Как классики в Крыму отдыхали (18 фото)

Однако классики увозили из Крыма не только восторженные впечатления. Александр Сергеевич, например, в Крыму промотал все деньги и простыл, Булгакова укачивало на теплоходе, а Маяковский жаловался на комаров и грязные пляжи.

В бархатный сезон — время, когда, вплоть до начала прошлого века в Крым приезжала основная масса отдыхающих, прибывали и самые известные крымские курортники от литературы. Но как оказалось, тот период, который сегодня принято называть бархатным, раньше именовался иначе.

"Первоначально было три сезона, — объясняет крымский историк Андрей Мальгин. — Бархатный наступал сразу после Пасхи. Существует несколько версий возникновения этого названия: и по материалу одежды, и по тому, что в это время в Крым приезжало дворянство, вписанное в бархатные книги. Потом наступал ситцевый, самый бедный сезон — в июле-августе Крым посещала публика с доходами ниже средних.

А сезон с 15 августа и до середины октября назывался шелковым, в это время цены вырастали в пять- шесть раз, приезжала самая богатая публика. Как раз поспевал виноград, и этот сезон еще назывался виноградным. Но со временем шелковый сезон стали называть бархатным из-за мягкой погоды".

Это в стихах великий классик называл Крым "брегами прекрасными", зато в письмах — "стороной важной и запущенной". Ступив на крымскую землю в августе 1820 года вместе с семьей Раевских, поэт успел пожить в Гурзуфе, побывать в Керчи, Феодосии и Бахчисарае.

"В Гурзуфе не принято было отдыхать до того, как в 1881 году герцог Ришелье не построил здесь дом, где в последующем останавливалась вся путешествующая знать, — рассказывает завотделом музея им. Пушкина в Гурзуфе Светлана Дремлюгина.

В этом же доме провели три недели и Раевские вместе с Александром Сергеевичем, пребывавшем в южной ссылке. За проживание и питание у Ришелье не нужно было платить. Тем не менее, Пушкин умудрился поиздержаться и писал к брату с просьбой выслать ему денег".

Сам поэт писал о времени, проведенном в Гурзуфе, следующее: "...жил я сиднем, купался в море и объедался виноградом. В двух шагах от дома рос молодой кипарис; каждое утро я навещал его и к нему привязался чувством, похожим на дружество".

И. К. Айвазовский "А. С. Пушкин на берегу Чёрного моря"

21-летний Пушкин с младшим на два года Николаем Раевским развлекались, как могли, ведь тогда Гурзуф, даром что был популярнее Ялты, не мог предложить культурного досуга.

"Дегустировали вина, катались на лодках и лошадях. Однажды они за четыре дня добрались верхом из Гурзуфа в Бахчисарай. В дороге Александр Сергеевич простудился, но даже лихорадка не помешала ему заметить, сколь красива легенда о “фонтане слез” и сколь удручающе само состояние ханской резиденции. Позже он написал в письме: "Я обошел дворец с большой досадою на небрежение, в котором он истлевает, и на полуевропейские переделки некоторых комнат", — рассказывает Светлана Михайловна.

Понятие пляжного отдыха во времена Пушкина уже существовало, но отличалось от современного. "Загорать было не принято. В моде была светлая кожа. А купаться, по мнению врачей, можно было только до 11 утра и не дольше пяти минут.

Есть сведения, что Пушкин умел плавать, а еще — что они с Раевским из оливковой рощи подглядывали за дамами. Тогда еще не придумали купальные костюмы и погружались в воду неглиже.

Николай Горлов. “Пушкин в семье Раевских”.

Еще ходили слухи, будто Александр Сергеевич в Гурзуфе воспылал любовью к одной из дочерей Раевских. Он действительно увлекся, но не одной, а всеми четырьмя сестрами, но любви ни к одной из них он не испытывал. Зато его очень впечатлила некая молодая татарка из ближайшего села".

Антон Чехов, пожалуй, был самым известным крымским курортником. "Доходило до того, что мошенники по пути в Ялту выдавали себя за него, флиртовали с барышнями, а до Антона Павловича потом доходили слухи о его якобы безнравственном поведении", — рассказывает научный сотрудник музея Чехова в Ялте Алла Головачева.

