Путешествие в смерть. Экспедиция Роберта Скотта на Южный полюс. Часть 1 (47 фото)

С самого начала экспедиция оказалась вовлечена в полярную гонку с конкурирующей командой Руаля Амундсена. Скотт с четырьмя спутниками достигли Южного полюса 17 января 1912 года, спустя 33 дня после Амундсена, и погибли на обратном пути, проведя на антарктическом леднике 144 дня. Обнаруженные через 8 месяцев после гибели экспедиции дневники сделали Скотта «архетипическим британским героем» (по выражению Р. Хантфорда), его слава затмила славу Амундсена-первооткрывателя. Только в последней четверти XX века опыт экспедиции Скотта привлек внимание исследователей, высказавших немалое число критических замечаний по поводу личных качеств лидера и снаряжения экспедиции. Дискуссии продолжаются по сей день.

Экспедиция на барке «Терра Нова» была частным предприятием с государственной финансовой поддержкой под патронатом Британского Адмиралтейства и Королевского географического общества. В научном плане была прямым продолжением Британской национальной антарктической экспедиции 1901—1904 годов на корабле «Дискавери».

Главной целью экспедиции были научные исследования Земли Виктории, а также западных отрогов Трансантарктического хребта и Земли Эдуарда VII. Успех Шеклтона в 1908 году (он не дошёл до Южного полюса всего 180 км) и заявления Кука и Пири о покорении ими Северного полюса поставили перед Скоттом в первую очередь политическую задачу — обеспечение первенства Великобритании на крайнем Юге Земли.

План экспедиции, обнародованный Скоттом 13 сентября 1909 года, предполагал работу в три сезона с двумя зимовками:
1. Декабрь 1910 — апрель 1911 годов
Основание базы для зимовки и научных исследований на острове Росса в проливе Мак-Мёрдо. Отправка автономной исследовательской группы к Земле Эдуарда VII или, по ледовой обстановке, к Земле Виктории. Геологические изыскания в горных отрогах близ базы. Большая часть команды участвует в закладке складов для похода следующей антарктической весной.
2. Октябрь 1911 — апрель 1912 годов
Главная задача второго сезона — поход к Южному полюсу по трассе Шеклтона. В его подготовке участвует весь персонал, непосредственно в поле работают 12 человек, из них четверо достигают полюса и возвращаются обратно, используя промежуточные склады. Комплексные климатические, гляциологические, геологические и географические исследования.
3. Октябрь 1912 — январь 1913 годов
Завершение научных исследований, начатых ранее. В случае неудачного похода к полюсу в предыдущий сезон — повторная попытка его достижения по старому плану. В интервью газете Daily Mail Р. Скотт заявил, что «если мы не достигнем цели при первой попытке, то вернёмся на базу и повторим её на следующий год. <…> Словом, не уйдём оттуда, пока не добьёмся своего»
Основные результаты
План был выполнен вплоть до деталей (за вычетом цены его реализации). В научном отношении экспедиция провела большое количество метеорологических и гляциологических наблюдений, собрала множество геологических образцов с ледниковых морен и отрогов Трансантарктических гор. Команда Скотта испытала разнообразные виды транспорта, в том числе моторные сани в полярной обстановке, а также воздушные шары-зонды для исследований атмосферы. Научные исследования возглавлялись Эдвардом Адрианом Уилсоном (1872—1912). Он продолжил исследование пингвинов на мысе Крозье, а также выполнил программу геологических, магнитных и метеорологических исследований. В частности, метеорологические наблюдения, сделанные экспедицией Скотта, при сопоставлении с данными Шеклтона и Амундсена позволили сделать вывод о наличии у Южного полюса в летний период антарктического антициклона.

Политическая задача экспедиции прямо не была выполнена. Особенно жестко об этом рассуждали норвежцы, в частности, брат Руаля Амундсена — Леон писал в 1913 году:
«…Экспедиция (Скотта) организовывалась способами, не внушающими доверия. Мне кажется… все должны радоваться, что ты уже побывал на Южном полюсе. Иначе… мгновенно собрали бы новую британскую экспедицию для достижения той же цели, скорее всего ничуть не изменив методику похода. В результате катастрофа следовала бы за катастрофой, как это было в случае с Северо-Западным проходом»
Тем не менее, гибель Скотта и первенство Амундсена внесли много проблем в британо-норвежские отношения, а трагедия Скотта в политическом смысле стала символом героизма истинного джентльмена и представителя Британской империи. Аналогичную роль общественное мнение уготовило и Э. Уилсону, который несмотря ни на что тащил с ледника Бирдмора 14 кг окаменелостей. Присутствие полярных экспедиций, а во второй половине ХХ века — и стационарных баз Британии и субъектов Британского содружества (Австралии, Новой Зеландии) в этом секторе Антарктики стало постоянны.

