Император в лагерях Сталина (6 фото)

Как и делал постоянно: трижды отставной император прославился не силой духа, а умением быстро приспосабливаться. В знак лояльности и «дружбы» он даже предложил СССР свои сокровища, которые уже в 2000-х гг. всплыли на частной выставке в Киеве.

Владимир Свержин рассказывает о том, как отставной император попал в советские лагеря, попытался стать коммунистом и как прошли его советские годы.

В древности в стольном граде Константинополе жила куртизанка и танцовщица Феодора. Она так очаровала местного государя, что тот сделал ее императрицей. Во время очередного, нередкого в тех краях восстания, когда муж призвал ее бежать и спасаться, Феодора презрительно ответила монарху: «Порфира — лучший саван!» и, энергично взявшись за дело, подавила мятеж. Фраза стала крылатой. Но мало кто из потомственных венценосцев в критический момент смог бы повторить ее с той же гордостью.

Среди тех, кто предпочел не стоять до конца, а смиренно капитулировать, был трижды император, генералиссимус Пу И. Если поглядеть на его портрет в парадном мундире, то можно предположить, что жизнь он провел в боях и походах. Но реальность была куда скромнее.

Император Пу И Айсиньцзюэло (по-маньчжурски Айсин Гиро — «золотой род») происходил из династии Цин, правившей в Китае с 1644 года. Род его пришел из Манчжурии, и представители его продолжали вместе с императорским титулом использовать и более древний — монгольского хана. Но во многом именно благодаря деятельности монархов этой династии сформировалось то, что мы именуем нынешним Китаем.

Родился Пу И 7 февраля 1906 года, а уже в 1908 был возведен на престол. Правившая до него императрица Цы Си заслуживает отдельного рассказа. Она — жестокая и беспринципная интриганка, фактически узурпировавшая власть, и мудрая правительница, буквально выдернувшая страну из многовекового Средневековья. Во второй половине XIX века приняла страну с луками и копьями, а оставила — с железными дорогами и бронепоездами, электричеством, телеграфом, современным флотом и даже рядом гражданских свобод. Если бы ее наследник вырос и успешно правил Китаем, она несомненно считалась бы великой государыней. Но все сложилось по-иному.

Императорская работа у Пу И не задалась. Вначале он до нее попросту не дорос. Тяжело повелевать страной с сотнями миллионов жителей, когда тебе всего два года. Правил страной его отец, князь Чунь. Неопытный в управлении огромной неспокойной державой, он пытался активно проводить реформы, но добился лишь того, что все чиновничество в провинциях вышло из-под контроля центра и власть монарха оказалась под угрозой.

В конце 1911 года в Китае произошла революция. Справиться с ней малолетний государь, разумеется, не мог, а регент оказался слишком слаб для решительных действий.

Уйдя от власти, он заявил:
Теперь я, наконец, дома с семьей и могу позаботиться о детях.

Забота сказалась быстро — уже 12 февраля 1912 года 6-летний император впервые отрекся от престола. Но остался жить в дворцовом комплексе «Запретный город» в Пекине на правах иностранного монарха. Однако в 1917 году в столице произошел новый переворот, и генерал Чжун Сюнь вновь привел к власти юного Пу И. Но спустя пару недель восстание было подавлено. Не успевший толком сообразить, что это было, император опять был лишен престола.

В течение последующих лет он, как и до того, проживал во вполне комфортабельных условиях в собственном дворце, привыкая изо дня в день улыбаться захватившим власть республиканцам. Однако в 1924 году вернувшиеся с советской военной службы китайцы решили, что революция не совсем настоящая, и выкинули Пу И из страны. С 1925 года сам бывший император и его «двор в изгнании» поселились в японской концессии в Тяньцзине, где вторично свергнутый монарх учился искренне улыбаться извечным врагам Китая и демонстрировать глубокую преданность приютившей его власти.

В 1932 году с деятельной помощью японцев из территории Китая было выкроено марионеточное государство, гордо именуемое Великой Манчжурской империей (Маньчжоу-Го). Для придания новоявленной «великой империи» убедительности хозяева возвели там на престол незадачливого императора Пу И. Конечно, теперь он подрос и вполне бы мог править, однако не для того его сажали на трон, чтобы он вмешивался в государственные дела. Да, теперь он был окружен почетом, «дружественный» император Японии жаловал ему ордена и дарил ценные презенты. У него даже были собственные министры и армия, но реального в этом правлении было не больше, чем огня в камине на холсте в каморке папы Карло. При каждом министре состояли японские заместители, реально занимавшиеся делами, а все командование маньчжурской армией носило подозрительно японские имена. Да и в Японии сам Пу И изначально числился лишь верховным правителем Манчжурии — по сути японским наместником.