В 1888 году писатель впервые приезжает в Крым. Его поезд приходит в Севастополь. Оттуда в Ялту нужно было добираться на лошадях. "Ехали или один день, делая остановку у Байдарских ворот для обеда, или два дня с ночевкой у Байдарский ворот, — рассказывает Ирина Ганжа. — Перекладные брички с парой лошадей до Ялты стоили 7,32 руб., фаэтон парой — 15 руб., тройкой лошадей — 20 руб. (средняя зарплата рабочего в это же время 14 руб. — Авт.)".

В этот визит Антон Павлович посетил Георгиевский монастырь, позже приезжал в Феодосию, Коктебель, Бахчисарай. А когда врач сообщил ему неутешительный диагноз, Чехов принимает решение переехать в Крым, климат которого считался полезным для больных туберкулезом.

Поначалу Ялта не нравилась Антону Павловичу, в письмах он называл ее помесью чего-то европейского с чем-¬то мещански-ярморочным: "Коробкоообразные гостиницы, в которых эти рожи бездельников-богачей с жаждой грошовых приключений, парфюмерный запах вместо запаха кедров и моря, жалкая, грязная пристань…"

Позже Чехов начинает называть Ялту "теплой Сибирью" за скуку, царящую в городке в любое время года. В первые приезды писатель останавливался в гостиницах, но уже в 1898 году купил небольшой (800 саженей) участок на окраине Ялты. Земля обошлась Чехову в 4 тыс. руб. Уже через год Антон Павлович переезжает в готовый дом с матерью и сестрой. Здесь пишет и общается с заезжими писателями: Толстым, Горьким, Сулержицким.

А вот привычные для сегодняшних курортников развлечения Чехов позволить себе не мог. Загорать было не принято, а купаться запретил врач.

"Уже поселившись в Ялте, Чехов купил дачу в Гурзуфе (теперь отдел нашего музея) и стал владельцем кусочка берега с пляжем, — рассказывает Алла Головачева. — В письмах он не раз упоминал, что там будут отдыхать его родные. Но сам писатель пляжем ни разу не воспользовался. В то время морские купания проходили под наблюдением медика. А он не рекомендовал писателю водные процедуры".

Своим первым вояжем к крымским берегам Михаил Афанасьевич обязан Максимилиану Волошину, пригласившему Булгакова с женой в гости в Коктебель. "В июне 1925 г. писатель с женой Любовью Белозерской сели на поезд и через 30 часов сошли на станции Джанкой, откуда через семь часов шел поезд до Феодосии", — рассказывает крымский литературовед Галина Кунцевская.

Добравшись до Коктебеля, чета Булгаковых прогостила у Волошина больше месяца, успев приобщиться к местному чудачеству — собиранию полудрагоценных камешков, которое Булгаков охарактеризовал как "спорт, страсть, тихое умопомешательство, принимающее характер эпидемии". А вот в нудистских возлежаниях на пляже и походах в горы, которые ввел в моду Волошин, чета Булгаковых участия не принимала.

"На обратном пути Михаил Афанасьевич с женой отправились на пароходе в Ялту, на котором их сильно качало, отчего писателю было нехорошо. Вечером они отплыли из Феодосии, а рано утром увидели Ялту и отправились на дачу Чехова, которая уже стала музеем и где мечтал побывать Булгаков", — объясняет Галина Кунцевская.

В своих воспоминаниях Михаил Афанасьевич пишет, что в Ялте им пришлось снять слишком дорогой номер в гостинице (других не осталось) за 3 руб. с человека в сутки. Средняя зарплата в это же время — 58 руб. На вопрос, почему не горит электричество, Булгаков услышал ответ: "Курорт-с!".

А вот строки о ялтинском пляже:

"...он покрыт обрывками газетной бумаги... и, понятное дело, нет вершка, куда можно было бы плюнуть, не попав в чужие брюки или голый живот. А плюнуть очень надо, в особенности туберкулезному, а туберкулезных в Ялте не занимать. Поэтому пляж в Ялте и заплеван...

Само собою разумеется, что при входе на пляж сколочена скворешница с кассовой дырой, и в этой скворешнице сидит унылое существо женского пола и цепко отбирает гривенники с одиночных граждан и пятаки с членов профессионального союза".

