Полюс недоступности (19 фото)

Передвижение во время бури. Австралийская антарктическая экспедиция, 1912 г.

Открытию Антарктиды 28 января исполнилось 200 лет, в честь чего 2020 год объявили годом этого материка, а несколько легендарных российских кораблей отправились в экспедицию по давнему маршруту. Пару веков назад путешествие на самый южный и одновременно самый холодный континент Земли было уделом полярников и ученых, сегодня экспедицию туда может позволить себе каждый, у кого есть время, желание и средства. О том, что довелось пережить покорителям Антарктиды за две сотни лет исследований в этом посте.

Зимовка на Южном полюсе обернулась для одного из участников советской экспедиции выбором между смертью и слабой, но надеждой на жизнь. После открытия станции Новолазаревской в 1961 году врач-хирург Леонид Рогозов заметил тревожные симптомы: слабость, быструю утомляемость и тошноту, а затем высокую температуру и острую боль в правом боку. 27-летний медик, находясь посреди крупнейшей пустыни мира, диагностировал у себя аппендицит.

Леонид Рогозов в процессе аппендэктомии.

Антибиотики не помогали, до СССР по воде было добираться как минимум месяц, а вылететь из Антарктики мешала буйная непогода и отсутствие самолета. Ждать помощи было неоткуда, и Рогозов решился прооперировать себя сам. В помощники он взял метеоролога, механика и начальника станции: первый выполнял роль медбрата — стоя рядом на коленях, зажимал ранорасширяющие крючки и подавал инструменты, второй — держал зеркало перед хирургом и одновременно пациентом, третий — контролировал операцию со стороны на случай, если кто-то из ее участников потерял бы сознание. Врач разместился на койке в полусидячей позе, слегка развернувшись влево и подтянув под углом в 30 градусов ноги, и вколол себе шприц с новокаином.
Сделав 10-сантиметровый надрез, Рогозов начал голыми руками, без перчаток, искать воспалившийся аппендикс, наклоняя вперед голову и перебирая собственные внутренности. Время от времени хирург ощущал сильное головокружение и слабость — тогда он делал перерывы примерно на полминуты. Еще до операции он бросил взгляд на своих помощников — их лица казались едва ли не белее тех белых халатов, в которые они были облачены. В какой-то момент врач нащупал увеличившийся в размерах отросток, способный разорваться в любой момент, и затем, собрав остаток сил, отрезал его, зашил рану и ввел в брюшную полость антибиотик. Операция завершилась глубокой ночью, продлившись один час и 45 минут.
Спустя семь дней Рогозов снял себе швы, еще через неделю приступил к работе, а через месяц — смог практически полностью восстановиться и заняться тяжелым трудом. Домой в Ленинград медик вернулся лишь в октябре 1962-го — завершил обучение в ординатуре, защитил диссертацию и до конца своих дней работал хирургом в ленинградских клиниках. Умер доктор на 67-м году жизни от осложнений после операции — в конце 90-х у него обнаружили рак легкого. В экспедициях Рогозов больше никогда в своей жизни не бывал — говорил, что выполнять работу, к примеру, метеоролога или водителя ему порой приходилось чаще, чем врачевать, — и с этим он смириться никак не мог.

Леонид Рогозов, вернувшийся из антарктической экспедиции.

Появившись на свет, маленький Эмилио Маркос Пальма еще не знал, что стал первым человеком, родившимся в Антарктиде — вне временных поясов и государственных границ. Его маму привезли на станцию Эсперанса на седьмом месяце беременности — аргентинка Сильвия де Пальма была женой Хорхе Эмилио Пальмы, главы аргентинского отряда местной армии. Их, как и несколько других супружеских пар, власти выслали на континент, чтобы проверить, реально ли обустроить в полярных условиях семейную жизнь. Вдобавок считалось, что, провозгласив о рождении своего гражданина в антарктической зоне, Аргентина сможет с большой уверенностью заявить о своих правах на эти территории.

