Самый грозный "Офицер": приключения белого бронепоезда

Первые бронепоезда использовались ещё в Англо–бурскую войну — многие помнят их по буссенаровскому «Капитану Сорви–голове». Последовавшая полтора десятилетия спустя Первая мировая, правда, не упрочила их положения в умах военных. Бронепоезда стали массовыми, но решать задачи, типичные для Первой мировой могли лишь отчасти. Сплошной фронт и позиционная война резко снижали их ценность.

Но зато в Гражданской войне в России бронепоезда «зажгли» по полной программе. Защищённая и мобильная боевая единица, обладающая серьёзной огневой мощью, оказалась настоящей «палочкой–выручалочкой». Хаос Гражданской разрушил или тяжко повредил государство, промышленность, армию. Сплошные, практически непроницаемые фронты уступили место разрозненным отрядам. Даже лучшие из них, сведённые в бледное подобие армий времён Великой войны, редко могли образовать фронт без очевидно слабых мест. Что открывало серьёзнейшие возможности для дерзких рейдов.

Кроме того, ощутимо ухудшилась надёжность войск в целом. Происходящее вокруг с каждым годом всё больше напоминало постапокалипсис — что не могло не влиять на боевой дух. В таких условиях появление бронированного гиганта могло изменить расстановку сил — причём часто за счёт одного только психологического эффекта.

В августе 1918 года белые наконец–то взяли Екатеринодар (сегодняшний Краснодар). В числе трофеев были и готовые к бою бронеплощадки на железнодорожном ходу. Такое добро игнорировать не стали — тут же было сформировано несколько поездов. В том числе и «Офицер».
Вопрос с названием, правда, остаётся не совсем ясным. Ряд исследователей (и автор беллетризированных мемуаров Георгий Пронин, участвовавший в боях на бронепоезде), утверждает, что «Офицером» бронепоезд стал в ноябре 1918–го. Другие называют август.

«Офицер», как и большинство ему подобных поездов, не был постоянен по своему составу. Какие–то вагоны и бронеплощадки временно отцеплялись, какие–то уничтожались в боях, какими–то, наоборот, укрепляли «Офицера». Вначале вооружённый пулемётами, он имел лишь одну 76–мм пушку, причём на открытой платформе, прикрытую лишь орудийным щитком. Затем количество орудий выросло до трёх.

Ходил «Офицер», разумеется, не один. У бронепоезда имелся свой «обоз» — вспомогательный состав с запчастями, элементами пути и ремонтниками. Несколько вагонов со шпалами и рельсами тащил и сам «Офицер» — и, как выяснилось, не зря.

Однажды «вспомогатель» навлёк на себя артиллерию красных — его «угольный» чад сильно выделялся на фоне нефтяного паровоза самого «Офицера». Удачное попадание разнесло на куски паровоз «обоза». Он загорелся, а пламя быстро перекинулось на остальные вагоны. «Офицер» при этом успел забраться довольно глубоко в тыл красных, и теперь требовалось как можно быстрее отступить. Тут–то и пригодились шпалы с рельсами — команда бронепоезда в экстренном порядке построила обходной путь, и была такова вместе с «Офицером».

«Офицеру» угрожала не только неприятельская артиллерия. Противник нашёл, как ему казалось, эффективное средство против бронепоездов — железнодорожные брандеры. Для этого брался паровоз, который не жалко. На него грузилось несколько пудов взрывчатки, на буфера ставились детонаторы, после чего локомотив–камикадзе пускался в сторону противника — на железнодорожном пути было практически невозможно промахнуться.

Первая встреча с таким брандером, произошедшая весной 1919 года, застала «Офицера» врасплох. «Красный» паровоз двигался не очень быстро, но останавливать его было нечем — тогда ещё бронепоезд не имел переднего орудия. Оставалось одно — удирать. Однако набрать с ходу нужную для отрыва скорость не получалось — поезда двигались почти одинаково, а красный брандер медленно, но верно сокращал расстояние.

Ситуацию спас машинист «Офицера», прыгнувший на неприятельский паровоз. Затем последовал бешеный рывок в кабину, завершившийся дёрганьем кулисы, отвечающей за сбавление хода.

Позже нашёлся способ борьбы с паровозами–самоубийцами — железнодорожная колёсная ось на передней платформе. Стоит её сбросить посреди пути, и «бешеный паровоз», как называли красные брандеры на «Офицере», будет остановлен.

Первого июля 1919 года в полусотне километров от Белгорода «Офицер» попал в серьёзную передрягу. Завязалась артиллерийская дуэль сразу с двумя красными бронепоездами. Проблемой было даже не это, а то, что удачно пущенный снаряд красных разрушил полотно и отсёк путь к отступлению. А орудийный боекомплект самого «Офицера» подошёл к концу.

Но «Офицер» имел в запасе ещё один актив — зловещую репутацию. Только за март на его счету был захваченный красный бронепоезд «2–й сибирский» и бронепоезд «Власть Советам». Последним командовала 23–летняя левая эсерка Людмила Мокиевская. Меткий снаряд белого бронепоезда попал точно в будку машиниста, не оставив красной командирше никаких шансов.

Решив, что терять больше нечего, командир «Офицера» приказал идти на сближение. Красные, увидев, что неприятель уверенно пополз к ним навстречу, решили, что у него есть какой–то козырь в рукаве, и поспешили ретироваться. Это дало белым время починить пути и убраться, пока не поздно.

Смерть, возрождение и снова смерть


«Офицер» активно воевал и наносил красным ощутимые потери. Но никакая боевая единица не может существовать вне контекста Гражданской войны в целом. Так и наш бронепоезд — отступая с терпящими поражение за поражением белыми, в феврале 1920–го он пришёл в Новороссийск, где вскоре был взорван при мартовской эвакуации.

Правда, «Офицер» был возрождён в Крыму на базе другого поезда. Вторая итерация знаменитого состава храбро сражалась, но исход был предопределён. Двадцать девятого октября настал и его черёд — в отличие от предшественника, крымский «Офицер» погиб в бою.