Конечно, это было очередным ударом по самолюбию наследника драконьего престола, потомка основателя Манчжурии, но ему было не привыкать. Пожелай он сам заниматься государственными делами, заключать союзы с иными державами, японцы немедленно дали бы ему по рукам. Годы мытарств юного монарха сделали его скрытным, замкнутым и чрезмерно осторожным, чтоб не сказать боязливым. Он не верил в собственные силы, зато научился ловко приспосабливаться к быстро изменяющимся условиям и требованиям хозяев. Что и говорить, впоследствии это ему очень пригодилось.

Правление Пу И «Великой Манчжурской империей» закончилось в августе 1945 года, когда советские войска вступили в войну с Японией. Авторы книг военно-приключенческого жанра наверняка могли бы написать увлекательные романы о тайной спецоперации по захвату в плен императора и его свиты. Однако и тут Пу И не повезло — в реальности все было гораздо прозаичнее. Движимые собственными расчетами, а может, и обычным состраданием, японцы намеревались вывезти Пу И и его ближайшее окружение из страны, но не успели. Аэродром, на котором государь дожидался отправки на острова, был захвачен десантом наступавшей советской армией. Впоследствии сам император вспоминал об этом так:

До прихода Красной армии в Синьцзин начальник штаба Квантунской армии, генерал-лейтенант Хата Хикосабуро заявил мне, что война между Японией и СССР будет продолжаться, и приказал мне, и моей свите, и моему правительству эвакуироваться из Синьцзина. Я затягивал эвакуацию, т.к. не хотел эвакуироваться. Затем в Синьцзин прибыл генерал Ямада Отодзо и приказал мне и маньчжурскому правительству эвакуироваться в Тунхуа. Я собрал всех министров и сообщил им приказ командующего Квантунской армии об эвакуации нашего правительства в Тунхуа. Большинство из них не желало эвакуироваться. Все мы чувствовали себя бодро, затягивали эвакуацию, ожидали прихода Красной армии.

С этого момента у императора началась новая жизнь. Надо сказать, что советское руководство несколько растерялось, захватив подобный «трофей». С одной стороны, пусть и формально, но Пу И был главой воюющего государства. С другой, этот «недобитый аристократ» был настолько бездеятельным, что, кроме происхождения, вменить ему в вину было совершенно нечего. Сам он утверждал:

Скоро придет Красная армия и даст нам свободу и самостоятельное развитие, я расскажу ей правду о японском гнете над китайским народом, и мне и моей свите будет сохранена жизнь.

После некоторых размышлений советское командование решило, что сей генералиссимус, пусть даже отродясь не бывавший на поле боя, все же является высокопоставленным военнопленным, и распорядилось направить вновь отрекшегося Пу И из Читы, где он изначально находился, в Хабаровск, на «Спецобъект-45».

Это была своего рода комфортабельная зона, предназначенная для высшего командного состава. Кроме бывшего императора, здесь содержались 142 вражеских генерала и два адмирала. При этом Пу И и его ближайшая свита — восемь человек — размещались на втором этаже охраняемого здания, а японские военнопленные — на первом. Поэтому император, решивший дать показания против японских властей, всегда ощущал: стоит охране зазеваться — и соседи могут его попросту прикончить.

Такое понимание, конечно же, подтолкнуло императора к активному сотрудничеству с представителями советской власти, в том числе с советскими спецслужбами. Как утверждает современная казахская пресса, император даже был завербован офицером советской разведки Амиром Султановым. Тот хорошо знал китайский язык и сам походил на китайца, так что император сначала принял его за земляка. Но и узнав, что Султанов казах, остался весьма расположен к нему. Сомнительно, что такая вербовка действительно состоялась: как агент бывший генералиссимус имел весьма малое прикладное значение, но искать плотнейшего сотрудничества с новой властью Пу И подсказывал весь его жизненный опыт.

Если вербовка Пу И может быть военной легендой, то попытка императора вступить в коммунистическую партию — факт. В Москве, куда было отправлено его заявление, на него, должно быть, отреагировали нервным хохотом, в Хабаровск пришла телеграмма с отказом. Разочарованный Пу И спросил, были ли когда-либо прежде императоры в Коммунистической партии, получив ответ, что нет, тяжело вздохнул: «Я мог бы стать первым».

