Как это снято: «Девчата» (15 фото + 1 видео)

Начало 1960-х годов в СССР — время юности, энтузиазма и студенческих стройотрядов. Советский кинематограф того времени воспевал трудовые подвиги и комсомольскую романтику в бесчисленных производственных мелодрамах в стиле соцреализма. Честные трудяги перековывали лодырей и зазнаек и побеждали тяжелый быт ударным трудом.

Одной из таких стандартных и малоинтересных картин могли стать и «Девчата» Юрия Чулюкина, но в итоге они превратились в нечто большее — фильм о целом поколении советской молодежи, их устремлениях, переживаниях и, конечно же, о любви.

В основу сценария легла одноименная повесть писателя Бориса Бедного. Прошедший войну и немецкий плен Бедный по профессии был лесосплавщиком и отлично разбирался в фактуре. Поэтому «Девчата» своей достоверностью были непохожи на другие произведения в стиле соцреализма. Едва повесть Бедного, вышедшая в «Роман-газете», попалась на глаза молодому режиссеру Юрию Чулюкину, он сразу разглядел в ней потенциал настоящего кинохита.
Посоветовавшись с писателем, они решили развить «бытовую» тематику сюжета и добавить в него немного яркости. Бедный с энтузиазмом принялся за работу и очень быстро подготовил новый вариант сценария.

Никто заранее и не мог предположить, что будущее кино выйдет таким смешным. Худсовет «Мосфильма» счел работу очередной производственной комедией про исправление лодырей и зазнаек, но она оказалась куда глубже.

Комедию «Девчата» отличает одна удивительная особенность — в фильме нет ни одного отрицательного персонажа. Но автору сценария Борису Бедному и режиссеру Юрию Чулюкину все же удалось, по всем правилам драматургии, насытить сюжет конфликтами героев и заставить зрителей не отрываясь наблюдать за происходящим и сопереживать девчатам и юношам. Трудовые подвиги и комсомольская романтика были отнюдь не главной линией фильма. Чулюкин вывел на первый план лирические отношения героев, и именно это сделало фильм таким популярным.

По задумке режиссера «Девчата», должны были стать только первым фильмом в целой серии рассказов о каждой из героинь, но чиновники «Мосфильма» сочли картину «бытовой и мелковатой для советского экрана» и добро на продолжение съемок не дали. Уже в 1990-х годах в одном из своих интервью актриса Светлана Дружинина, исполнившая в фильме роль телефонистки Анфисы и «переквалифицировавшаяся» со временем в маститого режиссера, говорила о планах снять продолжение «Девчат», но проект так и остался нереализованным.

Подбор актеров для «Девчат» стал одной из самых больших проблем производства. Изначально режиссер Юрий Чулюкин планировал отдать главную роль своей жене — актрисе Наталье Кустинской. Она буквально влюбилась в героиню Тосю, едва прочитав повесть. Но художественный совет «Мосфильма» сходу отверг ее кандидатуру, сочтя Кустинскую «чересчур красивой» для роли простой девчонки. Свою порцию славы она получит годом позже, сыграв роль красавицы-актрисы в фильме Генриха Оганесяна «Три плюс два».

После многочисленных проб худсовет сузил число кандидатур до двух актрис — Надежды Румянцевой и Валентины Малявиной. С первого взгляда казалось, что Малявина больше подходила на роль юной Тоси — к моменту съемок ей исполнилось всего двадцать лет. Тогда как Румянцева уже разменяла четвертый десяток.

Однако Надежда Румянцева так качественно подготовилась к роли и сумела создать настолько гармоничный образ, что в итоге худсовет утвердил именно ее. Немалую роль в этом сыграло и то, что Румянцева уже снималась у Чулюкина в «Неподдающихся», и режиссер остался доволен сотрудничеством.

С главной мужской ролью тоже все оказалось непросто. Передовика Илью могли сыграть Вячеслав Шалевич, Юрий Саранцев, Юрий Белов и Владимир Трещалов. Чулюкин настаивал на выборе в пользу Трещалова, но руководство «Мосфильма» сделало ставку на «проверенные кадры» и «протолкнуло» на главную роль Николая Рыбникова. Ранее он удачно сыграл в других производственных фильмах — «Высота» и «Весна на Заречной улице». Статус народного любимца гарантировал успех будущей картине.

