Бенито Муссолини. Жизнь социалиста ушедшего в диктаторы. Часть 3. Убийства и покушения (23 фото)

Муссолини захватил власть, умело сочетая роли ответственного консервативного политика и революционного вождя. Он дистанцировался от насильственных действий своих сторонников, не теряя при этом их поддержки. Когда его чернорубашечники шли походом на Феррару, Болонью и Равенну, он оставался в Милане. Когда они маршировали на Милан, он находился в Риме, а когда на Рим — в Милане. Но в глазах всех марширующих чернорубашечников он был их Дуче, которому они были бесконечно преданы. Для Анжелики Балабановой отсутствие Муссолини вблизи сцен действия его последователей служило доказательством его трусости. Социалисты и другие его критики смеялись, что он «маршировал» на Рим в железнодорожном вагоне. Однако и его консервативные союзники, и фашистские соратники предпочитали именно такое поведение.

1 ноября, на второй день своего премьерства, Муссолини беседовал с британским послом. За два месяца до этого Грэм называл его «способным, но загадочным лидером, бывшим коммунистом Муссолини». Он относился к Муссолини подозрительно из-за некоторых его критических статей в «Иль пополо д'Италия» по поводу британской политики, а также из-за любимой Дуче наполеоновской позы: стойка с рукойчерез грудь, заложенной под лацкан пиджака, и никогда не улыбающееся лицо, на котором словно навек застыло выражение свирепой мрачности. Однако после разговора с Муссолини у Грэма сложилось о нем совсем другое впечатление. Муссолини держался дружелюбно, говорил медленно, «с большим достоинством». Он сказал Грэму, что хочет развития дружеских отношений с Британией. «Его международная политика будет националистической в хорошем смысле этого слова; первейшей его заботой будет соблюдение итальянских интересов, как, несомненно, главной моей заботой должно являться соблюдение интересов британских». Грэм был приятно удивлен позицией Муссолини.
Совершенно другую позицию он занял 16 ноября в первом своем обращении в качестве премьера к Палате депутатов и Сенату. Он сказал, что второй раз за десятилетие, как и в мае 1915 года, итальянский народ сверг правительство вопреки решению парламента. Он стал премьер-министром «по революционному праву» и использует свое положение для усиления мощи чернорубашечников. Имея за спиной 300 000 вооруженных молодых людей, готовых с фанатичной преданностью выполнять его приказы, он сумеет наказать всех хулителей фашизма. «Я мог бы превратить этот жалкий и мрачный зал вбивак моих легионов… Я мог бы забить двери парламента и сформировать правительство из одних фашистов. Я мог бы сделать это, но не хочу так поступать, по крайней мере в данный момент».
Ненависть к красным сплотила нацию вокруг Муссолини. Промышленники и землевладельцы ненавидели их, так как были уверены, что те конфискуют их собственность. Католики-пополари и другие верующие ненавидели красных за атеизм и нападки на церковь. Многие люди ненавидели их, потому что боялись, что они установят коммунистическую диктатуру, которой будут руководить из Москвы. Но больше всего итальянцы ненавидели красных, как интернационалистов, верящих в солидарность с социалистами других стран, а не с итальянскими националистами.

7 декабря Муссолини покинул Рим, чтобы присутствовать на международной конференции в Лондоне по германским репарациям. Это был первый и единственный раз в его жизни, когда он посетил Англию. Он прибыл во время одного из знаменитых лондонских туманов, часто случавшихся в британской столице до принятых в 1950-е годы постановлений о чистоте воздуха. Муссолини жаловался, что туман проникает всюду: в одежду, в спальню, даже в его чемоданы, и когда он вернется в Италию, то скажет Рашели, что никогда больше не поедет в Англию. Действительно, больше он туда не ездил. 8 декабря в 11 вечера его поезд прибыл в Лондон на вокзал Виктория. Там его приветствовали 30 проживающих в Лондоне фашистов. На них были черные рубашки. Он поселился в отеле «Кларидж» на все три дня своего пребывания. Вскоре по приезде в отель он дал пресс-конференцию большому числу британских и других европейских журналистов, собравшихся там в полночь.Британская пресса встретила его благожелательно. Популярная консервативная газета «Дейли мейл» просто пылала энтузиазмом. Корреспондента «Тайме», как и многих других встречавшихся с Муссолини мужчин и женщин, поразил его мощный, чуть ли не гипнотический, взгляд. Почти вся британская пресса называла его великим лидером, спасшим Италию от хаоса. После трех дней, проведенных на конференции, Муссолини был принят в Букингемском дворце королем Георгом V, после чего утром 12 декабря покинул Лондон. На вокзале Виктория его бурно провожала большая толпа итальянских фашистов, одетых в черные рубашки.