Экспедиция «Терра Нова» поначалу рассматривалась как частная инициатива с весьма ограниченной государственной поддержкой. Скотт заложил бюджет в 40 000 фунтов стерлингов (ф. ст.), что значительно превышало бюджеты аналогичных норвежских экспедиций, но было более чем в два раз меньше бюджета экспедиции 1901—1904 годов. Командир судна — лейтенант Эванс — писал:
Мы никогда не собрали бы средства, необходимые для экспедиции, если бы подчеркивали только научную сторону дела; многие из тех, кто сделал в наш фонд самые крупные взносы, совершенно не интересовались наукой: их увлекала сама идея похода к полюсу.
В результате национальная подписка, несмотря на призыв лондонской «Таймс», дала не более половины необходимых средств. Деньги поступали малыми суммами от 5 до 30 ф. ст.[5]:161 Призыв профинансировать Скотта бросил сэр Артур Конан Дойль, заявивший:
…Остался всего один полюс, который должен стать нашим полюсом. И если Южного полюса вообще можно достичь, то… капитан Скотт как раз тот, кто способен на это.

Тем не менее капитал рос очень медленно: Королевское географическое общество пожертвовало 500 ф. ст., Королевское общество — 250 ф. ст. Дело сдвинулось с мёртвой точки в январе 1910 года, когда правительство решило предоставить Скотту 20 000 ф. ст. Реальная смета расходов экспедиции на февраль 1910 года составила 50 000 ф. ст., из которых Скотт располагал 32 000 ф. ст. Самой крупной статьей расходов было экспедиционное судно, аренда которого у зверобойной компании обошлась в 12 500 ф. ст. Сбор пожертвований продолжался по мере достижения Южной Африки (правительство только что образованного Южно-Африканского Союза предоставило 500 фунтов, лекции самого Скотта принесли 180 фунтов), Австралии и Новой Зеландии. Экспедиция началась с отрицательным финансовым балансом, и Скотт был вынужден уже в период зимовки просить участников экспедиции отказаться от жалованья на второй год экспедиции. Сам Скотт передал фонду экспедиции как собственное жалованье, так и любые виды вознаграждения, которые будут ему причитаться. В отсутствие Скотта летом 1911 года кампанию по сбору средств в Великобритании возглавил сэр Клемент Маркхэм, бывший глава Королевского географического общества: положение было таково, что к октябрю 1911 года казначей экспедиции, сэр Эдвард Спейер, уже не мог оплачивать счетов, финансовый дефицит достиг 15 тыс. ф. ст. 20 ноября 1911 года было опубликовано воззвание о привлечении в фонд Скотта 15 000 ф.ст., его написал А. Конан Дойл. К декабрю было собрано не более 5000 фунтов, а министр финансов Ллойд Джордж категорически отказал в дополнительной субсидии.

Планы экспедиции Скотта с комментариями известных полярников были опубликованы в газете Daily Mail 13 сентября 1909 года. Термин «полярная гонка» был введён Робертом Пири в интервью, опубликованном в том же номере. Пири заявил:
Можете мне поверить на слово: гонки к Южному полюсу, которые начнутся между американцами и британцами в ближайшие семь месяцев, будут напряжёнными и перехватывающими дыхание. Таких гонок мир ещё никогда не видел.
К этому времени из знаковых географических объектов на Земле непокорённым оставался только Южный полюс: 1 сентября 1909 года Фредерик Кук официально объявил о достижении Северного полюса 21 апреля 1908 года. 7 сентября того же года о достижении Северного полюса объявил и Роберт Пири, по его заявлению, это произошло 6 апреля 1909 года. В прессе упорно муссировались слухи, что следующей целью Пири будет Южный полюс. 3 февраля 1910 года Национальное географическое общество официально объявило, что американская экспедиция отправится в море Уэдделла в декабре. Аналогичные экспедиции готовили: во Франции — Жан-Батист Шарко, в Японии — Нобу Сирасэ, в Германии — Вильгельм Фильхнер. Фильхнер планировал переход через весь континент: от моря Уэдделла до полюса, а оттуда по маршруту Шеклтона — к Мак-Мёрдо. Готовились экспедиции в Бельгии и Австралии (Дуглас Моусон совместно с Эрнестом Шеклтоном). Для Скотта, как он полагал, серьёзными конкурентами могли быть только Пири и Шеклтон, однако Шеклтон в 1910 году предоставил реализацию планов одному Моусону, а Пири отошёл от полярных исследований. Руаль Амундсен в 1908 году объявил о трансарктическом дрейфе от мыса Барроу до Шпицбергена. Во время пасхального визита 1910 года в Норвегию Скотт рассчитывал, что его экспедиция в Антарктиде и арктическая команда Амундсена будут действовать по единому научно-исследовательскому плану. Амундсен не ответил на письма и телеграммы Скотта, а также на его телефонные звонки.
Экспедиция была разделена на два отряда: научный — для зимовки в Антарктике — и судовой. Подбором персонала научного отряда руководили Скотт и Уилсон, подбор судового экипажа был возложен на лейтенанта Эванса.