31-летний актер специально для «Девчат» сбросил 20 килограмма веса, чтобы выглядеть на экране моложе — этот подвиг оценила вся съемочная группа, и Чулюкин с готовностью принял его на главную роль.

Не все гладко складывалось у Рыбникова с Румянцевой — актеры, игравшие на площадке влюбленных, за кадром общались «с холодком». В какой-то момент дерзкая Румянцева даже вспылила: «Фильм называется „Девчата“, а, значит, главная роль в нем моя!». Зато соперникам отлично удавались сцены ссор, в изобилии присутствовавшие в сценарии.

С подбором остальных девчат тоже справились не без проблем. Рыбников, чувствовавший себя главной звездой, непременно хотел, чтобы роль Анфисы играла его жена Алла Ларионова. А вместо нее утвердили Светлану Дружинину. Это во многом определило натянутые отношения между ними на съемочной площадке. Руководство «Мосфильма» едва не забраковало Дружинину после просмотра первых отснятых сцен — она была слишком яркой, чтобы зритель мог поверить, что Илья ушел от такой женщины к «простушке» Тосе. Но Чулюкин отстоял Дружинину — она отлично вжилась в образ и прекрасно сработалась со всеми коллегами.

На роль Кати взяли Люсьену Овчинникову, близко дружившую в жизни с Надеждой Румянцевой, а роль третьей Тосиной соседки — Нади — досталась Инне Макаровой, сумевшей создать сложный образ своей героини, развив скупые сценарные наброски. «Маму Веру» сыграла Нина Меньшикова.

Главным успехом кастинга стало сотрудничество с ведущим оператором «Мосфильма» — Тимофеем Лебешевым, снимавшим «Кубанских казаков» и «Мичмана Панина». Ему удалось организовать съемки на высшем техническом уровне, и «Девчата» для начала 1960-х годов могли похвастаться отличной картинкой, выгодно отличавшей фильм от других работ.

К съемкам приступили в 1961 году. Интерьеры уральского поселка лесорубов тщательно выстроили в павильонах «Мосфильма». Там же высадили около 300 елей, на время превратив Мосфильмовскую улицу в кусочек уральской тайги. Актеры были в полном восторге — пять минут пешком от гримерной, и ты оказывался на съемочной площадке в «тайге». Но несмотря на такие дорогостоящие приготовления, нужной картинки заснеженного леса добиться никак не удавалось.

Тогда Чулюкин решил быстро отснять натурные сцены на Северном Урале в Пермской области в действующем леспромхозе. В самый разгар зимы съемочная группа прибыла на место, где лесхозовские специалисты принялись учить актеров водить трактора и орудовать бензопилой «Дружба», строго следя за техникой безопасности.

Очень скоро выяснилось, что снимать в таких условиях просто невозможно. Из-за жестоких морозов постоянно отказывала техника, операторы укутывали кинокамеры полушубками и грели керосинками, но это мало помогало. Гримеры жаловались, что красные носы и щеки актеров невозможно скрыть ни под каким гримом.

Из-за сильных морозов Рыбников едва не лишился главного актерского инструмента — своего языка. Сцену, в которой Тося, пробираясь через высоченные сугробы, несет вальщикам горячий обед прямо в лес, снимали в натуре — настоящий снег, заиндевелые пни и всамедлишный пар изо рта. Температура приближалась к отметке в минус 40 градусов. После нескольких дублей горячий суп в термосе успел остыть и когда герой Рыбникова сунул алюминиевую ложку в рот — она тут же примерзла к языку и пришлось отдирать ее вместе с куском кожи.

Тогда съемки решили отложить до более благоприятных условий, и ближе к лету Чулюкин переместился в Тверскую область, договорившись с руководством другого действующего леспромхоза. Чтобы превратить лето в зиму и создать аутентичную картинку, реквизиторы привезли сотни килограмм ваты и нафталина. Они укутывали ими бревна и посыпали ветки, трактора и краны покрасили известкой, чтобы сымитировать иней.

Клубы пара, врывающиеся в теплое помещения клуба с морозной улицы, создавали при помощи специального газа. Актеры морщились от едкого запаха, но стоически выносили все испытания ради искусства.