А вот еще о ялтинском торговом квартале:

"…магазинчики налеплены один рядом с другим, все это настежь, все громоздится и кричит, завалено татарскими тюбетейками, персиками и черешнями, мундштуками и сетчатым бельем, футбольными мячами и винными бутылками, духами и подтяжками, пирожными. Торгуют греки, татары, русские, евреи. Все втридорога, все "по-курортному", и на все спрос".

Громогласный футурист бывал в Крыму шесть раз. "Наверное, это была генетическая любовь, — рассуждает Галина Кунцевская. — Ведь в Крыму жили его дед и бабушка. Впервые он приехал в Крым в 1913 году, посетив Симферополь, Керчь и Севастополь с выступлениями. Затем бывал в Ялте и Евпатории".

В 1920 году декретом Совнаркома было решено использовать крымские дачи и дворцы для оздоровления трудящихся, и, начиная с 1924 г., Маяковский ежегодно приезжает в Крым, чтобы выступать перед курортниками-пролетариями.

"Особенно ему нравилось в Евпатории, — рассказывает Галина Кунцевская. — Обычно он жил в гостинице "Дюльбер". Выступал не только в концертных залах. В санатории "Таласса", например, эстрадой послужила терраса, к которой вынесли даже лежачих больных на кроватях".

В начале 20-х годов проживание в "Талассе" и "Дюльбере" обходилось в сумму от 162 до 300 руб. (средняя зарплата в это же время — 58 руб.) Правда, за проживание Маяковский не платил, о чем сам упоминал в письмах: "Получил за чтение перед санаторными больными комнату и стол в Ялте на две недели".

Те строки, которые выдавал на-гора поэт о крымской природе ("Хожу, гляжу в окно ли я — цветы да небо синее, то в нос тебе магнолия, то в глаз тебе глициния"), о санаториях ("Людей ремонт ускоренный в огромной крымской кузнице"), и просто о курорте ("И глупо звать его "Красная Ницца", и скучно звать "Всесоюзная здравница". Нашему Крыму с чем сравниться? Не с чем нашему Крыму сравниваться!") служили Крыму отличной рекламой.

Однако сам Маяковский, оказывается, замечал на полуострове не только хорошее. Вот, например, что он писал о пляжах:

"Простите, товарищ, купаться негде: окурки с бутылками градом упали, — здесь даже корове лежать не годится. А сядешь в кабинку — тебе из купален вопьется заноза-змея в ягодицу".

Возмущал поэта и ассортимент евпаторийского рынка:

"...хоть четверть персика! — Персиков нету. Побегал, хоть версты меряй на счетчике! А персик мой на базаре и во поле, слезой обливая пушистые щечки, за час езды гниет в Симферополе".

И, в конце концов, Маяковский выдает Крыму убийственное резюме: "Страна абрикосов, дюшесов и блох, здоровья и дизентерии".

Леся Украинка написала в Крыму одни из самых романтичных своих произведений ("Бахчисарай", "Ифигения в Тавриде", "Айша и Мухаммед"). Но ездить сюда ее заставляла не муза, а тяжелая болезнь — туберкулез костей.

По указаниям доктора поэтесса приезжала на полуостров трижды: с матерью в 1890 г. она отдыхала в Саках, с братом — в Евпатории год спустя, и в 1907-м — с мужем в Балаклаве и Ялте.

"Во времена Леси Украинки лечение на Мойнакских грязях было процедурой, которую не все здоровые могли вынести, — рассказывает научный сотрудник Евпаторийского краеведческого музея Людмила Дубинина. — Человека укладывали на цементированные площадки, обмазывали глиной с головы до ног.

Так он лежал, потел и не мог пошевелиться. Потом нужно было еще лежать обмотанным простыней. Так вот сейчас все это занимает двадцать минут, а в те времена — больше двух часов. Эти процедуры очень тяжело давались Лесе Украинке, и она писала в письмах, что от них ее самочувствие ухудшилось".

Процедуры были не только изматывающими, но и дорогими. Курс грязелечения в 1910 г. стоил 45 руб. — для простых людей (больные лежали по несколько десятков в одном зале) и 130 руб. — для пациентов побогаче (процедуры проходили в отдельной комнате). А ведь приходилось еще каждый день платить 5—15 руб. лечащему врачу. Для сравнения: корова в те годы тоже стоила 5 руб.

