Невельск (Хонто). Город вдоль берега (54 фото)

В 1849 году, в ходе своей Амурской экспедиции, он впервые прошёл весь Татарский пролив, таким образом доказав, что Сахалин по ту его сторону - остров. Невельской самовольно основал крепость в устье Амура, сумел убедить правящие круги в необходимости поднять российский флаг над Сахалином и дожил до того дня, когда эта мечта стала явью. В истории Сахалина оставили след де Фриз и Лаперуз, Резанов и Крузенштерн, Головнин и Редзо Мамия, но своеобразным хранителем острова в памяти его жителей остался именно Невельской.

Ну а Невельск - маленький городок (10 тыс. жителей) на Татарском проливе в 40 километрах южнее показанного в прошлой части Холмска: https://fishki.net/2857835-holmsk-maoka-lico-sahalina.html. Нынешнее название бывший Хонто получил в 1946 году "по разнарядке", но что-то в этом правда есть: Невельск - самый морской город Сахалина, база здешнего промыслового флота с "домашним" лежбищем сивучей, устроенный так, будто его проектировщикам вместо техзадания прислали ящик ламинарии. Каждому сахалинцу о Невельске известно две вещи: он очень ухоженный и очень бедный. А история Невельска мрачная, и три важнейших её события - кораблекрушение, землетрясение и сбитый пассажирский самолёт.

Из Южно-Сахалинска в Невельск автобус ходит каждую пару часов, и в нашем случае это был ПАЗик. Дорога до Невельска по всей длине асфальтовая, а в центре длинного тонкого города есть даже полноценный автовокзал. С окрестностями Невельск в принципе неплохо связан, на север по берегу в Холмск автобусы ходят 4 раза в день, а на юг, в сторону Горнозаводска, можно уехать и вовсе каждые полчаса-час. На юг мы и поехали, чтобы посмотреть там на маяк, венчающий мыс Лопатина:

Добрые пассажиры объяснили нам, где выходить, злой шофёр нехотя остановился, и мы обнаружили, что стоим на узком карнизе между серым шумным морем и зелёной горой, густо поросшей бамбучником. У моря нашлась пара домиков с лающими собаками, под горой - заросшая колея железной дороги. К маяку же вела лишь размытая дождями тропа сквозь бамбучник, крутизной добрых 45 градусов. Маяк, однако, действующий, да и наверху стоит пара небольших сёл - просто лестницу к автобусной остановке построить не судьба, а тропа по сопкам отходит от трассы в 3 километрах севернее. В общем, я махнул рукой и вскочил в обратный ПАЗик. В конце концов 17-метровый маяк японской постройки (1912-17) неплохо виден и снизу:

Ну а Невельск столь линеен, что пойдём мы по нему строго с юга на север. Столь же линейна и его история: прежде здесь было айнское селение с почти греческим названием Понто-Кэси, которое японцы на свой манер переиначили в Хонто. Территория будущего города отошла к префектуре Маока (Холмск), и на рубеже 1910-20-х годов Хонто и Маока стали городами-соперниками: Карафуто был нужен незамерзающий порт на согретом тёплым течением Татарском проливе, и гавани обоих городков годились на эту роль примерно в равной степени. Хонто первым построил порт, но пока здесь занимались пирсами и брекватерами, в Маоке строили железную дорогу. Не имея прямого выхода на губернскую Тоёхару, Хонто проиграл соперничество, и по-самурайски достойно смирился с ролью крепкого середняка - к 1935 году с населением 6,8 тысяч человек он замыкал десятку крупнейших населённых пунктов Карафуто. По-настоящему этот городок пошёл в рост, уже будучи Невельском - в 1946 году здесь был основан судозавод, в 1952 - база промыслового флота, и к концу 1980-х здесь жило почти 25 тысяч человек. Невельск сыграл немалую роль и в моей собственной судьбе: мой отец-гидробиолог в 1990-2000-х зарабатывал деньги в промысловых рейсах, чаще всего выходивших в Охотское море из Невельска. Но он видел Невельск другим - 2 августа 2007 года город был разрушен землетрясением, и хотя обошлось оно почти без жертв (погибли двое, причём один - от инфаркта), у 3 тысяч человек дома не подлежали восстановлению, а у 9 тысяч - требовали капитального ремонта. В течение нескольких лет после "землетруха" (такое определение я слышал от местных) Невельск был фактически выстроен заново:

А на его новый облик косвенно повлияли американцы - с их помощью на Сахалине осваивались нефтегазовые богатства охотских шельфов, а в областном центре посёлок Зима, он же Земляничные холмы или просто Американский городок строился для экспатов целиком по американским стандартам. Он и задал, видать, тон в Невельске, и первым впечатлением от городка стал квартал похожих на коттеджи малоэтажек (2008-09) под куполообразной зелёной горой.
О качестве новостроек я слышал очень разное: одни хвалят ("городок у нас раньше был убогий, теперь красииииивый стал! Вот только работы тут нет нех...я!"), другие проклинают ("стены пальцем проковырять можно", а то и "в квартирах фенолом воняет"), но рискну предположить, что на самом деле речь идёт просто о разных зданиях. В этих же домах у сопки даже 10 лет спустя подъезды радуют глаз своим ухоженным видом:

Этот квартал отрезан от города речкой Казачкой, и фактически оконечность Невельска не на берегу, а выше по долине - город остаётся линейным, но по распадку отворачивает от моря. По мосту Казачку пересекает историческая Южно-Сахалинская шахтная линия, в 1931 году связавшая по берегу Татарского пролива Хонто и Найхоро (Горнозаводск), где конечная станция по сей день зовётся Шахтой-Сахалинской. Движения тут нет уже много лет, а вот некоторый шахтёрский налёт на южных окраинах Невельска по сей день ощущается. По окрестным горам разбросано множество мелких шахт и разрезов, некоторые из них даже действуют, а по словам местных, всю добыча угля тут держат какие-то гости с Кавказа:

За Казачкой вверх по распадку уходит улица Яна Фабрициуса. По ней стоит немного пройти, чтобы увидеть во дворе здания у автобусной остановки памятник (1994), маленький, скромный и страшный. Он посвящён 269 пассажирам "Боинга-737" рейса KAL-07 Нью-Йорк - Анкоридж - Сеул, 1 сентября 1983 года сбитого советским перехватчиком над морем в 60 километрах от Невельска.

Историю этой катастрофы и её геополитический контекст я уже рассказывал в посте о Южно-Сахалинске, с аэродрома Сокол близ которого на перехват неопознанной цели взлетал Су-15 капитана Геннадия Осиповича. А здесь не хочется думать о геополитике и гадать, что же погубило ни о чём не подозревавших людей в ночном небе над Монероном - тупая советская демонстрация силы, подлая американская провокация или же просто чудовищная ошибка сродни техногенных катастроф. Здесь, над эпитафией, где каждый погибший увековечен на его родном языке, хочется просто снять шапку.

Со следом авиакатастрофы соседствует след землетрясения - севернее устья Казачки раскинулась Новая Земля. Невельск тогда тряхнуло так, что твердь тут поднялась почти на метр. У южной окраины города натурально всплыл из морских волн обширный бенч - участок прибрежного дна. Пользы от Новой Земли в сущности никакой - над водой она поднимается на считанные сантиметры, в шторм скорее всего прохлёстывается от края до края, а приливы и отливы меняют её площадь в несколько раз. Но зато с неё отличные виды:

На маяк Лопатина, например:

Или на огромные суда, в долгом между Юго-Восточной Азией и Северо-Западной Америкой пополняющие у сахалинских берегов запасы топлива, воды и продуктов.