20 августа 1946 года Пу И прибыл в Токио для участия в Токийском процессе. Там, по утверждению газеты «Майнити Симбун»:

Пу И с исчерпывающей ясностью показал, что Маньчжоу-Го была игрушкой в дьявольских щупальцах Квантунской армии.

По сути на этом реальная значимость Пу И как ценного свидетеля была исчерпана, сам он это отлично понимал. Стараясь поднять себе значения для советской власти, бывший император решил по старому восточному обычаю преподнести ей ценный подарок и пожертвовал на восстановление разрушенного войной хозяйства СССР имевшиеся при нем сокровища.

Чтобы избежать наказания, я применил испытанный метод, — писал Пу позднее в своей книге «Первая половина моей жизни». — Поскольку мою судьбу решал Советский Союз, следовало снискать его расположение. И я под предлогом помощи послевоенному экономическому строительству передал Советскому Союзу мои драгоценности и украшения.

Следует заметить, «людоедский» сталинский режим до того даже не пытался наложить на них свою «когтистую лапу». По явно заниженным и скромным подсчетам, переданные золото и драгоценности оценивались более чем в 900 тысяч рублей. В письме лично к Сталину Пу И писал:

С чувством глубочайшей и величайшей искренности я позволяю себе просить Правительство СССР принять от меня драгоценности с тем, чтобы использовать их в послевоенном фонде восстановления и развития народного хозяйства СССР.

Правда, это было далеко не все, что на тот момент имел при себе отставной трижды император. Что-то было передано на хранение в местный буддийский храм. Наиболее ценные вещи прятал в чемодане с двойным дном его брат Пу Дэ и другие представители его свиты. Тем было велено прятать сокровища где только можно, так что однажды вышел конфуз: начальник охраны собрал китайских пленников и начал требовать объяснений, кто и зачем спрятал драгоценные украшения в моторе стоявшей во дворе неисправной машины.

Среди «подаренных» сокровищ, как утверждают некоторые исследователи, были и преподнесенные императором Хирохито священный меч и зеркало богини Аматерасу — покровительницы японского императорского рода. Факт созерцания Пу И этих национальных драгоценностей Японии действительно имел место быть, однако император Хирохито скорее сделал бы себе харакири, нежели передал эти сокровища кому-либо. Тем более своей марионетке Пу И. Так что можно предположить, что речь может идти лишь о копии настоящих реликвий (те, кто с этим не согласен, могут представить, как Николай II от щедрот своих дарит шапку Мономаха потомку последнего короля Речи Посполитой).

Вплоть до 1950 года Пу И со свитой жил в относительном комфорте на спецдаче Красная горка около Хабаровска. Однако Сталину куда важнее показалась дружба с Мао Дзэдуном, нежели содержание в плену бывшего, уже ставшего бесполезным, императора. Было принято решение выдать Пу И Китаю.

По утверждению полковника Клыкова, осуществлявшего передачу высокопоставленных пленников:
Пу И, члены его свиты, министры, генералы и бывшие чиновники правительства Маньчжоу-Го — всего 58 человек — переданы представителю правительства КНР вместе с принадлежащими Пу И и его свите личными ценностями.

Сказать, какие именно «личные ценности» были переданы вместе с ними, сегодня уже невозможно. Советский Союз утверждал, что это были те самые драгоценности, которые Пу И безвозмездно отдал на восстановление послевоенного хозяйства. Однако известно, что в 2003 году в Киеве состоялась частная выставка, в которой было представлено около 400 предметов из сокровищницы императора Пу И. Как они попали к нынешнему хозяину и что с ними стало, остается загадкой. Есть версия, что это некоторая часть драгоценностей из тех, что были спрятаны в буддийском храме, но это лишь версия.

Сам же бывший император в течение следующих девяти лет содержался в Фушуньской тюрьме для военных преступников. Но в 1959 году Мао Дзэдун широким жестом освободил Пу И как перевоспитавшегося. А спустя два года даже встречался с ним и имел долгую беседу. После освобождения Пу И поселился в Пекине. Работал в местном ботаническом саду, затем архивариусом в Национальной библиотеке, а с 1964 года стал членом политико-консультативного совета КНР. С благословения Мао он написал мемуары «Первая половина жизни». Должно быть, этот труд пришелся по душе Великому Кормчему, поскольку в 1966 году, во время Культурной революции, для которой Пу И был едва ли не первой мишенью, тот получил специальную государственную защиту.

Однако надолго эта охрана ему не понадобилась. В 1967 году бывший трижды император, бывший генералиссимус, бывший военнопленный и политзаключенный, несостоявшийся коммунист Пу И скончался от рака печени, не оставив после себя потомства.