Ленские прииски (56 фото)

В этих местах жили только якуты - охотники и скотоводы, и тунгусы со стадами оленей, кочующие в тайге. С давних времен иркутские купцы вели торговлю с кочевыми якутами и тунгусами, меняя товары на меха. Для торгов летом устраивали небольшие ярмарки. На одной из них в 1814 году иркутский купец П.Д.Трапезников увидел в руках тунгуса золотой самородок. Тунгус не знал, для чего употребляется золото, самородок нравился ему просто как блестящий диковинный предмет, но купец прекрасно знал цену золоту и сразу заинтересовался заманчивой находкой. Сам он не успел воспользоваться важной информацией, так как умер в 1815 году. По легенде, его сыновья, Константин Петрович и Никифор Петрович, позднее нашли сообщение об этом случае в бумагах своего отца, после чего, наняв проводника, послали доверенного исследовать местность, где был поднят самородок.

Золото было найдено ими в 1846 году, на притоках Олекмы и тогда «золотая лихорадка» охватила богатое иркутское купечество: Репинский, Сибиряков, Базилевский, Герасимов, Баснин и другие купцы организовали десятки небольших поисковых партий, которые разбрелись по суровой безлюдной приленской тайге. Очень скоро было найдено золото на Хомолхо, Ныгри, Малом Патоме и других речках.

Новый золотопромышленный район был дик и пустынен, удален от путей сообщения. Глухая таежная тропа была большей частью единственным путем, связывавшим прииск с судоходной рекой или жилым местом.

В период «золотой лихорадки» возникло, вначале как небольшое предприятие, Ленское товарищество. Работа товарищества, как и всей сибирской золотопромышленности, строилась таким образом, что подъем и упадок предприятия, его прибыль и убытки определялись исключительно удачей, «фартом», более или менее случайным открытием богатого месторождения. Основатели Ленского товарищества Баснин и Катышевцев получали большие прибыли от разработки двух приисков: Тихоно-Задонского и Павловского. Когда эти месторождения истощились, пришлось разрабатывать прииски с более бедным содержанием. Владельцы предприятия вскоре разорились, Ленское товарищество перешло в руки петербургского банкира барона Гинцбурга.

Гораций Гинцбург вел работу на приисках так же хищнически, как до него вели ее иркутские купцы. Главные прииски были расположены на реке Ныгри, где россыпи отличались особым, так называемым «гнездовым» характером. Богатые площади, разбросанные по многочисленным ключам и речкам, часто прерывались пустыми, не содержащими золота местами. Такие местности требуют особенно детальной глубокой разведки. Но никто не думал о рациональной постановке дела, которое требовало огромных капиталов, предпочитая хищническую разработку россыпей. Разыскивали несколько очень богатых площадей, чтобы в следующие годы «выковыривать драгоценное содержимое».

При крайне невыгодных условиях для копки и перевозки миллионов пудов пустой и золотосодержащей земли употреблялась одна мускульная сила рабочих людей и лошадей, как во время построения египетских пирамид.

Ленское золотопромышленное товарищество было далеко не единственным и не главным предприятием барона Гинцбурга, среди его многочисленных дел и спекуляций Ленские прииски занимали последнее место. Считая, что «золотопромышленность вообще есть дело риска», Гинцбург много лет удерживал прииски «на всякий случай, в расчете на скрытые богатства и возможные драгоценные сюрпризы».

Таким сюрпризом, настоящим кладом, приготовленным самою природой, оказался открытый в 1890 году в Сухом Логе Предтеченский прииск Сухой Лог принадлежал Ленскому товариществу с 1868 года. Разведочные работы велись там много лет, но разведка была поставлена настолько плохо, что огромные богатства этого прииска не были обнаружены. Решено было, что разрабатывать Сухой Лог не стоит. С 1887 года прииск был отдан на разработку партии старателей, работавших на свой страх и риск. Через два года они наткнулись на пласт с очень богатым золотом. Сухой Лог у старателей немедленно отобрали и в течение пяти лет, с 1890 по 1895 год, сухоложское месторождение дало около 500 пудов золота и принесло товариществу свыше 6 миллионов рублей чистой прибыли.

Обогатившись, Ленское товарищество сразу обнаружило тенденцию к расширению своих владений, стремясь захватить богатейшие россыпи Олекминско-Витимского района.

Ленская золотопромышленность в этот период переживала кризис. Наиболее доступные, поверхностные россыпи были хищнически выработаны и истощены. Нетронутой оставалась богатейшая долина реки Бодайбо. Но здесь месторождение резко отличалось от поверхностных гнездовых россыпей, разрабатывавшихся ранее. Золотоносный пласт по Бодайбинке был богат и тянулся на огромное расстояние, но золото залегало здесь на глубине 20-30 сажен.

