только появились во Вьетнаме, то первые два года боевые расчеты на них были полностью советскими. В СССР тем временем стали готовить по полной программе вьетнамцев-ракетчиков, включая стрельбы на полигоне. Вскоре братья по оружию приняли технику у наших специалистов и сами сели за ракетные пульты. Офицеров из СССР направляли им уже на подстраховку.
На ЗРК С-75 боевой расчет состоял примерно из 80 вьетнамцев и 7 русских. Причем «спецы» переезжали из дивизиона в дивизион.
Интересуюсь у Юрия Петровича: как проходил их отбор в командировку?
— Посылали во Вьетнам тех, кто имел опыт боевых пусков ракет на полигоне, кто хорошо знал технику. Команда набиралась разноперая — координатор, дизелист, высокочастотник… Я являлся офицером наведения. Нашей задачей, — продолжает рассказывать ветеран, — была прежде всего настройка техники. Кроме этого — устранение неисправностей, обучение вьетнамцев, тренировки. А главное — осуществляли полный контроль над функционированием комплекса. Дежурство же нес вьетнамский расчет.
— А где вы находились во время стрельб?
— За пультом сидел вьетнамец. Я, естественно, был рядом. Всю боевую работу выполняли наши братья по оружию. Задача советников — страховать их действия.
Продолжаем рассматривать фотографии.
— А вот и в нас американцы попали, — протягивает мне Юрий Петрович снимок. — Это нанесен удар по совершавшей марш колонне.
На фотографии — исковерканная советская ракета.
— Часто под бомбежки попадали?
— Бывало. Вьетнамцы полностью зенитные ракетные дивизионы не разворачивали. У них было по 4 пусковых установки вместо 6. Это позволяло расчетам быстро сворачиваться и в короткий срок менять место дислокации. Дивизионы всегда находились в движении, ведь засекали их спутники.
Тонкости вьетнамской политики
— Конечно, случались у нас и разногласия, — говорит Юрий Петрович. — Например, я слышал от наших ребят такую историю. На одном из совещаний заместитель начальника генштаба вьетнамской армии при подведении итогов за очередную неделю заявил, что ракетчики воевали неплохо, сбив двадцатью ракетами два американских самолета.
Эти вызвало недоумение у наших специалистов — по их расчетам было сбито 12 самолетов. Но вьетнамец продолжал: успехов добились отряды самообороны девушек, которые, переняв боевой опыт отрядов самообороны стариков, сбили из карабинов 10 американских самолетов, затратив на них всего лишь двадцать патронов…
Кто-то из советников не выдержал:
— Зачем же мы тогда посылаем вам эшелоны ракет? Пригоним вагон патронов — его на всю американскую авиацию хватит!
Докладчик это пропустил мимо ушей, а после подошел к нашим спецам и говорит:
— Вы не понимаете, ведь у нас идет народная война. И мы должны подобными примерами поднимать энтузиазм народа. Таковы тонкости нашей политики.
Еще одним неожиданным открытием того времени стали различия в количестве сбитых самолетов по советским и вьетнамским данным. Так, признаком уничтожения цели для советского расчета ЗРК являлся в первую очередь факт подрыва боевой части ракеты в районе цели, вьетнамцы же оценивали результат по обломкам на земле, к которым, ссылаясь на требования безопасности, советских специалистов подпускали крайне редко и неохотно.
Воевать к тому времени бойцы ВНА научились неплохо. Поэтому прибывающих русских специалистов они встречали нередко с некоторым высокомерием, могли устроить им проверку. Скажем, вытащат какую-нибудь лампу из блока — ищи, в чем тут дело? А ламп штук 40…
Неделю присматривались друг к другу, потом отношения налаживались.
— Мой товарищ Слава Снетов повредил ногу, — рассказывает ветеран-ракетчик. — Рана, казалось, небольшая, но нога стала быстро распухать, поднялась температура. Что делать? Надо вести в госпиталь в Ханой. До него по карте 70 км, но дорога вся разбита, сплошные воронки. Тогда переводчик говорит, что недалеко в деревне есть дедушка Хо, который сможет помочь русскому. Риск, конечно, большой, но решили ехать к нему. Вернулся Слава дня через три как ни в чем не бывало. Рассказал, что лежал в хижине у этого старика, который делал к ране жуткие примочки и давал пить какую-то «мерзкую»
Крестьяне всегда нам несли угощение — рыбу, кур, все что угодно, — вспоминает Юрий Петрович, — хотя сами голодали. Мы, в свою очередь, отдавали им тушенку, сгущенку, конфеты, если имелись. Общались через переводчиков. Они были у каждого офицера. Еще имелась специальная команда, которая нас обслуживала: охраняла, даже боролась с насекомыми, которых там неимоверное количество и всяких сортов.