Эмилио Маркос Пальма и его родители.

Мальчик весом 3,4 килограмма родился в разгар антарктического лета — 7 января 1978 года. Ни он, ни новоиспеченная мать ни в чем не испытывали нужды — продовольствия было в достатке, а первые дни жизни младенца, как и беременность Сильвии, шли под пристальным контролем медиков. К слову, чилийские власти, которых не меньше заботила территориальная принадлежность Антарктиды, тоже отправили на материк несколько пар, чтобы спустя время заявить о ребенке, не только родившемся в антарктических условиях, но и зачатом там же. После этого на Южном полюсе начался настоящий беби-бум — с тех пор там родились уже как минимум десять детей.

Антарктическая станция Эсперанса.

Споры по поводу первого «антарктидца» не утихают до сих пор. Есть мнение, что в действительности его рождение произошло еще в 1913 году — тогда на острове Южная Георгия, который входит в прилегающие к Антарктиде территории, появилась на свет Сольвейг Гунбьерг Якобсен. Ее отец Фритьоф Якобсен работал на местной китобойной станции. В последующие годы его жена Клара родила еще двух дочек — Сигне Фон и Осе. Сольвейг умерла в Буэнос-Айресе в 83 года, похоронили ее в норвежском городе Молде. Ее имя теперь носит одна из долин в массиве Винсона — самых высоких гор Антарктиды.

Сольвейг Гунбьерг Якобсен рядом с отцом у туши кита.

К заснеженным дорогам и лихой езде на санях с упряжкой хаски Осман привык с детства — первые два года жизни он отслужил на почте в Сибири. Судьба пса изменилась, когда его заметил главный кинолог британской антарктической экспедиции. В 1910 году его вместе с тремя десятками других собак доставили на барку «Терра Нова», которая под руководством полярника Роберта Скотта отправилась покорять Южный полюс.

Тренировка Османа.

33 ездовых псов посадили на цепь и разместили на мешках из-под угля прямо на палубе, их то и дело заливала морская вода из-за борта. В районе «неистовых пятидесятых» широт судно попало в зону сильнейшего шторма — одна волна ударила с такой силой, что затопила палубу и разбила цепь Османа — собаку унесло в океан. По загадочному стечению обстоятельств следующий поток воды принес пса обратно, один из членов экипажа смог выловить его из бушующей массы и вернуть на борт.

Ездовые псы на палубе.

Следующая его встреча со смертью произошла уже на суше: тогда вожака в упряжке и остальных десятерых псов разделила трещина во льду — Осману и еще двум собакам, медленно задыхаясь, пришлось в течение двух часов удерживать на ремнях целую упряжку, повисшую над пропастью. После этого хаски звали не иначе как Осман Великий. Пес благополучно вернулся на Большую землю и свою собачью жизнь доживал в новозеландском зоопарке.

Осман после возвращения из антарктической экспедиции.

Еще один четвероногий член экспедиции оказался на борту «Терра Новы» случайно — черный кот по кличке Негр незаметно пробрался на корабль и уснул, не подозревая, что станет талисманом путешествующих на нем полярников. Члены экипажа смастерили для него маленький холстяной гамак с одеялом и подушкой — кот спал там, раскачиваясь в такт волнам, и лакомился тюленьим мясом. Свои запасные кошачьи жизни ему пришлось расходовать неоднократно: как минимум дважды выпавшего за борт Негра вытаскивали из воды на шлюпке, а потом приводили в чувства при помощи бренди. Спасти его не удалось на обратном пути — полярники остановили корабль и искали кота в ледяной воде несколько минут, но поиски ни к чему не привели. В газетах тогда писали, что довольное мурлыканье Негра и его жалобное мяуканье навсегда замерли где-то в волнах.

Кот Негр.

