Самая глупая авиакатастрофа в истории: как в Самаре разбился Ту-134 (9 фото)

Рейс №6502 из Свердловска в Грозный был будничным. Взлет прошел без эксцессов, также, как и последующей час полета до места промежуточной посадки — аэропорта города Куйбышев (ныне Самара). И здесь командир корабля решил продемонстрировать членам экипажа свое мастерство, поспорив, что сумеет выполнить посадку вслепую — по приборам.

Не менее странным кажется поведение второго пилота, штурмана и инженера, которые согласились на подобную авантюру. Перед заходом на посадку Клюев закрыл обзорные окна со своей стороны шторками и приступил к снижению. Но, как оказалось, ориентироваться только по показаниям приборов не так просто, поэтому к земле самолет подходил на слишком большой вертикальной и горизонтальной скоростях, к тому же с «тангажем» — попросту «клюнув носом».

Больше всего в этой истории удивляет уровень безответственности со стороны всех членов экипажа. Второй пилот явно видел, что сближение с землей носит аварийный характер, но предпринимать ничего не стал. На высоте 35 м командир корабля понял, что снижение идет не по плану и попросил помощника открыть окна, но было уже слишком поздно.

Ту-134 с силой ударился о взлетную полосу с нагрузкой в 4G. Конструкция самолета не выдержала. Первыми «сложились» шасси, а затем на два куска распался и корпус самолета. По инерции «стотридцатьчетверка» еще проскользила по аэродрому около 300 м и загорелась из-за вытекшего из баков горючего.
Аварийно-спасательная служба аэродрома оказалась на месте практически сразу же, но спасти удалось немногих. Из-за того, что во время крушения самолет перевернулся, пассажиры оказались пристегнутыми в креслах и висящими вниз головой. 58 человек погибло, отравившись продуктами горения, так и не сумев отстегнуться и выбраться из-под обломков пылающего самолета. Еще 11 человек по той же причине скончались позже в больнице. Среди них был и второй пилот, который, осознав свою ошибку, бросился спасать пассажиров из салона.

Александр Клюев и другие члены экипажа отделались легкими травмами. Все они были отстранены от пилотирования, а командир экипажа (теперь уже бывший) получил 15 лет тюремного срока. После пересмотра дела наказание было уменьшено до 6 лет, которые виновный отбыл полностью, выйдя на свободу уже в совсем другой стране.

Сохранились фотографии этой катастрофы, сделанные начальником испытательной пожарной лаборатории В.В. Фрыгиным.

Надо понимать, что в советское время все авиакатастрофы были засекречены. На месте аварии тут же появлялись сотрудники КГБ, которые следили, чтобы никто не фотографировал. Одну из двух плёнок В.В.Фрыгину всё-таки удалось спрятать.

Из самолёта достают тела погибших

20 октября 1986 года в 15 часов 58 минут по московскому времени в аэропорту Куйбышев потерпел катастрофу самолет ТУ-134 Грозненского авиаотряда Северо-Кавказского управления гражданской авиации, следовавший по маршруту "Свердловск-Грозный". В момент происшествия на борту самолета находилось 85 пассажиров, в том числе 14 детей, и 8 членов экипажа.

Сразу же после аварийной посадки на борту самолета вспыхнул пожар. Аварийно-спасательной службой аэропорта и пожарными подразделениями г. Куйбышева пожар ликвидирован, спасено 16 человек из числа пассажиров и экипажа, остальные спасшиеся покинули горящий самолет самостоятельно или были вынесены экипажем. Непосредственно в момент катастрофы погибло 53 пассажира и 5 членов экипажа, госпитализировано 28 человек. Впоследствии в больницах скончалось еще 11 человек. Для расследования причин катастрофы в аэропорт Куйбышев прибыла правительственная комиссия.

Председатель Куйбышевского облисполкома В.А. Погодин

20 октября 1986 года погода в Самаре отличная, ветер 2-3 метра в секунду. На посадку заходит самолёт ТУ-134. Но что-то не так...Самолёт заходит на посадку слишком быстро и под слишком острым углом. Самолёт буквально врезается "брюхом" о бетонную полосу, стойки шасси ломаются, его тащит по полосе, затем заносит вправо, выносит на грунт и самолёт переворачивается. Правое крыло оторвалось, а левое сложилось вдвое. Корпус переломился на две части и на раскалённые турбины двигателей из топливных баков хлынул керосин. Начался пожар. Три стюардессы сгорели заживо. Рядом с их каютой хранился кислородный баллон, у которого выбило штуцер и раскалённая струя кислорода ударила прямо в них. От стюардесс остались только фрагменты черепов и берцовых костей.

"Вечером 20 октября я находился на дежурстве в поселке Береза. Неожиданно со стороны аэропорта раздался сильный хлопок, а еще через полминуты затрещала рация: всем свободным машинам срочно прибыть на взлетно-посадочную полосу. Когда мы въехали на территорию аэропорта, увидели переломившийся на две части самолет, его оторванное и горящее крыло.