Приходилось закладывать глубокие шахты, воздвигать сложные подземные сооружения и, сверх того, затрачивать величайшие усилия на борьбу с обильными подпочвенными водами. Нужно было затрачивать огромные капиталы, в расчете на будущую прибыль, что по силам лишь предприятиям мощным, обладавшим очень большими средствами или широким кредитом. Поэтому в середине 90-х годов разорилось огромное большинство мелких золотопромышленников на Лене.

В поисках капитала Ленское товарищество пошло двояким путем: с 1896 года товарищество было реорганизовано в акционерное общество с основным капиталом в 4,5 миллиона рублей золотом. Этим была достигнута большая мобильность вложенного в предприятие капитала и возможность в нужных случаях добыть деньги с помощью дополнительного выпуска акций. Через год были выпущены дополнительные акции на 1,5 миллиона рублей. Но прииски требовали все новых миллионов, и Гинцбург стал добиваться большого кредита на русском денежном рынке. Обычно все попытки добиться больших ссуд не давали результатов - русская золотая промышленность в тот период не пользовалась доверием у финансистов.

Российский Государственный банк был единственным монопольным покупателем золота. Свободная продажа золота была запрещена. Царское правительство всегда обнаруживало большой интерес к накоплению золота, но особенно усилился интерес правительства к добыче металла в 90-е годы. Причиной была финансовая реформа, проведенная министром финансов С.Ю.Витте и введение золотой валюты.

С 1902 года, благодаря связям Гинцбурга, Ленское товарищество было поставлено в совершенно исключительное положение. Государственный банк открыл ему неограниченный долгосрочный кредит, достигавший 6-7 миллионов рублей, но в состав директоров товарищества для финансового контроля был введен один из директоров Государственного банка Н.И. Бояновский. Главноуправляющим промыслами был назначен ставленник банка И.Н.Белозеров.

Снабжая Ленское товарищество деньгами, Госбанк на Лене добивался не столько прибылей, сколько укрепления золотой промышленности, как базы государственной финансовой системы. Гинцбург и другие акционеры, напротив, стремились поскорее воспользоваться прибылью, получать возможно большие дивиденды.

В конце концов правление «Лензото» (именно так до революции называлось Ленское товарищество), чувствуя, что почва под ногами достаточно укрепилась, решило освободиться от опеки банка и подыскать себе более сговорчивого кредитора.

Такого кредитора в 1907-1908 году легко удалось найти в Лондоне. Российский монополистический капитализм всегда находился в полуколониальной зависимости от более мощных империалистических систем Западной Европы, тем более, что царская Россия давала свободный доступ заграничному капиталу.

Группа английских финансистов во главе с лордом Гаррисом, участником золотопромышленных предприятий Америки и Африки, заинтересовалась русским золотом. При посредничестве «Русской горнопромышленной корпорации» 10 июня 1908 года было основано специальное акционерное общество «Лена-¬Голдфилдс» (Ленские прииски) с капиталом в 1 405 000 фунтов стерлингов. Капитал был разделен на акции шеры. Русские акционеры получили более половины шер «Лена-Голдфилдс», а англичанам досталось около 70 процентов акций Ленского товарищества. Председателем правления «Лена-Голдфилдс» был избран бывший министр торговли и промышленности, член Государственного совета В.И.Тимирязев.

Английские финансисты также смотрели на Ленские прииски, как на средство для спекуляций на денежном рынке. Результат не заставил себя ждать. Ленские акции начали котироваться на петербургской бирже в 1905 году, но до 1908 года они ни разу не поднялись выше номинала, т.е. 750 рублей. С момента перехода в руки англичан Ленские акции «сделали ослепительную карьеру».

В 1909 году они «поднялись» до 1850 рублей, в 1910 году дошли до колоссальной цифры в 6075 рублей. В этом году Ленское товарищество выдавало акционерам 56 процентов дивиденда. Дивиденд, сам по себе колоссальный, был ничтожен по сравнению с теми капиталами, которые русские и английские «ленцы» нажили спекуляциями на бирже.