Скованная льдом антарктическая земля всегда таила в себе смертельную опасность для тех, кто решался ее покорить, — ландшафт территорий слишком хорошо скрывает свои недостатки, в том числе гигантские расщелины. Попав в одну из таких, исследователь едва ли может рассчитывать на спасение. 14 октября 1965 года материк поглотил исследовательский аппарат вместе с путешествовавшим на нем экипажем британской полярной станции Халли.

Геодезист Дэвид Уайлд.

В тот день был сильный ветер — он поднимал с земли сугробы и раздувал снег по земле, мешая членам экспедиции адекватно оценивать окружающую обстановку. Трое мужчин — гляциолог Джереми Бейли, геодезист Дэвид Уайлд и врач Джон Уилсон — неслись по ледяной пустыне в кабине тягача, а четвертый член экипажа, Джон Росс, ехал на санях с упряжкой собак вслед за ними. В районе хребта Хеймефронт он внезапно понял, что ездовые остановились. Он огляделся и понял, что машина исчезла из поля зрения. Пройдя вперед, Росс увидел тягач, втиснувшийся гусеницами в большую трещину между льдов и наполовину смятый.
Полярник окликнул своих товарищей, но ответа ни из машины, ни из глубин щели не последовало. Спустя примерно четверть часа глухим голосом ему ответил Бейли. Буквально в нескольких словах тот сообщил, что Уайлд и Уилсон мертвы. Росс попытался спуститься в провал, предлагал обвязать пострадавшего веревками и поднять на поверхность, но Бейли лишь дважды повторил, что он «весь разбит». Внезапно Росс услышал из недр земли крик. Больше оставшемуся наверху в одиночестве полярнику уже никто не отвечал.

Застрявший ратрак.

Члены экспедиции за столом.

Гляциолог Джереми Бейли с братом.

Углас Моусон на привале.

Трое саней, 16 собак и 781 килограмм груза на 18 человек — таким составом австралийский геолог Дуглас Моусон планировал устранить все «белые пятна» на антарктическом побережье. Исследовательскую команду он разделил на шесть отрядов, у каждого из которых была своя миссия. Сам 30-летний ученый 9 ноября 1912 года двинулся в путь с опытными лыжниками Белгрейвом Ниннисом и Ксавье Мерцем — им предстояло добраться до дальнего побережья через материковые льды. По дороге их ждал снежный буран с порывами ветра до 112 километров в час и крутые склоны, на которых беспрестанно опрокидывались сани. Вдобавок собаки постоянно путались в постромках и проваливались лапами в трещины, а у одного из полярников внезапно нагноился палец и возник приступ снежной слепоты.

База австралийской антарктической экспедиции на мысе Денисона.

Кухонный уголок на экспедиционной базе.

Участники австралийской антарктической экспедиции.

Сесил Мадиган после снятия показаний приборов.

Спустя месяц во время перехода в зоне трещин Ниннис бесшумно провалился в 45-метровую расщелину вместе с нартами и запасами еды. Дыра в земле была настолько глубокой, что рассмотреть погибшего нельзя было даже в бинокль. Еще через три недели начал бредить Мерц: сказалась утрата палатки, посуды и скудный рацион — кусочки собачатины, крохотные порции шоколада или изюма и пеммикан. Утром 8 января австралиец нашел напарника мертвым.
До базы, куда через семь дней за учеными должен был приплыть корабль, оставалось еще 150 километров — их Моусон решился преодолеть в одиночку. Сшив из вещей погибшего парус для нарт и невзирая на жуткие боли в животе и почерневшую от обморожения кожу, он продолжил движение. 29 января обессиленный начальник экспедиции обнаружил на пути снежный гурий, а внутри него — мешок с провиантом и записку, датированную утром того же дня. В ней было сказано, что до базы еще 23 километра, один из отрядов успешно покорил Южный полюс, а часть команды остается на материке еще на год. Через пару дней Моусон добрался до базы и встретился с остальными членами экспедиции — результатами их работы стали 22 тома научных сведений. Австралиец позже признал, что вынужденная зимовка спасла ему жизнь.

Автор: Анастасия Супиченко