Лечили поэтессу еще и водными процедурами, но уже в Евпатории. "Курортники проходили в надстройку над водой, из которой можно было спуститься в воду. Там раздевались и окунались. Раздевались — это, конечно, громко сказано. Купальные костюмы были очень закрытые: длинные рубахи для мужчин и короткие платья для женщин", — рассказывает Людмила Дубинина.

В 1907 г. Леся Украинка приезжает с мужем в Севастополь. Но затем, по совету врачей, пара перебирается в Ялту, где поэтесса вновь лечится и вновь напрасно. Своей сестре она пишет: "... здесь я дошла до такого состояния, что лежала в городских скверах — настолько кружилась голова". Возможно, поэтому Крым отразился в произведениях Леси Украинки отнюдь не курортными настроениями.

Вот, например, что она пишет о путешествии на плато Ай-Петри: "Солнце палящее сыплет стрелы на мел белый, ветер вздымает порох, душно... ни капли воды... это будто дорога в Нирвану, страну всесильной смерти..."…

Крымский историк, директор Центрального музея Тавриды Андрей Мальгин, поясняет, что в 1783 г., когда Крым присоединили к России, климат его считался нездоровым.

"Русские люди были убеждены, что, кроме лихорадки, здесь получить ничего невозможно. Поэтому путешественники прибывали в Крым не на курорт, а за впечатлениями. Первой сюда приехала Екатерина II в 1787 году. Тогда она и назвала Крым лучшей жемчужиной в ее короне", — рассказывает Андрей Витальевич.

Амазонская рота встречает Екатерину II в Крыму.

По его словам, в качестве лечебного ресурса полуостров начал использоваться в 20-х годах XIX века, когда открылись свойства сакских грязей. Саки, таким образом, стали первым курортом в Крыму.

"Дома здесь первоначально строили представители знати: Воронцов, Бороздин и им подобные. Это было дорогостоящее увлечение. А массовое паломничество в Крым начинается в 50-х годах XIX.

Ливадия стала царской резиденцией, после чего прокладывается железная дорога, строится первая гостиница "Россия". После этого приближенная ко двору публика начинает ездить в Ялту.

В 90-е годы был введен новый тариф. Железная дорога стала госпредприятием, что дало возможность уменьшить цену на билет, и в Крым начал ездить средний класс, — рассказывает Андрей Мальгин.

- Пути из Москвы до Симферополя и от Симферополя до Ялты стоили одинаково — около 12 рублей (при средней стоимости работы за день 20 коп.). Это было по карману средним чиновникам. А купцы, рабочие и крестьяне не ездили в Крым.

И дело было не только в деньгах. Просто в силу кругозора никому не пришло бы в голову бросать работу и хозяйство, чтобы ехать куда-то".

В конце XIX века ялтинские цены были на уровне московских. Особенно это касалось гостиниц и ресторанов при них. Например, в 1903 г. в первоклассной гостинице "Россия" в центре Ялты цены с ноября по август были от 1,5 руб. за сутки, а с августа по ноябрь — от от 3 руб. Для сравнения: земский учитель получал 25 руб. в месяц.

Ялта Крым. Набережная Ялты и гостиница "Россия" (1880-90 гг.).

В отеле "Ялта" (возле современной канатной дороги) номер обходился в сумму от 75 коп. до 5 руб. за сутки. В этом же году в московской гостинице "Боярский двор" номер стоил от 1,25 руб. до 10 руб. в сутки.

В ресторане ялтинского городского сада в курортный сезон завтраки из 2-х блюд стоили 75 коп. и подавались от 11 до 1 часа дня. Обеды из 2-х блюд – 60 коп., из 3-х – 80 коп., из 4-х – 1 руб., подавались с 13.00 до 18.00.

В кондитерской Флорена, расположенной на набережной Ялты напротив гостиницы "Мариино", в 1890-м году стакан чая стоил 10 коп., кофе — 15 коп., чашка шоколада с бисквитами — 25 коп., а порция мороженого — 25 коп. В это же время в Москве за 40 коп. можно было купить бутылку водки.


© Береговая Татьяна