Отмель, между тем, тянется и дальше, и в ветреный день порождает роскошные волны:

С силой врезающиеся в Брекватер, то есть волнолом - крупнейший японский памятник Невельска и крупнейшее подобное сооружение на всём Сахалине. Он строился в 1915-27 годах из вулканического камня, который добывали на острове Монерон, и если бы стройка закончилась к 1921 году, скорее всего вместо "Процветающей Маоки" в японской прессе фигурировал бы "Процветающий Хонто". Железная дорога сюда через горы также вышла бы дешевле, чем Хосинэн. Но в Маоке портовая инфраструктура уже была, туда и вывели железную дорогу, а запоздало построенная в Хонто лучшая гавань Карафуто так и осталась на вторых ролях.

Южный брекватер длиной 340 метров с появлением Новой Земли превратился фактически в мол, да и сам поднялся с 6 до 7 метров над поверхностью воды:

Северный Брекватер длиной 1150 метров по-прежнему обособлен от берега:

Под защитой брекватеров - порт с лесом мачт промысловых судов и погрузочным терминалом угля местных шахт:

Дальше и сам город - длинная тонкая ламинария между берегом моря и крутым склоном сопок. В самом широком месте Невельска нет и 200 метров, а кое-где он сужается до единственной улицы с прилегающим по одной стороне кварталом. Тянется эта ламинария на 8 километров, но раз в 20-30 минут её из конца в конец пересекает городской автобус:

Выше - лишь отдельные домики, но думается, при наличии машины жить в них красиво. Над центром же висит деревянная церковь:

Но путь до неё не близок. Центр Невельска под защитой брекватеров открывает небольшой и очень красивый памятник (1967), посвящённый третьей, а хронологически наоборот первой трагедии Невельска:

19 января 1965 года в Бристольском заливе Берингова моря у берегов Аляски случился сильнейший шторм, застигший флотилию советских траулеров с плавбазой "Николай Исаенко" во главе. Получив предупреждение, суда стали отходить на север, под защиту ледовых полей. Температура воздуха стремительно упала до -21 градуса, а ветер достигал 35 метров в секунду. Штормовой вал был траулерам по силам, но проявилась другая беда - обледенение. Проще говоря, там, куда била волна, на таком морозе и ветру возникала наледь, порождавшая опасный крен. На глазах у команды траулера "Уруп" перевернулся "Бокситогорск" из Находки; на его киле оставалось два человека, которых вскоре сбросило волнами в море, и лишь одного из них - мастера добычи Николай Охрименко, - успели поднять живым. По окончании шторма флотилия недосчиталась ещё трёх судов - в холодной пучине бесследно исчезли траулеры "Севск", "Себеж" и "Нахичевань" из Невельска, точное место гибели которых не определено до сих пор. Экипаж СРТ ("средний рыболовный траулер") - 25 моряков, но в пределах флотилии моряки часто переходили по каким-то делам с судна на судно (например, капитан плавбазы покинул "Бокситогорск" буквально накануне шторма), и всего в ту страшную ночь холодное море забрало 106 человек, 70 из которых были невельчанами. Та катастрофа в истории отечественного промыслового флота была не первой и не последней, но крупнейшей и по потерянным судам, и по человеческим жертвам. Нынешний памятник - реплика (2010), оригинал же, простояв 40 лет, был расколот всё тем же землетрясением.

На другой стороне улицы - церковь "Призри во смирение", с обоими мемориалами трагедий:

А по соседству с монументом - парковка и смотровая площадка. Главную достопримечательность Невельска мы не увидели просто потому, что действует она с конца зимы по начало лета, и к августу от неё простывает и след. Эта достопримечательность - сивучи, с 1960-х годов устроившие себе лежбище прямо на городском брекватере:

Сивуч, или северный морской лев - одно из крупнейших ластоногих: до 2,5 метров длиной и до 1 тонны весом. Беглым взглядом он похож на моржа без бивней, но беглым взглядом не разглядеть самую забавную деталь - закрученные трубочкой уши. Сивучи живут только на севере Тихого океана, на холодных берегах России, Японии, США и Канады, и для нашего Дальнего Востока они такой же символ, как тигр, медведь или краб. Лежбищ, между которыми сивучи кочуют по мере брачного сезона и выведения щенков, по Сахалину, Курилам и Камчатке разбросано множество, и только в городах их целых два - здесь и в Петропавловске-Камчатском. Зимой на невельский брекватер приходят секачи (крупные самцы) и делят его на участки-"гаремы", к весне на них подтягиваются самки, а к лету все они расходятся по другим лежбищам, одним нагуливать мускулы до следующего брачного сезона, другим - растить щенков. По словам местных, в реале лежбище - мягко говоря не самое приятное зрелище: едят сивучи рыбу, гадят здесь же, вонища стоит на всю гавань, а орут (хрюкают) морские львы "как пять свиней!". Я когда-то видел лежбище моржей на острове Вайгач - но гораздо дальше. Красивые фотографии зимнего Невельска с действующим лежбищем есть, например, у bepowerback, а хмурое апрельское лежбище крупным планом, с лодки, и ещё пяток красот в окрестностях до кучи - у Сергея Первухина. На смотровой площадке - три инфостенда (про самих сивучей, про их среду обитания и про мусор в мировом океане), красноречивая инсталляция из проволоки в виде набитого мусором сивуча и подзорная труба. Последняя, как ни странно, работает, причём совершенно бесплатно. Вот только в августе видно в неё лишь бакланов...

А мы продолжаем путь. Главная улица Невельска на юге называется Береговая, но за церковью и тощей речкой Невельской становится улицей Ленина. Меня озадачила пустая пятиэтажка - такое ощущение, что её было начали реновировать, а потом, на фоне общей депопуляции города, предпочли просто расселить жильцов по другим домам. На самом деле это единственная жилая заброшка Невельска - визуально сахалинские города обезлюдевшими в 2-3 раза не выглядят.

В основном Невельск радует глаз - ухоженные дома, чистые тротуары с мощными бордюрами, цветники тут и там и обилие свежей краски:

Сталинской архитектуры в Невельске, как и в Холмске, хватило на единственный квартал, да и то лишь по одной стороне улицы:

Во дворах с одной стороны грузят уголь:

С другой - лежит на газоне мотобот с гордо реющим флагом:

Приближение центра выдаёт возрастающая концентрация памятников. Слева - стела побратимства (1989) с японским Вакканаем. Братца там определённо считают конченным алкашом, ибо русские в ближайшем к России городе Японии представлены в основном пьяными моряками, вырвавшимися на изобильный берег с судов. Якоря отмечают крыльцо Сахалинского морского колледжа, где немалая часть этих моряков проходили подготовку, а рядом с колледжем - памятник Невельскому (1977), в городе его имени не единственный:

За колледжем раскинулась уютная, но невзрачная в непроницаемом сайдинге площадь Ленина. Администрация тут за моей спиной, а за спиной Ильича (1961) - музей:

Где в Невельске подкараулят сивучи - никогда не угадать наверняка:

Примерно здесь же располагался и центр японского Хонто, от которого не осталось ничего, кроме брекватеров. Советские десантники заняли его 24 августа 1945 года без боя - шли они в Отомари (Корсаков), да были застигнуты тут непогодой. Снос же японской застройки в мирное время вовсе не идеологией был обусловлен, а тем, что строили японцы тогда из каркасов и тонкой фанеры. Самым красивым зданием Хонто была полиция:

А мэрия красиво нависала над вокзалом:

Западная железная дорога Карафуто, то есть линия Хонто - Нода (Невельск - Чехов) была проложена по берегу Татарского пролива в 1918-20 годах, и до строительства Шахтной линии (фактически частного подъездного пути) станция Хонто оставалась конечной. При Советах и в начале 1990-х тут ходил пригородный поезд, но сейчас осталось только грузовое движение. Причём не такое уж редкое - по дворам небольшой товарняк прогрохотал буквально у нас на глазах:

За железной дорогой обнаружилась заброшенная лестница, ведущая натурально в никуда, и вот такая пара табличек. По отдельности они в Невельске висят на каждом шагу - с моря может прийти цунами (оно и в 2007 году было, только маленькое-маленькое), а сопки от землетрясений и дождей могут рухнуть на город. Поэтому в случае чего от синей таблички надо бежать без оглядки вверх от моря, а от жёлтой - к морю вниз. Но здесь... здесь какой-то экзистенциально безвыходное место, с которого в случае ЧЕГО бежать некуда. "Не влезай - убьёт, и влезай - убьёт, всё равно убьёт, всё равно убьёт..."