Быт наших воинов в чужой стране был довольно прозаический.
При перемене места дислокации зенитно-ракетного комплекса нас всегда старались поселить в безопасном месте, как правило, на краю деревни. Крестьяне сразу начинали рыть ямы, в которые вставляли бетонные кольца, в них мы укрывались. Сверху они закрывались бамбуковыми крышками. Таких колодцев по всей стране нарыто сотни. Располагались они метрах в пятнадцати друг от друга, чтобы не попасть под один бомбовый удар. Каждый дивизион ЗРК был плотно прикрыт зенитками, даже выпустив все ракеты, ракетчики были защищены.
Питались по мере возможности своими продуктами. Их иногда удавалось достать в торгпредстве.
Быт наших воинов в чужой стране был довольно прозаический.
При перемене места дислокации зенитно-ракетного комплекса нас всегда старались поселить в безопасном месте, как правило, на краю деревни. Крестьяне сразу начинали рыть ямы, в которые вставляли бетонные кольца, в них мы укрывались. Сверху они закрывались бамбуковыми крышками. Таких колодцев по всей стране нарыто сотни. Располагались они метрах в пятнадцати друг от друга, чтобы не попасть под один бомбовый удар. Каждый дивизион ЗРК был плотно прикрыт зенитками, даже выпустив все ракеты, ракетчики были защищены.
Питались по мере возможности своими продуктами. Их иногда удавалось достать в торгпредстве.
Нынешний сенатор США Джон Маккейн летом 1967 справа:
Через некоторое время переводчик принес на позицию его документы и сферу — летный шлем. На нем очень ценилось стекло, которое изменяет освещенность в зависимости от интенсивности света. Притащили еще какой-то блок аппаратуры и «флаг нищего» — это такая бирка, где на нескольких языках было написано, что он, американский гражданин, потерпел бедствие, просит оказать помощь. Нашита она была у каждого солдата и офицера армии США.
Среди вещей была летная книжка — это две сложенные пополам картонки. На ней фломастером было написано: Джон Сидни Маккейн. Открыл ее — там разлинованные графы, в которых были записаны даты проверки парашюта. Последняя отметка была сделана накануне вылета. Я забрал книжку себе в качестве сувенира. Лежала она всегда среди «вьетнамских» фотографий, а потом во время многочисленных переездов затерялась.
Почему хорошо помню фамилию сбитого американца? Потому что это единственный реальный документ США, который держал в собственных руках и хранил потом много лет дома.
Абсурд голливудских сюжетов
Интересуюсь у Юрия Петровича:
— Многие голливудские боевики посвящены различным операциям «зеленых беретов», героев-одиночек в той войне. А какие-то попытки спецподразделений армии США, скажем, проникнуть на вашу позицию, совершить диверсию, освободить пленных были?
— Что вы! Даже таких разговоров не припоминаю. Правда, когда сбивали американский самолет, янки делали все возможное, чтобы спасти летчика. Старались всеми средствами обеспечить его отход к месту, где пилота мог бы подобрать, например, вертолет. На палубах авианосцев американцы всегда держали силы, готовые немедленно вылететь на помощь летчику, попавшему в беду. У каждого из них был пеленгатор, поэтому определить место нахождения человека не представляло большой сложности.
— А вообще, — продолжает Трушечкин, — американцы и о нас не забывали, давали о себе знать. Например, сейчас уже можно без опаски говорить, что мы слушали «Радио «Энтерпрайз». Мощная радиостанция этого атомного авианосца вела на русском языке свои передачи, которые мы слушали, настроив приемники. Удивляло, что противник даже наших командиров знал по именам…
Повод для воспоминаний
Спустя много лет, в 1986 году, Трушечкин краем уха уловил по телевизору сообщение, что некий Джон Маккейн баллотируется в сенаторы штата Аризона. А когда сказали, что его самолет был сбит во Вьетнаме советской ракетой, а он был в плену — все сомнения развеялись. В период недавней предвыборной шумихи в США ветеран войск ПВО вновь вспомнил свои вьетнамские победы…
— И много их вообще было? — интересуюсь у собеседника.
— В моем личном деле значатся 5 уничтоженных американских самолетов, не считая «беспилотников», награжден орденом Красной Звезды.
Ракетчики не видят результаты пусков: ракеты улетали от места пуска на 25—30 километров. А этот самолет упал в 5—6 километрах от позиции.
— Летчик катапультировался, — вспоминает Трушечкин, — и нам было видно, как он спускался на «крыле» — новой по тем временам форме парашюта.