Сказочный, небывалый подъем Ленских акций был достигнут при помощи целой системы биржевых махинаций: подкуп бульварной и «солидной» печати, биржевых маклеров, сомнительных банков и т. д. 30 декабря 1910 го¬да акция «упала» до 3100 рублей, затем опять была поднята до 6500 рублей. Такие скачки происходили непрерывно. Биржевой делец, владелец «банкирской конторы» Захарий Жданов, игравший на повышение, нажил на спекуляции Ленскими акциями до 5 миллионов. Зато петербургскому банкиру А.Н.Трапезникову, игравшему на понижение тех же акций, биржевая спекуляция стоила жизни. Разорившись на игре с «ленцами», Трапезников покончил с собой.

В 1910 году Ленское товарищество произвело третий, дополнительный выпуск акций: основной капитал, сокращенный в 1908 году «для оздоровления баланса» до 6660 тысяч рублей, вновь дошел до 10980 тысяч рублей. При новом выпуске акционеры Ленского товарищества и «Лена-Голдфилдс» получили около30 миллионов барыша, так как 300-рублевая акция продавалась на бирже в десять-двенадцать раз дороже.

Через год в сентябре 1911 года Ленское товарищество решило произвести новый выпуск акций на 5520 тысяч рублей. Чтобы сделать покупку акций доступной для небогатых людей, цену акции решено было снизить до 160 рублей, одновременно раздробив на 150-рублевые акции, выпущенные раньше. От нового выпуска русские и английские «золотари» ждали еще большей прибыли, чем от выпуска 1910 года. Но эту прибыль нужно еще было «организовать» на бирже.

Правление товарищества хотело скупить возможно больше акций, чтобы потом, при новом выпуске, продать их с еще большим барышом. С помощью той же компании биржевых спекулянтов начали добиваться понижения акций, но это не удавалось. Но было известно, что 14 апреля 1912 года будут выпущены новые акции. Игру правления товарищества все понимали, и никто акций не продавал. Тогда на бирже стали распространять всевозможные слухи об упадке дел Ленского товарищества, о пожаре на приисках, об истощении золотых запасов и т.д. Но паники все не было, скупить акции никак не удавалось.

Наконец на биржу пришли известия о вспыхнувшей на приисках забастовке и о невероятном Ленском расстреле, где погибло 270 и было ранено 250 человек

По договору найма, который подписывал каждый рабочий, и по официальному распорядку (утверждённому Министерством торговли и промышленности) продолжительность рабочего дня в период с 1 апреля по 1 октября составляла 11 часов 30 минут в сутки, а с 1 октября по 1 апреля — 11 часов при односменной работе. При двусменной работе — 10 часов. В случае необходимости управляющий мог назначать три смены рабочих по 8 часов. При работе в одну смену рабочий день начинался в 5 часов утра; с 7-ми до 8-ми часов — первый перерыв; с 12-ти до 14-ти — второй перерыв; в 19 часов 30 минут (в зимнее время в 19 часов) — конец работы.В реальности рабочий день мог длиться до 16-ти часов, поскольку после работы рабочим «разрешались» старательские работы по поиску самородков.
Добыча золота проходила в основном в шахтах в условиях вечной мерзлоты. Ледник приходилось разогревать кострами, а талую воду безостановочно откачивать. Механизация добычи, несмотря на значительные вложенные средства, была на недостаточном уровне, многие работы приходилось делать вручную. Спускаться в 20-60 метровые шахты приходилось по вертикальным обледенелым лестницам. Рабочие работали по колено в воде. После смены рабочим, в сырой от воды робе, приходилось идти по лютому морозу несколько километров до бараков. По данным Кудрявцева Ф. А. в 1911 году было зафиксировано 896 несчастных случаев с 5442 рабочими. Остро не хватало врачей и мест в больнице. Один врач обслуживал 2500 рабочих, не считая членов их семей. Правительственная и общественная комиссия Государственной Думы впоследствии признали медицинское обслуживание рабочих неудовлетворительным.
Рабочие бараки «Лензолото» были переполнены, мест для рабочих не хватало. Часть рабочих были вынуждены снимать частные квартиры для проживания. На оплату частных квартир уходило до половины заработка. Кроме того, как впоследствии установила комиссия, лишь около 10 % бараков удовлетворяло минимальным требованиям для жилых помещений. Пользуясь покровительством иркутских и бодайбинских властей, администрация «Лензолото» монополизировала в регионе торговлю и транспорт, вынуждая рабочих отовариваться только в лавках, принадлежащих «Лензолото», и передвигаться только на транспорте компании. Часть оплаты выдавалась в виде талонов в лавки компании, что было законодательно запрещено в Российской империи. Номинал талонов был достаточно велик, а разменивать талоны не было возможности. Рабочие были вынуждены покупать ненужные товары, чтобы отоварить талоны полностью.
Забастовка началась стихийно 29 февраля (13 марта) на Андреевском прииске, но затем к ней присоединились и рабочие других приисков. К середине марта число бастующих превысило 6 тысяч человек.
3 (16) апреля 1912 года были арестованы основные руководители забастовки (в том числе Т. М. Соломин), а 4 (17) апреля 1912 года состоялось шествие более двух тысяч рабочих Ленских золотых приисков в знак протеста против ареста членов стачечного комитета. Вначале шествие было мирным, но по приказу жандармского ротмистра Трещенкова солдаты открыли огонь по рабочим.

