Казым. Этнографический парк-музей (25 фото)

В 15-17 веках сущестовало остяцкое укрепление, в 18-м веке на основе него был построен уже русский Казымский городок. После революции было образовано село. Здесь, на месте соснового бора, был построен небольшой социалистический городок. Это — здания школы, больницы, Дома народов Севера, библиотеки, ветеринарного, зоотехнического и агрономического пунктов, Красной показательной юрты, Красного чума, общественной бани, электростанции, производственных мастерских, радиостанций, жилых домов.
В состав сельского поселения Казым входят ещё две национальные деревни - Юильск (120 км от Казыма) и Нюмто (200 км). Да, вот такие здесь расстояния между населёнными пунктами. В Казыме, как приближенному к цивилизации месту, в 1990-е годы был основан этнографический парк-музей. В нём представлены постройки и предметы обихода народов, проживающих на этих землях - казымских хантов, коми-зырян и лесных ненцев. Их мы и посмотрим, а заодно познакомимся с легендами хантов. Остяки - старое название хантов, манси - это бывшие вогулы.

Крепость, само собой новодельная.

Лыжи, оббитые мехом.

Когда–то в старину один остяк стал приглашать в товарищи русского, чтобы идти вместе в лес на звериный промысел. Русский согласился идти вместе в лес. Пошли. В лесу, на промысле, остяк и русский, как верные товарищи, не оставляли друг друга и не расходились один от другого далеко, но всегда были вместе. Они промышляли в лесу несколько времени так, как и все обыкновенные промысловики, и ничего особенного за это время промысла с ними не случилось. Но вот однажды днем они шли по лесу на промысел, по обыкновению своему вместе, как вдруг оба увидели, что с неба перед ними падают две какие–то бумаги. Русский, когда перед ним упали две бумаги, сказал по этому случаю остяку:
— Бог спустил с неба потому две бумаги, что нас двое: одну — для меня, а другую — для тебя. Так выбирай же себе из двух бумаг, какую только желаешь, а я возьму себе ту, которая останется.
Затем каждый из них взял себе по бумаге. Русский, взявши свою бумагу, подержал ее несколько времени в руках, посмотрел, что в ней написано, и положил себе за пазуху. Остяк со своей бумагой поступил иначе: посмотрел, что в ней написано, и положил на пень, тут случившийся, сказав при этом русскому так:
— Я свою бумагу теперь не возьму с собой, а возьму после, когда пойдем обратно мимо этого места с дневного промысла к своему стану.
Остяк, оставивши свою бумагу на пне, отправился с русским дальше в лес для промысла. По окончании дневного промысла они возвращались обратно к своему стану тем же путем, каким шли вперед в лес, чтобы взять остяку бумагу, положенную им на пень. Но что же, к удивлению и несчастью остяка, случилось с его бумагой? Бумаги его на пне не оказалось. Бумагу эту съел лось, который проходил в отсутствие остяка и русского мимо этого самого места, что было видно по его следам.
— Вот поэтому–то, — заключают обыкновенно остяки свой рассказ, — у нас и нет своей остяцкой грамоты. Если бы остяк с бумагой поступил так, как русский человек, — взял бы ее с собой, тогда бы и у нас была своя грамота. Хотя мы знаем, что местами есть грамотные остяки, но они все–таки учились и учатся по русской грамоте, а не по остяцкой. Остяцкой грамоты нет, ее съел лось.

Однажды муж Казым–ими уехал на рыбалку, а она с мальчиком и девочкой дома осталась. Захотела Казым–ими пить, попросила детей принести ей кружку воды, но дети не принесли.
Казым–ими превратилась в кукушку. Дети гонялись за ней по лесу с кружкой и просили Казым–ими выпить воды, но кукушка улетала от них все дальше и дальше.
Вдруг Казым–ими увидела своего мужа, возвращающегося с рыбалки. Она села к нему в облас, а муж так сильно ударил кукушку веслом, что облас у него раскололся пополам и весло сломалось. С тех пор кукушка все время говорит:
— Рыт чоп, луп чоп — половина обласа, половина весла.

А это те самые обласы.

Не знаю, правда или нет, что медведь раньше был богом, у него были дети. И вот (дети есть послушные и непослушные) одного непослушного медвежонка бог выгнал и сказал:
— Иди куда хочешь.
Маленький медведь упал на землю, но до земли не долетел и застрял в развилке дерева. Думает; «Пропаду теперь; ни вверх нельзя продвинуться, ни на землю опуститься. Съедят меня, наверно, черви». И правда, подох медведь, стали из него выпадать черви на землю. Из больших червей вырастали медведи с длинными хвостами — большие таежные медведи, а из маленьких червей — маленькие северные медведи без хвостов.

