18k
6 лет назад · 2 фото · 1199 просмотров · 13 комментариев
Блокада (2 фото)
Метки: #блокада #войны #ленинград #смерть
19 ноября 1941 года Военный Совет Ленфронта издал приказ №00409, согласно которому с 20 числа были введены минимальные нормы выдачи хлеба. Для рабочих это 250 грамм в день, детям и служащим 125 грамм в день. В ноябре 1941 года началась самая страшная страница в истории Ленинграда, тем больше понимаешь подвиг, который совершили его защитники. За то, чтобы город выстоял, они заплатили сотнями тысяч жизней.
тот самый приказ
дневная пайка
Будем помнить.
Будем помнить.
Метки: #блокада #войны #ленинград #смерть
страшно это всё... никогда! никогда это не должно повториться.
Умер, но не съел ни грамма выпекаемого хлеба. Похоронен на Шуваловском кладбище. Внесен в книгу памяти блокады Ленинграда.
Читал про него. Ужаснулся.
Голодный город. Голодные люди.
А у тебя практически неограниченный доступ к хлебу.
А ты умер от голода.
Железные люди!
Низкий поклон!!!
Мой дед принимал участие в разрыве кольца блокады.
А какая сука пост ТС-а минусует???
Минусят пиз....ки у которых отсутствие интернета самая большая проблема в жизни.
не обращайте внимания это "любители баварского"
Родная сестра моей бабушки прожила в Питере всю блокаду. Ее муж, кавторанг, дивизионом торпедных катеров командовал, Дорогу Жизни они патрулировали, пропал безвести, читай потопили катера. Так вот, родственница эта моя говорила до самой смерти, что не может наестся.
Сколько лет прошло,не могу читать без содрогания.Храни господь людей переживших этот ужас.
Самое страшное, что читал в жизни - "Сестра печали" Вадима Шефнера и "Ленка-пенка" Сергея Арсеньева. И если Шефнер - человек, сам прошедший Блокаду и написавший пробивающую до глубины души вещь, то как сумел Арсеньев - не блокадник, даже не воевавший - написать книгу о маленькой девчонке, выживавшей и помогающей выжить - не знаю... знаю только, что после прочтения готов был фашистов зубами рвать... И хер они когда нас победят - всегда найдутся люди с большой буквы, с огромной душой, ради которых не жалко и жизнь отдать.
Всем блокадникам - низкий поклон...
"...Вот в Ленинграде <…> был холод, жуткий, свирепый, и замерзающие кричали в обледенелых подъездах все тише и тише, долго, по многу часов… Он засыпал, слушая, как кто-то кричит, просыпался всё под этот же безнадежный крик, и нельзя сказать, что это было страшно, скорее тошно, и когда утром, закутанный до глаз, он спускался за водой по лестнице, залитой замёрзшим дерьмом, держа за руку мать, которая волочила санки с привязанным ведром, этот, который кричал, лежал внизу возле клетки лифта, наверное, там же, где упал вчера, наверняка там же сам он встать не мог, ползти тоже, а выйти к нему так никто и не вышел… И никакой ряби не понадобилось. Мы выжили только потому, что мать имела обыкновение покупать дрова не летом, а ранней весной. Дрова нас спасли. И кошки. Двенадцать взрослых кошек и маленький котёнок, который был так голоден, что, когда я хотел его погладить, он бросился на мою руку и жадно грыз и кусал пальцы… Вас бы туда, сволочей, подумал Андрей про солдат с неожиданной злобой. Это вам не Эксперимент… И тот город был пострашнее этого. Я бы там обязательно сошел с ума. Меня спасло, что я был маленький. Маленькие просто умирали…
А город, между прочим, так и не сдали, подумал он. Те, кто остался, понемножку вымирали. Складывали их штабелями в дровяных сараях, живых пытались вывезти власть все равно функционировала, и жизнь шла своим чередом странная, бредовая жизнь. Кто-то просто тихо умирал; кто-то совершал героические поступки, потом тоже умирал; кто-то до последнего вкалывал на заводе, а когда приходило время, тоже умирал… Кто-то на всем этом жирел, за кусочки хлеба скупал драгоценности, золото, жемчуг, серьги, потом тоже умирал сводили его вниз к Неве и стреляли, а потом поднимались, ни на кого не глядя, закидывая винтовочки за плоские спины… Кто-то охотился с топором в переулках, ел человечину, пытался даже торговать человечиной, но тоже все равно умирал… Не было в этом городе ничего более обыкновенного, чем смерть. А власть оставалась, и пока оставалась власть, город стоял..."
(С)
Стругацкие.
Шефнер Вадим Сергеевич > Сестра печали >
…Истинно вам говорю: война сестра печали, горька вода в колодцах ее. Враг вырастил мощных коней, колесницы его крепки, воины умеют убивать. Города падают перед ним, как шатры перед лицом бури. Говорю вам: кто пил и ел сегодня завтра падет под стрелами. И зачавший не увидит родившегося, и смеявшийся утром возрыдает к ночи. Вот друг твой падает рядом, но не ты похоронишь его. Вот брат твой упал, кровь его брызжет на ноги твои, но не ты уврачуешь раны его. Говорю вам: война сестра печали, и многие из вас не вернутся под сень кровли своей. Но идите. Ибо кто, кроме вас, оградит землю эту…