Ленские события обсуждались в Государственной Думе. Выступавший на заседании Думы министр внутренних дел Макаров, заявил «Так было, так будет!». Как пишет Троцкий, «под аплодисменты правых депутатов».
Для расследования трагических событий было создано две комиссии. Одна правительственная под руководством сенатора С. С. Манухина, другая общественная, созданная Государственной Думой, которую возглавил ещё малоизвестный леворадикальный оппозиционер А. Ф. Керенский. 19 мая комиссия Манухина, одновременно с комиссией Керенского отправились на место событий. По железной дороге обе комиссии 25 мая 1912 года прибыли в Иркутск. 18 июля 1912 года Манухин отдает прокурору Иркутского окружного суда приказ о возбуждении дела против главного виновника происшедшей бойни, ротмистра Трещенкова, отдавшего приказ открыть стрельбу.

За причастность к преступному деянию ротмистр Трещенков был уволен со службы в жандармском корпусе, разжалован в рядовые и зачислен в пешее ополчение С.-Петербургской губернии. С началом Первой мировой войны в 1914 году, после его настойчивых просьб, он по «высочайшему соизволению» был допущен в действующую армию. Служил в 257 пехотном Евпаторийском полку. «В бою с австро-германцами 15 мая 1915 г. у д. Пакло убит неприятельской ружейной пулей в лоб, в то время, когда вел свой батальон в атаку, идя во главе его. Похоронен на кладбище в с. Подзияч»

Ленские акции упали с катастрофической быстротой, но поднять их в нужную минуту уже было невозможно. Последствия расстрела были грандиозны - было сметено правление Лензото и в истории Ленских приисков наступил поворотный момент.
Новое правление сразу столкнулось с необходимостью реорганизации работы приисков. Время биржевого ажиотажа, бешеной спекуляции прошло. Выпуск акций 1912 года не дал тех миллионных прибылей, на какие рассчитывали русские и английские акционеры, ожидать в более или менее близком будущем высокой конъюнктуры на бирже нельзя было.

Вопрос о рентабельности самих приисков, о способах разработки, понижении себестоимости и т. д. приобретал первостепенное значение. Новое правление назначило главноуправляющим промыслами горного инженера Л.А.Перрэ, известного специалиста по золотопромышленному делу, который привлек к работе специалистов, инженеров и техников с Урала.

Но проектируемые «усовершенствования технического характера» сводились к мелким нововведениям. Добыча и промывка песков по-прежнему велась «первобытным» способом. Правление даже не заикалось о возможности гидравлической и дражной разработки приисков, хотя введение драг и гидравлик было единственным способом произвести на приисках тот «промышленный переворот», который давно уже был совершен на золотых приисках Америки, Австралии и даже Африки.

Летом 191 3 года из Лондона был послан на прииски для обследования американский инженер Ч. Пюрингтон. Привыкший к самой передовой американской технике, тот был потрясен тем, что увидел на Лене. В своем отчете Пюрингтон дал совершенно уничтожающий отзыв обо всей системе работ на приисках.

При всей его напористости и настойчивости «Лена¬-Голдфилдс» техническая реорганизация на приисках продолжала идти очень медленно. Летом 1914 года начались разговоры о драгах. Необходимо было сделать изыскания и найти площади, пригодные для дражной разработки. Правление товарищества на эти проекты не соглашалось, вопрос о подготовке площадей для дражных работ и о покупке драги затянулся и она была заказана лишь в 1917 году. Ее изготовление, доставка из Америки, сборка и установка должны были продолжаться года полтора-два. Октябрьская революция застала драгу в пути. При советской власти она была доставлена и собрана на Алданских приисках.

После революции, под влиянием рабочих комитетов 15 мая 1918 года «совещание демократических рабочих организаций» приняло постановление о национализации приисков, а 28 июня 1918 года Совнарком издал декрет о национализации ряда предприятий, в числе которых были и Ленские прииски. Реализовать этот декрет приисковым рабочим не удалось: Ленские прииски были заняты Колчаком.