Основные натурные сцены отсняли весной и летом 1961 года, а финал — доснимали уже в августе на мощностях ялтинской киностудии. В Крыму потребовалось еще больше белой ваты и еще больше терпения. Актерам приходилось сниматься в теплых ватниках и полушубках на тридцатиградусной жаре. Гримеры в перерывах между дублями изводили целые упаковки салфеток, промакивая пот со лба киногероев.

Атмосфера внутри съемочной группы важна для любого фильма, но в случае с комедией она приобретает особое значение. Только искренне смеющиеся актеры могут заставить смеяться зрителя, и Чулюкину удалось это создать — многие актеры вспоминают свою работу на «Девчатах», как один из самых светлых периодов своей карьеры.

Со смехом вспоминает свои съемки в эпизодической роли Михаил Кокшенов, ставший впоследствии одним из самых известных российских комических актеров. В сцене, где передовик Ковригин пытается объясниться с Тосей, Кокшенов забегает в столовую, чтобы напиться воды. Он наливает из графина один стакан и выпивает его залпом, затем другой без перерыва. Театральная пауза длится невыносимо долго, Ковригин ждет, когда он наконец напьется и снова оставит влюбленных наедине.

Чулюкин заставил снять несколько дублей, и Кокшенов, кажется, напился воды на всю жизнь — с тех пор, по его собственным словам, он не может без содрогания смотреть на эти графины.

Непросто далась сцена, открывающая фильм, где суровый комендант в исполнении Михаила Пуговкина заселяет едва приехавшую Тосю в общежитие. «Живи!» — командует Пуговкин и ловко бросает через всю комнату подушку, так, чтобы она упала в изголовье тосиной койки.
На этот эпизод извели несколько сот метров пленки. Подушка никак не желала фотогенично приземляться в нужное место. И когда, наконец, разозленный Пуговкин, устав от бесконечных дублей, швырнул подушку, буквально не глядя — она упала точно в соответствии с режиссерским замыслом.

Романтичный «Старый клен» очень быстро вошел в привычный застольный репертуар советских граждан. Композиция стала непременным атрибутом народных праздников и сборных концертов и долгое время лидировала в «чартах» советской эстрады 1960-х годов. Один из самых запоминающихся вариантов был исполнен советской эстрадной певицей Майей Кристалинской.

Музыка к фильму, включая песни «Старый клен» и «Хорошие девчата» (также на стихи Матусовского), были выпущены на пластинках в середине 1960-х годов и пользовались большим успехом у покупателей еще очень долго после выхода самого фильма.

Премьерный показ «Девчат» состоялся 7 марта 1962 в московском Центральном доме кино. Это был лучший подарок к Международному женскому дню, традиционно широко отмечавшемуся в СССР. На премьеру пришли все члены съемочной группы, кроме принципиальной Инны Макаровой. Она обиделась на режиссера, который в последний момент вырезал грустную сцену, где Надя расстается со своим женихом Ксан Ксанычем.

Советские критики приняли фильм прохладно, сочтя картину «чересчур бытовой и мелковатой для советского киноэкрана», чиновники присвоили ему третью прокатную категорию, одобрив выпуск лишь 891 копии (что для огромного Советского Союза было весьма скромной цифрой). Однако зрители составили совсем иное мнение о картине — народ валом валил в кинотеатры.

Лидером советского проката в 1962 году «Девчата» не стали, выдержать конкуренцию с «Человеком-амфибией» и «Гусарской балладой», вышедшими в том же году, было непросто, но тем не менее фильм собрал почти 35 миллионов зрителей и быстро разлетелся на цитаты, превратившись в поистине народную картину.

В зарубежном кинопрокате картина получила название The Girls и взяла несколько наград на международных кинофестивалях: почетный диплом жюри Международного фестиваля фильмов для молодежи в Канне (Франция), почетный диплом Эдинбургского международного кинофестиваля (Шотландия) и приз за лучшую женскую роль на IV Международном кинофестивале в Мар-дель-Плата (Аргентина). Аргентинцы настолько впечатлились игрой Надежды Румянцевой, исполнявшей роль Тоси, что прозвали ее «Чарли Чаплином в юбке» — трудно придумать более почетное звание для комедийной актрисы.

Комедия Юрия Чулюкина «Девчата» могла стать одной из проходных картин, но превратилась в нечто большее. Режиссер поставил личные переживания героев выше важных общественных задач и создал поистине народный фильм. Лирическая история «Девчат» — одна из самых популярных советских лент, не теряющая своего шарма до сих пор.