Ефрейтор открыл огонь, получив команду от оберлейтенанта Бернхарда Фреркинга. До американцев была всего пара сотен метров.
«Они были передо мной как на ладони. Я хорошо видел брызги от пуль и перепуганные перекошенные ужасом лица вражеских солдат. С первыми пришлось немного повозиться, чтобы понять, как следует накрывать их с первой же очереди, зато потом стало проще, — откровенничал ефрейтор в мемуарах. — Я дожидался, когда створки других десантных барж открывались, чтобы выпустить новую порцию серых фигурок, и начинал стрелять прямо в проём рампы... И всё же некоторым везло выползти на мокрый песок. Они метались, ползали и всячески пытались найти укрытие за трупами своих убитых товарищей, которыми уже был завален весь пляж. Но конические пули калибра 7,92 из моего MG 42 легко прошивали любое мясо...»
Десять убитых, двадцать, тридцать... Потом счет пошел уже не на десятки, а на сотни. Северло остановился только тогда, когда у него полностью закончились патроны.