Четыре цвета одного рассвета. Синий. Обзорка Монахово (10 фото)

Чёрный тут: https://fishki.net/2774435-chetyre-cveta-odnogo-rassveta-chyornyj-obzorka-monahovo.html
Фиолет тут: https://fishki.net/2775592-chetyre-cveta-odnogo-rassveta-fiolet-obzorka-monahovo.html

Один только царь - синеокий Баргузин да его златоволосая жена - царица Селенга печалились: не было у них детей.

Каждую ночь снился царю один и тот же сон: влетит в окно птица-заряница, хлопнет крылом о крыло, обернется стройной девушкой и расчесывает ему кудри перламутровым гребешком. Никому про тот сон царь Баргузин не сказывал, чтобы царице Селенге не проговорились, - очень уж подозрительной была, к собственной тени мужа ревновала.

Отправился раз царь Баргузин в дремучие леса погулять, кручину развеять. Шел-шел. Вдруг видит: сидит на кусточке та самая птица-заряница. Решил поймать. Подкрался, а она на другой кусточек перепорхнула. Так и пошло: он - к ней, она - от него... Завела в глушь - неба не видно.

Хлопнула птица-заряница крылом о крыло, обернулась стройной девушкой.

- Узнал? - спрашивает.

- Узнал, - отвечает царь Баргузин. - Кто ты?

- Тайга, хозяйка лесов. Люб ты мне, вот и прилетаю в твои сны. Дочку и двух сыновей тебе родила! - Махнула кедровой веточкой, расступились деревья, и вырос перед гостем перламутровый дворец. Повела Тайга дорогого-желанного в богатые хоромы. Навстречу девочка и два мальчика выбежали.

- Батюшка пришел!

Тайга зарделась от счастья.

- Дочку Сармой назвала, - хвастает. - Старшенького - Култуком, а младшенького, как тебя, - Баргузином.

Устроили пир. Сарма отцу на колени забралась, ласково заглядывает в синие очи, смеется. Хозяйка лесов разливает царю Баргузину в перламутровую чашу пьяного дикого меда, уговаривает:

- Оставайся жить с нами. Детям отец нужен...

Отодвинул он от себя перламутровую чашу с диким пьяным медом и рассудил так:

- Не царское это дело - про свой народ забывать, гордую царицу Селенгу выставлять на посмешище. Не прилетай ко мне больше, милая Тайга. От детей не отказываюсь. Придут в гости, рад буду.

Горько заплакала хозяйка лесов, покатились хрустальные слезы по зеркальному полу - раздался нежный звон, будто на лугах голубые колокольчики запели. Подняла одну, протянула любимому:

- Возьми, пусть Селенга проглотит и запьет березовым соком. Родится мальчик, назовите Байкалом. Будет на кого под старость лет опереться...

Вернулся царь Баргузин домой, проглотила царица Селенга хрустальную слезинку, запила березовым соком и вскоре родила сына. Растет Байкал не по часам, а по секундам. Родители души в нем не чают, до того пригожий да послушный! Сарма, Култук и младшенький Баргузин к отцу в гости зачастили. Братца нянчат. Царица Селенга мужа в измене стала подозревать:

- Пришлые ребятишки-то на тебя пошибают! Откуда взялись? Тупит царь очи, молчит, как в рот воды набрал. Давай она Сарму, Култука и младшенького Баргузина выспрашивать, те и выложили:

- Наша матушка - хозяйка лесов, а батюшка - царь Баргузин... Помрачнела царица пуще тучи, напустилась на мужа:

- Коварный изменщик!

- Я не виноват, возмутился тот, - хозяйка лесов сама птицей-заряницей в мои сны прилетала, перламутровым гребешком кудри расчесывала. Наш Байкал из ее хрустальной слезинки родился... Помнишь, березовым соком запивала?

- Если так, - облегченно вздохнула царица Селенга, - пусть ребятишки у нас живут, но и про мать не забывают. Выходит, не чужие они Байкалу. Я тоже к ним привыкла, особенно к Сарме - шустрая девчонка!

Вымахал Байкал - шапкой звезды достает. И ум, и стать - все при нем. Сарма, Култук и младшенький Баргузин хоть и постарше его, но все еще из детских проказ не выросли. Теперь Байкал в оба за ними следит, чтобы где-нибудь беды не натворили. Царь Баргузин и царица Селенга радуются: серьезный молодец, такому и царство смело можно доверить, когда состарятся.

Поехал однажды Байкал на мамонте во зеленые луга песню иволги послушать и натолкнулся на дочь пастуха - Ангару. Сидит ненаглядушка под плакучей ивой, плетет венок из незабудок, а сарафан на ней радугой переливается. Глянули друг на друга и влюбились без памяти. Посадил Байкал свою суженую на мамонта и повез во дворец отцу-матери показать, родительского благословления попросить.

Царь Баргузин и царица Селенга его выбором остались довольны: милей и старательней Ангары во всем царстве невесты не сыщешь.

Стали свадьбу играть. Большой праздничный костер в ночь развели, чтобы вокруг него хороводы водить, молодых славить. И старого и малого пригласили на свадебный пир, а про Тайгу на радостях забыли.

Сарма, Култук и младшенький Баргузин шалят: подожгут от костра прутик и машут им, алые круги выписывают. Уголек возьми да и отскочи на сухую траву... Испугались шалуны и бросились в разные стороны. Охватило гудящее пламя смертельным кольцом веселую свадьбу.

А в это время хозяйка лесов - Тайга сидела в своем перламутровом дворце и горевала. Обидно ей, что на свадьбу не пригласили. Вдруг слышит, за окном глухари тревожно защелкали, мамонты заревели. Выбежала на крыльцо - обдало каленым дымом. Взвилась птицей-заряницей в ночное небо и ахнула: владения царя Баргузина горят! Огненные змеи ползут по хвойным распадкам вглубь дремучих лесов. Давай она причитать да плакать, хрустальными слезами пожар тушить. Не помогло. Решила тогда: «Если народ не могу спасти, спасу хотя бы леса...» И превратила царя Баргузина, царицу Селенгу, невесту Ангару в текучие реки, Байкал - в огромное прозрачное озеро, а подданных - в речушки и ручейки. Зашипели огненные змеи, наткнувшись на воду, и погасли.

Сарму, Култук и младшенького Баргузина в наказание за баловство разгневанная мать обернула в буйные ветры и предупредила, чтобы никогда не собирались вместе, иначе опять наделают бед.

Прошли века. Многое изменилось с тех пор: кончилось вечное лето, исчезли с лица земли мамонты, макушки гольцов покрыло нетающими снегами. Сибирь заселили тунгусы, вслед за ними на мохнатых лошадках прискакали из знойных степей буряты, а еще позже - вернулись далекие потомки поданных синеокого царя Баргузина и златоволосой царицы Селенги, чудом уцелевших во время великого пожара. Выслеживая в дремучих лесах соболя или изюбря, нет-нет да и увидят охотники птицу-заряницу. Промелькнет между деревьями и канет бесследно. Боится хозяйка лесов Тайга на глаза людям показываться: жестокие времена наступили - убьют.

То березкой, то осинкой в тихий час крадучись выйдет на обрывистый берег прозрачного озера, подолгу любуется на свое отражение и удивляется:

- До чего же Байкал на меня похож!

Оно и понятно: он же из ее хрустальной слезинки родился.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка. - Улан-Удэ, Бурят. кн. изд-во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы. - Иркутск, Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1991