Лестница, как уже говорилось, выводит практически в заросший тупик, откуда, кажется, раньше была дорога в парк отдыха. А к церкви Рождества Богородицы (1994-98), одной из самых на Сахалине симпатичных, мы поднимались по серпантину Нагорной улицы.

Самое удивительное здесь - преемственность: православный храм стоит на месте синтоистского храма Хонто-дзиндзя. Как я понимаю, он сгорел ещё в 1936 году и восстановлен был где-то в другом месте, а здесь осталась беседка для любования городом и пара кома-ину, простоявших до 1970-х годов.

То ли новостройки, то ли просто реконструированные здания внизу - не какие-нибудь торговые центры, а поликлиника, библиотека, музей, администрация. С торговыми центрами, впрочем, в Невельске тоже всё в порядке - но они правее края кадра, там же и автовокзал. За домами и угольным портом хорошо просматриваются оба брекватера:

Бревенчатый дом - уже в порту за забором. В Южно-Сахалинске и Корсакове такие же точно здания занимают кафе:

За брекватерам - всё те же два судна, каждое из которых крупнее любого из городских зданий:

А японский маяк на мысе Лопатина неплохо виден и отсюда, внешне ничем не отличаясь от советских или царских маяков:

Спустившись, продолжаем путь. Из окон этих пятиэтажек должен открываться вид рыбного порта, с земли же его оказалось просто неоткуда снять:

Граффити на заборе:

Искусство предыдущей цивилизации:

Напротив - ещё один памятник Геннадию Невельскому (1996). Два памятника не Ленину на один город - случай для России редчайший. Но дело тут не столько в открытии пролива: в 1808 году его уже описал японский землемер Риндзо Мамия, и составленная им карта, опубликованная в Голландии в 1847 году, Невельскму накануне экспедиции была известна. Неизвестной оставалась только глубина пролива (Мамия путешествовал на лодке), и Невельской доказал не факт его существования, а доступность для морских судов. Однако вклад Геннадия Ивановича в географию России не был теоретическим. В ходе своей Амурской экспедиции Невельской без спросу заложил Николаевск-на-Амуре, и в стольном Петербурге спецкомиссия грозилась за самовольную экспансию разжаловать его в матросы. Николай I, однако, написал на докладе резолюцию "Где раз поднят русский флаг, там он спускаться не должен". Нижний Амур стал частью России, а Невельской весь остаток жизни добивался от российских властей присоединения Сахалина. Порой он прибегал даже к таким уловкам, как подделка писем русских старожилов, якобы изгнанных из Кусункотана (нынешний Корсаков) японцами. Амурская экспедиция кончилась в 1855 году, тогда же Сахалин стал русско-японским совладением. В 1874 году Невельской получил звание адмирала, в 1875 году застал установление полного русского контроля над Сахалином, а в 1876 году - умер, не успев увидеть, как его остров мечты превратился в каторжный ад, куда разве что подвижник Чехов отправился по доброй воле.

Севернее центра Невельск сужается буквально до одной улицы, которая здесь называется Советской. Ниже - ковш (гавань) рыболовецкого колхоза "Заветы Ильича":

А выше - кварталы в тени сопок. Но строились они, видать, для работников того же колхоза - мозаичные панно стоят по обе стороны Советской улицы:

В конце улицы - очень странный дом неясного возраста:

И небольшой памятник Защитникам Отечества, поставленный в 1991 году:

В экспрессии поз и живых лицах чувствуется рука не казённого скульптора, а творческого самородка. Сахалин таковыми вообще богат: в Охотском я уже показывал деревянные корабли моряка на пенсии Александра Медведева, а этот монумент изваял механизатор Невельской базы тралового флота Владимир Радченко. Памятников Великой Отечественной на Сахалине мало и они без эпитафий, так как местные "защитники отечества" в те годы гибели у Мидвея и Гуадалканала, а прежде бомбили Пёрл-Харбр и резали мирных китайцев в Нанкине. Но нынешнее сахалинцы прибыли с материка, а стало быть и здесь у каждого в роду кто-то "убит подо Ржевом" (Севастополем, Сталинградом, Берлином...).

