Лабораторные работы. Американская бронетехника под скальпелем советских инженеров (6 фото)

Кроме этого, в секретном НИИ, который именовался «абонентский (почтовый) ящик А-7701», работали над отечественными луноходами. «Вестник бронетанковой техники», ставший со временем профильным изданием ВНИИТрансмаша, регулярно публиковал информацию о защите диссертаций. Первые краткие материалы подобной тематики датируются 1973 годом и позволяют оценить основные направления научной работы в головном танковом НИИ. Интересно, что за один год было защищено всего 8 диссертаций на соискание ученой степени кандидата технических наук. В последующие годы число защищенных научных работ по танковой теме неуклонно возрастало.

Среди трудов встречаются обзорные исследования вопросов количественной оценки технического уровня современной бронетехники и узкоспециализированные диссертации. Например, о разработке метода оптимизации параметров режущего инструмента, позволяющего выявить резервы увеличения изломной прочности зубьев передачи среднего танка. В 1974 году шла подготовка к серийному производству танков серии Т-80, и инженеры ВНИИТрансмаша параллельно защищали диссертации. Так появилось исследование, посвященное разработке полуавтоматической системы гидроуправления для танковой трансмиссии с бортовыми коробками передач и газотурбинным двигателем. Годом позже прошла защита работы на тему: «Исследование работоспособности и параметров газотурбинного двигателя в системе танковой силовой установки при высокой запыленности». Во многом актуальное исследование проблемы, которая полностью не решена до сих пор. Еще одной работой по данной теме стало исследование и разработка прямоточных циклонов для воздухоочистителей танковых газотурбинных установок.
Отдельным направлением шла работа по повышению точности стрельбы танковых орудий. В одной из диссертаций обосновывается выбор предпочтительных направлений уменьшения повторяющихся ошибок, связанных с повышением меткости и стабильности боя танковых пушек. В разработанной системе управления огнем учитываются отклонения условий стрельбы от нормальных, а также параметры движения цели и танка. Также в рамках направления велась работа по разработке систем слежения за целью и повышению точности наведения.

В сентябре 1974 года успешно прошла защита двух диссертацией, посвященных повышению живучести танка на поле боя. В одной из них рассматривался вопрос совершенствования брони и внутреннего оборудования с учетом конструктивных особенностей танка и заброневое действие противотанковых боеприпасов при пробитии и без пробития. Во второй работе моделировалось устойчивость корпусов бронетехники при воздействии ударной волны ядерного взрыва.
Наконец, в диссертационных советах отразилась многолетняя работа ВНИИТрансмаша, посвященная лунной программе Советского Союза. В 1974 году получили своё логическое завершение расчеты эксплуатационной загруженности колес шасси при движении транспортной машины по пересеченной местности Луны и планет. В работе автор выбрал оптимальные системы подрессоривания, обеспечивающие удовлетворительный контакт колес с грунтом при максимальных скоростях движения. Еще более фантастично выглядит тема научной работы, защищенной год спустя: «Исследование продольной динамической устойчивости движения планетных транспортных средств». В качестве планетных транспортов выступали «Луноход-1» и «Луноход-2».

Зенитная самоходная установка М19А1 в Кубинке.