Еще запомнилось, что из разлома в корпусе женщина протягивала ребенка, а из своей кабины выбрался летчик, немного отдышался - и снова полез в самолет. Вытащил кого-то на воздух – и снова внутрь, за пассажирами. Всего он спас несколько человек. Тем временем пожарные потушили все, что горело. А нас, прибывших по тревоге милиционеров, рассредоточили метрах в ста пятидесяти от разбившегося самолета и предупредили: за оцепление не пускать никого, кроме членов правительственной комиссии".

Погрузка трупов

Из самолёта выбежал мужчина в наручниках и отбежав от самолёта остановился. Оказалось, что из Грозного везли рецидивиста. И, хотя условия для побега были идеальными, он не стал убегать, а подождал, когда его заметят милиционеры.

Пять или шесть человек спаслись через люк в хвостовом отсеке, который открыл один из пассажиров. Но этот люк, как потом установила комиссия, стал причиной гибели ещё нескольких пассажиров, так как впереди был разлом через который шёл воздух. Создался эффект "печной тяги". Пламя и дым шли через весь салон, а так как обшивка салона выделяет при горении всякую дрянь, то пассажиры дышали этим и получали отравления

Перевёрнутый салон самолёта

Пожар был потушен в 17.44. На место пожара прибыли прибыли начальник управления пожарной охраны полковник А.К. Карпов и штаб пожаротушения УПО, в составе которого находился инженер этой лаборатории, а ныне начальник испытательной пожарной лаборатории В.В. Фрыгин, чьи фотографии мы и видим.

"Не все могли без содрогания созерцать такую жуткую картину. Многих от вида трупов и тошнотворного запаха горелого мяса сразу выворачивало.

При этом в салоне стоял такой удушливый запах от сгоревшей обшивки, что работать можно было только в противогазе. Когда я нырнул в закопченный разлом корпуса, сразу же увидел висящих у меня над головой мертвых людей, пристегнутых ремнями. Ведь самолет-то в ходе падения перевернулся, и все кресла с пассажирами в результате оказались вверх ногами и как бы на потолке. Многие трупы были совсем без одежды, а другие - только без обуви. Все это с них или сорвало потоком воздуха или сгорело в пламени.

Вижу, на ремнях висит девочка и вроде бы шевелится – значит, она еще может оказаться живой. Я ее взял на руки и стал пробираться обратно к выходу. Тут увидел еще одного ребенка в синем комбинезоне, лежащего на полу – то есть на потолке, в тот момент ставшим полом.

Там еще был воздух, и, значит, оставался шанс, что малыш выживет. Я уже нагнулся к ребенку, когда сверху прямо на меня стали падать мертвые люди. Двое рухнули прямо на малыша – здоровые такие мужики. Видимо, удерживающие их ремни расплавились, и тела один за другим посыпались на спасателей. Детей я все же вытащил, однако спасти их так и не удалось.

Я не только таскал трупы из самолета, но по долгу службы старался еще сделать как можно больше фотоснимков места происшествия. Я понимал, что они затем очень пригодятся при расследовании причин трагедии. Однако эта уникальная фотопленка чуть было не оказалась уничтоженной.

Дело в том, что почти одновременно с нами на место катастрофы прибыли сотрудники КГБ. А в наступившей темноте форма пожарных и кагэбэшников выглядела довольно сходно, и, видимо, поэтому без особых препятствий со стороны сотрудников госбезопасности мне в течение 15-20 минут удалось отщелкать почти целую пленку. Я снял и обгоревший самолет, и висящие на ремнях тела пассажиров, и погрузку трупов в машины.

Но вскоре кагэбэшники спохватились. Делая очередной кадр, я услышал у себя за спиной разговор: "Это что за фотограф тут ходит? На нашего он что-то не похож. Надо выяснить". Я тут же понял: пленку надо спасть. Не мешкая ни минуты, я забежал за машину, быстро перемотал на начало почти полностью отснятую кассету и вынул ее из аппарата.

Тут мимо как раз проходил один из знакомых мне бойцов пожарной охраны. Я отдал ему кассету и велел запрятать поглубже во внутренний карман, а вернуть попросил только мне лично и только по прибытии в Куйбышев.

Едва я вставил в аппарат новую пленку и сделал несколько кадров, как ко мне подошли сотрудники КГБ. Они проверили у меня документы, выслушали мои слова о том, что снимки будут нужны для следствия, но потом все-таки заставили открыть фотоаппарат и засветили пленку.

Они объяснили, что разрешение на фотосъемку выдано только сотруднику их ведомства, в связи с чем предупредили меня, чтобы я со своим аппаратом около самолета больше не вертелся. Стало быть, если бы я тогда вовремя не сориентировался и не спрятал бы пленку, то снимки разбившегося в 1986 году лайнера сейчас вряд ли бы кто увидел".

Валерий Фрыгин