Его взяла группа захвата:
Среди вещей была летная книжка — это две сложенные пополам картонки. На ней фломастером было написано: Джон Сидни Маккейн. Открыл ее — там разлинованные графы, в которых были записаны даты проверки парашюта. Последняя отметка была сделана накануне вылета. Я забрал книжку себе в качестве сувенира. Лежала она всегда среди «вьетнамских» фотографий, а потом во время многочисленных переездов затерялась.
Почему хорошо помню фамилию сбитого американца? Потому что это единственный реальный документ США, который держал в собственных руках и хранил потом много лет дома.
Абсурд голливудских сюжетов
Интересуюсь у Юрия Петровича:
— Многие голливудские боевики посвящены различным операциям «зеленых беретов», героев-одиночек в той войне. А какие-то попытки спецподразделений армии США, скажем, проникнуть на вашу позицию, совершить диверсию, освободить пленных были?
— Что вы! Даже таких разговоров не припоминаю. Правда, когда сбивали американский самолет, янки делали все возможное, чтобы спасти летчика. Старались всеми средствами обеспечить его отход к месту, где пилота мог бы подобрать, например, вертолет. На палубах авианосцев американцы всегда держали силы, готовые немедленно вылететь на помощь летчику, попавшему в беду. У каждого из них был пеленгатор, поэтому определить место нахождения человека не представляло большой сложности.
— А вообще, — продолжает Трушечкин, — американцы и о нас не забывали, давали о себе знать. Например, сейчас уже можно без опаски говорить, что мы слушали «Радио «Энтерпрайз». Мощная радиостанция этого атомного авианосца вела на русском языке свои передачи, которые мы слушали, настроив приемники. Удивляло, что противник даже наших командиров знал по именам…
Повод для воспоминаний
Спустя много лет, в 1986 году, Трушечкин краем уха уловил по телевизору сообщение, что некий Джон Маккейн баллотируется в сенаторы штата Аризона. А когда сказали, что его самолет был сбит во Вьетнаме советской ракетой, а он был в плену — все сомнения развеялись. В период недавней предвыборной шумихи в США ветеран войск ПВО вновь вспомнил свои вьетнамские победы…
— И много их вообще было? — интересуюсь у собеседника.
— В моем личном деле значатся 5 уничтоженных американских самолетов, не считая «беспилотников», награжден орденом Красной Звезды.
Ракетчики не видят результаты пусков: ракеты улетали от места пуска на 25—30 километров. А этот самолет упал в 5—6 километрах от позиции.
— Летчик катапультировался, — вспоминает Трушечкин, — и нам было видно, как он спускался на «крыле» — новой по тем временам форме парашюта.
Его взяла группа захвата:
Его взяла группа захвата:
Во вьетнамской тюрьме Hoa Lo с Маккейном обращались наравне с другими американскими военнопленными — ненавидели за сожженые напалмом деревни. Он пытался несколько раз покончить с собой, не давали... А лучше бы дали! Сколько войн и смертей можно было избежать!
За сбитый самолет Маккейна ракетчик Трушечкин получил орден Красной Звезды и тысячу рублей прибавки к пенсии.
За сбитый самолет Маккейна ракетчик Трушечкин получил орден Красной Звезды и тысячу рублей прибавки к пенсии.
Мак молодец. Настоящий герой. Совецкие свиньи сцыкуны прикрывающиеся конгами.
Я бегу по выжженной земле,
Гермошлем захлопнув на ходу,
Мой "Фантом" стрелою белой
На распластанном крыле
С рёвом набирает высоту.
Вижу голубеющую даль,
Нарушать такую просто жаль,
Жаль, что ты её не видишь.
Путь наш труден и далёк,
Мой "Фантом" несётся на восток,
Делаю я левый поворот,
Я теперь палач, а не пилот.
Нагибаюсь над прицелом,
И ракеты мчатся к цели,
Впереди ещё один заход.
Вижу в небе белую черту,
Мой "Фантом" теряет высоту,
Катапульта - вот спасенье,
И на стропах натяженье,
Сердце в пятки, в штопор я иду.
Только приземлился, в тот же миг
Из кустов раздался дикий крик.
Желтолицые вьетнамцы
Верещат в кустах, как зайцы,
Я упал на землю и затих.
Вновь иду по проклятой земле,
Гермошлема нет на голове.
Сзади дулом автомата
В спину тычут мне солдаты,
Жизнь моя висит на волоске.
Кто же тот пилот, что меня сбил, -
Одного вьетнамца я спросил.
Отвечал мне тот раскосый,
Что командовал допросом,
Сбил тебя наш летчик Ли Си Цын.