Давным–давно жила–была старая женщина. Занималась она домашним хозяйством, готовила пищу. Однажды вечером старая хозяйка затопила чувал и стала готовить ужин. Жила она с внуком и внучкой в деревянном доме. Ребятишки вышли ночью на улицу и стали смеяться над луной, стали рожицы корчить луне, показывать на нее пальцем. И луна тут очень рассердилась на ребятишек–проказников, стала спускаться на землю. Тут баловники со страху забежали домой.
Бабушка взглянула на них, вышла из дома. Посмотрела на небо и видит: на небе нет луны. Смотрит: почерневшая луна спускается на землю. Старая женщина зашла домой, вытряхнула из рукодельного мешка свое рукоделие, затолкала в него внучат, зашила мешок и запрятала его подальше. Затем старая хозяйка поставила на стол берестяную чашку с солью и хлеб. Недолго ждала она, и вот рассерженная, почерневшая луна подошла к двери ее дома. Луна с шумом и грохотом влезла в дверь и спросила старую женщину:
— Где теперь те ребятишки–баловники, что смеялись надо мной и строили мне рожицы?
Соль, услышав голос луны, сказала:
— Малые дети посмеялись над тобой, луна, а ты сразу и рассердилась, спустилась на землю. Меня вот человек в котел для пищи бросает, а я и не сержусь.
Затем заговорил хлеб на столе:
— Ты, сердитая луна, и так съела безвинных детей, теперь снова на землю спустилась. Человек меня на горячей воде замешивает, печет в горячей печке. Вытащив из печки, режет меня на кусочки, я и то не сержусь. А ты, луна, на детей рассердилась.
Тут луна с шумом и грохотом вышла из дома и поднялась на небо, на свое место. А старушка вышла на улицу, посмотрела вверх: луна снова светит в ночном небе. Зашла она в дом, распорола рукодельный мешок, выпустила своих внучат. Они и теперь живут.

Люлька.

Очаг.

По большим сорам, по высоким травам, у большой воды жили два богатыря. Они были братья. И весь народ Лар–ях с ними жил по большим сорам, у большой воды.
Пошли богатыри на охоту. Один пустит стрелу, орлиными перьями оперенную, летит стрела выше облака текучего. Другой пустит стрелу, орлиными перьями оперенную, летит стрела выше темных туч. Ходили, ходили, ходили… Убили большого–большого орла. Много орлиных перьев досталось им на стрелы. Пришли богатыри в юрту ночью, было темно. Как вынули перья из оленьего мешка, в юрте стало светло как днем. Одно орлиное перо горит огнем ярче солнца, светлей луны. Перо это было золотое. Стали богатыри спорить, кому взять орлиное перо. Один возьмет золотое орлиное перо — другой спорит, другой возьмет золотое орлиное перо — этот спорит.
Долго ли спорили, дрались ли — никто не знает. Один богатырь остался на больших сорах, у большой воды, где у них был город Ват–пугол. У него и осталось золотое орлиное перо. А другой богатырь пошел на другую реку. С ним пошла и половина народа из города. Так и стали народ этот звать Ват–ях — народ из города.

Убежище с крышей-экраном.

Это уже похоже на жилище.

Старики рассказывали, что раньше люди деревня на деревню войной ходили. Жили они в норах [23], чтобы трудно их найти было. Недалеко от поселка Летне–Киевского есть место, которое называется Яль–велем–пяй [24]. Это небольшой мысок, поросший молодым сосняком. Раньше этот мыс был больше, а на нем стояла большая деревня. Вот однажды на деревню напали враги. В деревне жил богатырь, сын которого был женат на очень красивой девушке. Из–за этой красавицы и произошла война. Когда враги напали (их было в три раза больше), богатырь сделал весло с глухариную шею, сын сделал весло с лебединую шею толщиной. Прыгнули они в обласки, хотели убежать от врагов. У богатыря весло было толстое, и он уплыл далеко, а у его сына весло было тонкое, с лебединую шейку, и, когда он начал сильно грести, весло сломалось. Враги догнали богатырского сына и убили. Сноха же богатыря спряталась в большом болоте между кочками. Она залезла в большую куженьку, и враги ее не нашли. В деревне всех людей перебили, остались в живых только богатырь и его сноха. Богатырь сошелся со своей снохой, стал с ней жить. Детей они стали называть Микумиными. Сноха–то спряталась между кочками, а кочка по–остяцки — мюх, мюх–пяй, отсюда и фамилия Микуминых. Эту сказку дед Семен Аптоусов рассказывал.
У богатыря была шапка железная и железная рубаха. Испугались враги богатыря, потому что увидели, как он шел по берегу и скручивал березки, как хотел. Враги испугались, назад вернулись. У богатыря и его снохи было три сына. От этих сыновей и пошли три остяцкие фамилии: Калины, Микумины, Васькины.

"Летняя кухня"

В этой печи выпекают хлеб и разные там пироги.

Как вам такие ёлочные украшения?

Художественно выкладываете на тарелку ягоды, хвою и верёвку, заливаете водой, через пару часов можно вешать.

