Эдуард Успенский – тиран и насильник?

Можно ли поверить в то, что автор такого количества потрясающих книг окажется тираном? Еще как. Никто не знает, какие именно пороки скрывают ваши коллеги, например.

Мой сосед, которого все в доме считают добрым и порядочным семьянином, регулярно орет на детей матом и бьет их. Одному шесть, другой – четыре. Есть ли оправдание такому поведению? Увы. Руками и ногами я всегда была против насилия над кем угодно, потому что никто не заслуживает жестокого к себе обращения, а вот литературную премию в честь тирана я бы называть не стала.

Дочь Успенского говорит о том, что от рук узурпатора много лет страдала она, ее мать, а еще последняя жена писателя и ее ребенок.

Кроме того, у Эда были проблемы с алкоголем. С которыми он предпочитал не боротсявовще.

Сам Успенский с остоял в секте некоего Виктора Столбуна и давал его секте деньги.

«Мой отец знал об избиениях детей, практикуемых сектой, но это никогда его не останавливало. Он восхищался Столбуном, его методами, приводил туда своих знакомых и друзей», — рассказала Успенская.

Откуда такие познания? Все потому, что он сам отдал свою дочь в коммуну этих сектантов.

После развода в 1980 году ее мать столкнулась с финансовыми проблемами, поэтому девочка стала жить с отцом и его второй женой Еленой. По словам Успенской, мачеха плохо относилась к ней:

«Она оказалась очень жадным человеком. Считала, сколько я съем котлет. Стала запирать конфеты и печенье на ключ, а если я просила конфетку, у нее на лице появлялась такая гримаса, что в следующий раз просить было страшно. Когда папа уезжал на работу в Москву, Лена со мной не разговаривала. С шестого класса я несколько раз в неделю ездила в секту на занятия, на которых было принято кричать на людей, унижать, оскорблять (это была разновидность психотерапии).

Три лета я провела в его коммуне — мы работали в поле с утра до ночи, это была трудотерапия. Потом Столбун открыл еще одну точку в Душанбе, куда папа отвез меня на семь или восемь месяцев. Там в Душанбе я окончила восьмой класс. Отец меня не навещал, это запрещалось. Летом меня снова перевели в Московскую область в отделение секты Столбуна. Там продолжались психологические проработки и тяжелый каждодневный труд. Девочек отдавали работать доярками, свинарками, убирать поля. Однажды в поле я просто от них убежала. Прибежала к папе. Он меня обратно насильно не стал возвращать».

Более того, по словам Успенской, ее отец вообще не любил детей.

Несмотря на это, Российская государственная детская библиотека отказалась убирать имя Эдуарда Успенского из названия премии «Большая сказка», несмотря на просьбу его дочери.

«В плане литературной премии мы не рассматриваем личные качества, а исходим из того вклада, который привнес Эдуард Николаевич. За последние 50 лет он был главным сказочником, герои этих сказок до сих пор с нами. Если мы начнем с этих позиций рассматривать всех, чьим именем называют премии или еще что-то, мы закопаемся во всех человеческих перипетиях».

Лично я – против. А вы?