Научная работа в танковой промышленности шла не только во ВНИИТрансмаше, но и во множестве других институтов. Однако непосредственно с образцами зарубежной техники контактировали сотрудники войсковой части № 68054, или НИИИ «Полигон» в Кубинке. В послевоенное время одной из первых бронемашин, подвергшихся детальному изучению, стала американская зенитная самоходка М19А1, прямых аналогов которой в Советской Армии на тот момент не было. Машина базировалась на шасси легкого танка М-24, вооружалась двумя спаренными 40-мм пушками М1 «Бофорс» и вспомогательным 12,7-мм пулеметом «Браунинг». Повоевать во Второй мировой войне зенитка не успела, но вот на Корейском полуострове участвовала в боевых действиях и даже попала в плен, а оттуда в Кубинку. Причем вместе с инструкцией по эксплуатации. В одном из номеров «Вестника танковой промышленности» инженер-капитан И. П. Мырзак представил подробнейший доклад, касающийся вооружения установки М19А1. Интересны критические замечания, которые были упомянуты в материале. Так, автор указывает, что ниша башни прикрывает собой два ящика боеукладки, вследствие чего для извлечения снарядов приходится поворачивать «башню». Да, именно так, в кавычках, обозначается платформа с боевым отделением открытого типа, в которой и размещалось оружие. Вообще, компоновочные недоработки снижали скорострельность пушек М19А1 с 25 выстрелов в минуту до 20. Заряжающим приходилось перегибаться через борт боевого отделения за укладками боеприпасов, а также отдельно поворачивать «башню» для того, чтобы взять обоймы, расположенные около стволов пушек. Нашли минус и у зенитного прицела. Такими стали низкая точность вследствие глазомерного определения скорости и курса цели, а также невозможность вести прицельный огонь по пикирующим и кабрирующим самолетам. А вот система электрогидравлического управления установки при стрельбе по воздушным целям, очевидно, произвела впечатление на отечественных инженеров. В материале нет ни одного критического замечания по конструкции, зато несколько страниц посвящено подробнейшему описанию устройства.

М-41 в Кубинке.

Если в случае с М19А1 интерес исследователей привлекло вооружение, то в легком танке М-41 Walker Bulldog на первый план вышли свойства брони и сварных швов. Здесь уже действительно специалисты резали танк «скальпелями» — в работу пошли образцы нижней и верхней лобовой детали, задняя часть борта и средняя кормовая деталь корпуса, крышка башни, а также нижняя кормовая деталь с задней частью днища. Конечно, полностью бронемашину не покромсали, но представление об уровне защиты получили. Привезли легкий танк в СССР из дружественной Кубы ("подарок Фиделя") после боёв на Плайя-Хирони в апреле 1961 года, и он до сих пор хранится в Танковом музее. Уже в 1962 году в «Вестнике» опубликовали подробный отчет об особенностях М-41. Одной из ведущих организаций по теме исследования был НИИ Стали: именно здесь анализировали броню легкого танка. Исследовали состав стали спектральным и химическим анализом. Оказалось, что броня преимущественно марганцовомолибденовая с 0,10-0,15% титана. Авторы делают выводы, что такой состав стали является типичным для американской противопульной брони. В холодильной камере испытательной машины ЦДМК-30 проводили исследования брони на разрыв, охлаждая предварительно образцы до -50 градусов в течение полутора часов. Также проводились подобные эксперименты при температуре +20 градусов. Броня М-41 оказалась высокопрочной с удовлетворительной пластичностью и высокой ударной вязкостью. Авторы указывают, что сталь будет хорошо сопротивляться обстрелу стрелковым оружием с отсутствием хрупких поражений.

Немалый интерес отечественных исследователей вызвали сварные соединения броневых деталей танка. Оказалось, что американцы пользуются автоматической сваркой, а между деталями наблюдаются 6-8 мм зазоры. Это негативно сказывается на пулестойкости корпуса и башни, так как шов гораздо хуже сопротивляется ударным нагрузкам, чем основная броня.
Стоит отметить, что М-41 на полигоне не обстреливали, очевидно, сохраняя для других исследований и музея. Поэтому прочность американской брони определяли с использованием кривых противопульной стойкости отечественной брони высокой твердости (по многим параметрам эти стали были схожи). В соответствии с этим лоб корпуса и башня (кроме задней части) не пробивались бронебойными калибрами 7,62 мм, 12,7 мм и 14,5 мм с любых дистанций и под любыми углами. Борта корпуса пробиваются 14,5-мм пулями только в ограниченном диапазоне курсовых углов и на относительно небольших дальностях. Однако, как уверяют авторы статьи, относиться к данным расчетам можно с определенной долей условности. Самым однозначным выводом по итогам работы с "подарком Фиделя" является негативная оценка высоты бронемашины: для советской инженерной школы танкостроения 2,7 метра казались чрезмерными.

Продолжение следует…