Медведь ведь проклят, не знаю кем. А собака Торумом проклята. Раньше человек умирал, а потом оживал всегда. Один раз он умер, а собака пошла к Торуму и спрашивает, как его оживить.
Торум говорит:
— Положи ему на ноги камень, а на голову гнилушки, он и оживет.
Собака понесла гнилушки и камень человеку, а навстречу черт:
— Клади гнилушки на ноги, а камень на голову.
Собака так и сделала. Когда человек встал, камень ему лоб пробил, и он совсем умер. Собака снова пошла к Торуму:
— Я камень ему на голову положила, а он совсем умер. Тогда бог ее проклял:
— Носи шубу, и что хозяин во двор положит, то и ешь!
Раньше собака человеку настоящим товарищем была, из одной посуды с ним ела, чистой была.

Красавцы-олени. В парке на них катают по вполне приемлемым ценам.

Давным–давно это было. Эта легенда длинная, ее от начала до конца никто рассказать не может.
Одна семья, во главе которой была старуха, решила спуститься по Оби вниз и попасть на Васюган. Говорят, Васюган они не нашли, а попали на Нюрольку и стали подниматься по реке Тух–сиге, которая впадает в Нюрольку, а вытекает из озера Тух–эмтор. Начался голод.
А тогда был обычай: если нечего убить, надо дать дар. На одном мысу на Тух–сиге старуха принесла в дар одного своего сына, убила и оставила на мысу под кедром, подарила его мысу. Потом охота пошла хорошо, они разжились, поехали дальше. У нее была большая семья, запас скоро кончился, опять начался голод.
Доехали до острова, на нем она принесла в жертву своего старика. Этот остров до сих пор называется Ики — старик. На том острове сейчас стоят елка и кедр, там тоже дар приносится до сих пор. Когда стали подплывать к озеру Тух–эмтор, от семьи отделились три дочери, старуха их отделила. Там тоже образовался священный мыс. Туда только женские вещи в дар приносили: гребни, косоплётки.
Остальные поплыли к Озерному, к людям. Там старуху не приняли, как чужую, и она решила спускаться назад по Тух–сиге. У нее осталось три сына. Она решила запрудить Тух–сигу и затопить Озерное. Чтобы вбить колья, нужны были молоты. Старуха запрудила речку, но речка прорвалась и пошла другой стороной. Она двух сыновей отправила туда, где старика заложила, а младшего взяла с собой. Она все хотела попасть водой на Васюган. На озере Вэс–эмтор заложила и младшего сына и по озеру вышла в большое озеро Тух–эмтор, поплыла по нему. В одном месте, где она была, образовался мыс Пяй–ими (Мыс–старуха), где тоже приносят дары. Сама она опять вошла в Тух–сигу. У нее был с собой ручной лосенок. Она принесла его в дар на Тух–сиге, а сама сделала из белого камня его изображение. Этот каменный лосенок на Тухсиге давно, ему каждый охотник и приезжий приносил дар. Его никто не видит, только остяки. Он из–под земли появляется и исчезает.

Лабаз

Из рассказанного запомнилось про женщину, которая вела странный для нас образ жизни. У неё было жильё в Казыме, а она в любое время года уходила в тайгу. В - 30 могла жить по 10 дней в тайге. Её находили, возвращали, а она через неделю снова уходила. Говорила, что воздуха ей не хватает.
Ещё местные рассказывали, правда уже в другом месте, о встрече на реке. Встали на берегу на ночёвку, через час подошла моторка с хантами, двумя мальчиками и девочкой, самому старшему было 12 лет, девочке - лет 5. Он выломал палку, привязал к ней леску с блесной, сразу же поймал щуку, они её сварили и съели. Оказывается, поехали навестить бабушку за 120 км. Из всего имущества - буханка хлеба, одно одеяло на троих, канистра с бензином, котелок и леска с блесной. Это их земля, она детей своих не обидит.
Породистый хант весит не более 48 кг. С собакой и ружьём.

Кончился октябрьский денёк, пора на ужин и спать.

А теперь выполняю обещанное в начале прошлой серии. Простой рецепт как быстро приготовить вкусное блюдо и удивить гостей. 1. Берётся рубанок.

Но одного рубанка недостаточно. К нему нужен муксун, ну или нельма, выбирайте на свой вкус, на крайний случай пойдёт и щёкур, если у вас завалялся экземпляр покрупнее. Рыба должна быть хорошо заморожена и ошкурена.

А потом представляете, что вы плотник и просто строгаете. Смокинг и бабочку можно предварительно снять.

Получается строганина. Её лучше есть пока не оттаяла. Можно макать в смесь соли с чёрным перцем или в соевый соус. Если вам лень строгать самому, можно пойти в один из ресторанов "Экспедиция", там такое блюдо подают.

Но ни в коем случае не используйте для строганины рыб карповых пород, можете заработать описторхоз. А вот сиговые им не страдают, но для надёжности советую проморозить рыбку подольше.
Приятного аппетита!