Всего было отобрано 65 человек из более чем восьми тысяч кандидатов. Из них шестеро участвовали в экспедиции Скотта на «Дискавери» и семеро — в экспедиции Шеклтона.Научный отряд включал двенадцать ученых и специалистов. Научной команды такого типа никогда еще не было в полярных экспедиция. Роли распределялись так:
Эдвард Уилсон — врач, зоолог и художник.

Эпсли Черри-Гаррард — ассистент Уилсона, самый молодой член команды (24 года на 1910 год). Включён в состав экспедиции за пожертвование в 1000 фунтов, после того как его кандидатура была отвергнута на конкурсе.

Т. Гриффит-Тейлор (Австралия) — геолог. По контракту срок его пребывания в экспедиции ограничился одним годом.
Ф. Дебенхэм (Австралия) — геолог

В составе команды было много представителей Королевского военно-морского флота (ВМФ) и Королевской Индийской службы.
Виктор Кемпбелл — лейтенант ВМФ в отставке, старший помощник на «Терра Нова», стал руководителем так называемой Северной партии на Земле Виктории.

Из иностранцев в составе экспедиции Скотта участвовали:
Омельченко, Антон Лукич (Россия) — конюх экспедиции. Скотт называет его в дневниках просто «Антон». Прошёл с полюсной командой до середины ледника Росса, по истечении срока контракта вернулся в Новую Зеландию в феврале 1912 года.
Гирев, Дмитрий Семёнович (Россия) — каюр (погонщик собак). Скотт писал его фамилию в дневнике как Geroff. Сопровождал экспедицию Скотта до 84° ю. ш., затем с большей частью экспедиции оставался в Антарктиде и участвовал в поисках группы Скотта.
Йенс Трюгве Гран (Норвегия) — каюр и специалист-лыжник. Включён по настоянию Фритьофа Нансена в состав команды после визита Скотта в Норвегию. Несмотря на отсутствие взаимопонимания с главой экспедиции, проработал до её окончания.

Скотт решил использовать триаду тягловых средств: моторные сани, маньчжурских лошадей и ездовых собак. Пионером использования пони и моторных средств в Антарктике был Шеклтон, который убедился в полной практической бесполезности и того и другого.

К собакам Скотт относился крайне отрицательно, его дневники полны жалоб на сложности обращения с этими животными.

Впрочем, Скотт, как и в походе 1902 года, более всего полагался на мускульную силу и силу духа человека. Сани довольно плохо зарекомендовали себя на испытаниях в Норвегии и Швейцарских Альпах: постоянно ломался двигатель, а собственный вес продавливал снег на глубину не менее фута. Тем не менее, Скотт упорно отвергал советы Нансена и взял в экспедицию трое моторных саней.

Существенной частью снаряжения были 19 низкорослых маньчжурских лошадей (члены команды называли их «пони») белой масти, доставленных к октябрю 1910 года в Крайстчёрч, Новая Зеландия. Собак было доставлено 33, вместе с русскими каюрами. Конюшни и собачьи будки были возведены на верхней палубе «Терра Нова». Фураж составляли 45 тонн прессованного сена, 3—4 тонны сена для немедленного употребления, 6 тонн жмыха, 5 тонн отрубей. Для собак было взято 5 тонн собачьих сухарей, при этом Мирз утверждал, что потребление собаками тюленины крайне вредно.
Фирма British and Colonial Airplane Company предложила экспедиции самолет, однако Скотт отказался от этого опыта, заявив, что сомневается в пригодности авиации в полярных исследованиях.

Для связи между исследовательскими отрядами в главной базе Мак-Мёрдо и на Земле Эдуарда VII Скотт рассчитывал использовать радиотелеграфию. Изучение этого проекта показало, что на «Терра Нова» радиопередатчики, приёмники, радиомачты и прочее оборудование просто не найдут себе места из-за громоздкости. Тем не менее, National Telephone Company в рекламных целях предоставила Скотту несколько телефонных аппаратов для базы Мак-Мёрдо.
Основные запасы провианта были приняты в Новой Зеландии и явились подарками местных жителей. Так, было прислано 150 замороженных овечьих туш и 9 бычьих, мясные консервы, сливочное масло, консервированные овощи, сыр и сгущённое молоко. Одна из ткацких фабрик изготовила специальные шапки с эмблемой экспедиции, врученные каждому ее члену вместе с экземпляром Библии.