Это вы, вьетнамцы, врёте зря,
В шлемофоне чётко слышал я -
Коля, жми, а я накрою,
Ваня, бей, а я прикрою,
Русский ас Иван подбил меня.
Где-то там вдали родной Техас,
Дома ждут меня отец и мать.
Мой "Фантом" взорвался быстро
В небе голубом и чистом,
Мне теперь вас больше не видать.
Мой "Фантом" взорвался быстро
В небе голубом и чистом,
Мне теперь вас больше не видать.
сдох и [мат] с ним
По еврейньюс показали интервью нескольких вьетнамцев, которых хоть и бомбили, но этого фуфела они любят.
Есть версия, что Маккейн прототип одного из герое мульт фильмов студии Диснея Утиные истории и Черный плащ в конце 1980-х годов. Вы не верите? А фамилия откуда взялась? Зигзаг Маккряк (в оригинале: Launchpad McQuack), который бил все самолеты подряд и его все прощали за эти летные происшествия.
МакКейн сдался в плен, по сути предал страну - именно поэтому и проиграл в президентской гонке, не этот бы факт - и не было бы у америкосов черного президента, а так на дебатах Обама спросил у людей - Хотите ли вы, чтобы страной управлял человек, который один раз уже предал родину сдавшись в плен? И рейтинг Джона упал до плинтуса. Но по чесноку Обама стал президентом незаконно : Он не был рожден в США, а по закону - должен
Статья хорошая, если это действительно правда.
Только вот не совсем понятно, причем здесь "позор"??? Ну летел, ну сбили, кто от этого застрахован?... В чем позор-то?
Что, всех, кого сбивают, обязательно клеймить позором? Какое-то однобокое рассуждение...
Военные считают : сдался - позор, надо было как мужику - биться до конца, или застрелиться, как-то так
это для вау эфекта. что бы побольше привлечь внимания.
Военные так не считают, но именно так думают особисты.
Расскажешь про пендосских военных советников в Анголе, Гватемале, Никарагуа, Пакистане etc? Или стыдливо завалишь ипало?
И потом, какое отношение чурка имеет к нашим солдатам? А про ваших никакого разговора не шло!
Про нищенскую пенсию Трушечкина перебор. Была знакома с двумя летчиками. Оба на пенсии, отлетали еще при СССР. Один из них с боевыми вылетами - пенсия у него на тот момент была около пяти моих зарплат.
У меня брат двоюродный служил штурманом на Ту-16 и Ту-22М на Западенщине. После развала СССР дембельнулся и приехал на родину. На квартиру ему деньги МО дало, но вот с пенсией были большие проблемы: платили мало и не регулярно. Пришлось даже куртку летную меховую продать. Работать устроился. Сейчас пенсия хорошая, с внуками сидит.
тесть на кукурузнике летал - пенсия раза в 4 больше чем у моего бати - токаря..
Так ведь Трушечкин не лётчиком был, а ракетчиком (сейчас это называют - войска ПВО).
Знакомый - капитан-вертолётчик (Ми-24), в отставке в 1996-го. Афганистан и Чернобыль, 2 ордена. Пенсия - 55 тысяч.
Дед полковник в отставке, умер 6 лет назад, пенсия была около 1000$
@Модератор Fishki.net
Разжигание межнациональной розни. В принципе, вся ветка подходит под это.
Ну тут товарищ пытается доказать, как плохо в России жилось пока Маккейн был жив.
а как связан маккейн с тем как живется в РФ? Он русских ненавидел и не скрывал этого...
См.выше
ты про то что при Ельцине было 4 ярдера ,а при ВВ 106?
Дада прям потриот России! Интересно где он был и что говорил в 96
Как и любой стране, хоть сенатор, хоть президент, выражают мнение тех, кого он представляет. Если есть заказ на русофобию, расизм, локальную войну, те, кто будет проталкивать эти идеи в сенате или конгрессе, найдутся. Не было бы Макккейна, был бы кто-то другой. Посмотрим кто станет у них новым главным русофобом (публичным, я имею в виду).
Маккейн не был никогда русофобом. К Русским он относился хорошо. Ему не нравилась только внешняя политика Российской власти.
Ругать американца за то, что он выражает интересы Америки - глупо.
Все относительно в этом мире. Для американцев он герой, для наших ура-патриотов русофоб номер один. Конечно многие его высказывания в адрес России были с оттенком паранойи, но учитывая его биографию и годы плена это объяснимо. Пускай он, мягко говоря, не был другом России, мне стыдно читать гадости и проклятия от своих соотечественников после смерти этого человека.