Кольцо у памятника кажется выездом из города, но на самом деле город тянется ещё на пару километров. Вдоль моря - очередной район для пострадавших от землетрясения, и судя по архитектуре, строил его тот же подрядчик, что и Земляничные холмы.

Море, однако, до страшного близко:

У стелы с Гагариным дорога раздваивается - по асфальту через горы в Южно-Сахалинск или по грунтовке берегом на Холмск.
За морем же в 70 километрах от Невельска лежит Монерон - крошечный (7 на 5 километров) островок, с которого не видно другой суши, кроме одинокого вулкана Расири (1721км) в 120 километрах южнее на Хоккайдо. Как я понял заочно, Монерон - это такие эрзац-Курилы для тех, у кого нет на их посещение времени. Что-то вроде Шикотана с поросшими бамбучником безлесными сопками, живописными скальными бухтами, остатками японских поселений и современной комфортабельной турбазой. Айны называли островок Тадомосири ("Остров сивучей"), а японцы, в другом прочтении тех же иероглифов - Кайбато. На карты же его нанёс и вовсе в 1787 году Жан-Франсуа Лаперуз, назвавший клочок суши в честь своего судового инженера Поля Моннерона (одна из букв "н" позже потерялась на картах). В 1920-х годах на Кайбато жило более 2000 человек, и все ловили тихоокеанскую сардину, более известную как иваси. Однако ивась склонен периодически пропадать лет на 20 - скачки его численности достигают 100 (!) раз... Так и случилось в 1930-е годы, и к моменту передачи СССР Остров Сивучей почти опустел. Интересно, что передача Монерона от страны к стране не фигурировала ни в каких договорах ни 1905, ни 1945 года, Монерон по умолчанию рассматривался вместе с Южным Сахалином, и я прямо удивлён, как японцы до сих пор не объявили его своим исконным... Ненадолго люди вместе с ивасём вернулись туда в 1950-е годы, но двадцать лет спустя ивась вновь оскудел, а в 1971 году остров ещё и тряхнуло так, что он изменил не только рельеф, но и очертания на карте. Последний постоянный житель Монерона уехал в 1972 году, и с тех пор остров как бы необитаем, а фактически его облюбовали как место отдыха сахалинские губернаторы. Для их покоя, якобы "по погодным причинам", Монерон периодически закрывают и ныне, но всё-таки буквально в последнюю пару лет на острове, с 2008 года занятом природным парком, стал активно развиваться туризм. Там много интересных объектов - скажем, морской грот, который молва "сделала" секретной базой японских мини-субмарин, или древнее айнское городище, известное как просто Святилище. Или Мост в никуда, связующий два обрыва перед водопадом. Не говоря уже о скалах, кекурах и мысах, о птичьих базарах, лежбищах нерп и сивучей и богатейшем подводном мире, который очень любят дальневосточные дайверы. Написано про Монерон довольно много - у Первухина, например, или у zizis, или на Сахалин-Инфо. Экскурсии на Монерон отправляются на комфортабельных катерах из Невельска, и стоят порядка 15 000 рублей на человека (из которых 9/10 - проезд), что, впрочем, всё равно куда дешевле основательной прогулки по Курилам. Но мы предпочли Курилы, и я решил, что ничего принципиального отличного от них на Монероне не увидим...

Напоследок - дорога до Холмска, куда мы, час простояв у выезда и так и не поймав попутку, ехали в битком забитом ПАЗике. Жёлтый бусик же стоит у распадка речки Салют, и привёз группу пожилых японцев полюбоваться на небольшой водопад в сотне метров от трассы.

В следующей части отправимся этим берегом из Холмска на север - в Томари.

Автор VARANDEJ