«Терра Нова» отплыла из Кардиффа 15 июля 1910 года. Скотта на борту не было: отчаянно борясь за финансирование экспедиции, а также с бюрократическими препонами (барк пришлось регистрировать как яхту), он взошел на борт своего судна только в Южной Африке.

Барк прибыл в Мельбурн 12 октября 1910 года, там была получена телеграмма брата Руаля Амундсена — Леона: «Имею честь сообщить „Фрам“ направляется Антарктику. Амундсен».
Сообщение оказало на Скотта самое тягостное действие. Утром 13-го он направил телеграмму Нансену с просьбой о разъяснениях, Нансен ответил: «Не в курсе дела». На пресс-конференции Скотт заявил, что не позволит жертвовать научными результатами ради полярной гонки

Местные газеты писали: В отличие от некоторых исследователей, словно сгибающихся под бременем того, что их ждёт, он держится весело и бодро. В Антарктику он отправляется с таким настроением, словно человек, которому предстоит приятное свидание.
Если в Австралии и Новой Зеландии пресса и публика с пристальным вниманием следили за ходом экспедиции, то в Лондоне планы Скотта были совершенно перечёркнуты ажиотажем вокруг дела доктора Криппена.

16 октября «Терра Нова» отплыла в Новую Зеландию, Скотт остался с женой в Австралии улаживать дела, отплыв из Мельбурна 22 октября. В Веллингтоне его встречали 27-го. К тому времени «Терра Нова» принимала запасы в Порт-Чалмерсе.

С цивилизацией экспедиция распрощалась 29 ноября 1910 года.
1 декабря «Терра Нова» попала в зону сильнейшего шквала, приведшего к большим разрушениям на судне: плохо закреплённые на палубе мешки с углём и баки с бензином действовали как тараны. Пришлось сбросить с палубы 10 тонн угля. Судно легло в дрейф, однако оказалось, что трюмные помпы засорены, и не в состоянии справиться с непрерывно черпаемой судном водой.

В результате шторма издохли два пони, одна собака захлебнулась в потоках воды, пришлось слить в море 65 галлонов бензина. 9 декабря начали встречать паковые льды, 10 декабря пересекли Южный полярный круг.
Для прохождения 400-мильной полосы пакового льда потребовалось 30 суток (в 1901 году на это понадобилось 4 суток).

Было истрачено много угля (61 тонну из 342, имевшихся на борту) и провианта.1 января 1911 года увидели сушу: это была гора Сабин в 110 милях от Земли Виктории. Острова Росса экспедиция Скотта достигла 4 января 1911 года. Место зимовки было названо мысом Эванса в честь командира судна.
Первым делом на берег были высажены 17 уцелевших лошадей и сгружены двое моторных саней, на них возили провиант и оборудование. После четырёх дней разгрузочных работ, 8 января, было решено включить в работу третьи моторные сани, которые провалились сквозь непрочный лёд бухты под собственной тяжестью.
К 18 января был подведён под крышу экспедиционный дом размерами 15 × 7,7 м. Скотт писал:
Наш дом — самое комфортабельное помещение, какое только можно себе представить. Мы создали для себя чрезвычайно привлекательное убежище, в стенах которого царит мир, спокойствие и комфорт. К такому прекрасному жилищу не подходит название „хижины“ (англ. hut), но мы остановились на нём, потому что не могли придумать другого.

Дом был деревянным, между двумя слоями дощатой обшивки была изоляция из сушеных морских водорослей. Крыша — из двойного рубероида, также изолированная морской травой. Двойной деревянный пол был покрыт войлоком и линолеумом. Освещался дом ацетиленовыми горелками, газ для которых вырабатывался из карбида (освещением заведовал Дэй).

Для уменьшения потерь тепла печные трубы были протянуты через всё помещение, однако полярной зимой в доме поддерживалась температура не выше +50 °F (+9 °C). Единое внутреннее пространство было поделено на два отсека провиантскими ящиками, в которых хранились припасы, не переносящие морозов, например, вино.

Близ дома находился холм, где располагались метеорологические приборы, а рядом в снежном сугробе были выкопаны два грота: для свежего мяса (мороженая баранина из Новой Зеландии покрылась плесенью, поэтому команда питалась консервами или пингвинами), во втором была устроена магнитная обсерватория. Конюшни и помещения для собак располагались по соседству, со временем, когда галька, на которой был построен дом, слежалась, через щели в дом стали просачиваться испарения из конюшни, борьба с которыми не имела ни малейшего успеха
Тем временем в Британии экспедиция Скотта стала успешным рекламным продуктом