В декабре 1923 года в Британии прошли всеобщие выборы. Лейбористская партия под руководством Рамсея Макдональда шла на выборы с программой, включавшей дипломатическое признание большевистского правительства России и заключения с Россией торгового договора. Россия теперь называлась СССР. Муссолини также решил признать советское правительство. Он будет подавлять коммунистов в Италии, но откажется от пособничества попыткам сбросить их власть в России. Заняв пост премьер-министра, 4 декабря 1922 года в Риме он имел разговор с Красиным, советским комиссаром торговли и промышленности.

Это было начало переговоров о дипломатическом признании и торговых отношениях между Италией и Советским Союзом. Переговоры шли медленно, так как советское правительство не шло на уступки. Однако к январю 1924 года Муссолини уже был готов к признанию СССР. Таким образом, Италия должна была стать первой державой Западной Европы, которая шла на это.
Когда Макдональд узнал об этом, он был раздосадован. Он хотел, чтобы его правительство признало Советскую Россию первым, и попросил Муссолини отложить объявление на несколько дней, чтобы Британия и Италия признали ее одновременно. Муссолини во время войны критиковал Макдональда как пацифиста, но готов был поддерживать хорошие отношения с человеком, который скорее, чем империалист-тори на посту министра иностранных дел, мог передать Италии Джубаленд. Он согласился отложить признание Советского Союза, пока Макдональд не будет готов. Однако британское министерство иностранных дел немедля оповестило мировую прессу, что Британия собирается признать советское правительство.
Муссолини был в ярости. Он счел, что Макдональд его одурачил: уговорил помедлить с признанием, а сам тут же объявил об аналогичных намерениях Британии.Затем Макдональд сделал Муссолини другое предложение. Он объяснил, что король Георг V резко возражал против приема советского посла — представителя правительства, расстрелявшего его кузена, русского царя. Однако если советский посол прибудет в Лондон, король должен будет его принять. Вместо этого Макдональд предложил, чтобы Британия и Советский Союз были представлены в Лондоне и Москве поверенными в делах, которые королю свои верительные грамоты не вручают. Он просил Муссолини поступить так же и обменяться с советской страной не послами, а поверенными в делах.

Муссолини был раздражен поведением британского премьер-министра. Он отказался идти ему навстречу и дажепригрозил опубликовать переписку с Макдональдом относительно признания СССР. Это вызвало в британском министерстве иностранных дел большую тревогу. Эта переписка ни в коем случае не должна была попасть в печать, так как раскрыла бы роль короля Георга V во всей этой истории. Муссолини согласился не публиковать переписку, но признал Советский Союз без всяких условий и дал согласие на обмен послами, а не поверенными в делах. Таким образом, в СССР должны были быть итальянский посол и британский поверенный в делах. Послом он назначил графа Алессандро Мандзони и приказал ему немедленно отправиться в Москву, чтобы наверняка стать там первым западным послом. Мандзони отбыл из Рима тем же вечером ночным поездом, не успев даже купить меховое пальто.

На всеобщих выборах 6 апреля 1924 года фашистам и правительственным кандидатам отдали голоса 66,3 % избирателей — некоторые из страха, но большинство из патриотического энтузиазма. В больших городах, где за ходом выборов наблюдали иностранные журналисты, оппозиционные партии еще могли действовать, но в отдаленных районах все были запуганы. Одного кандидата-социалиста убили, социалистические и коммунистические агитаторы рисковали жизнью, распространяя избирательную литературу. Избиратели шли к урнам по улицам, украшенным фашистскими флагами, а придя на избирательный участок, обнаруживали там фашистских наблюдателей. Фашисты выиграли дополнительно 225 мест. В новой Палате у них было 260 депутатов. У поддерживающих их партий набралось 116 мест. Таким образом, правительство Муссолини получило в Палате 376 мест из 535.

На открытии вновь избранного парламента 30 мая 1924 года депутат-социалист Маттеотти в своем выступлении резко критиковал проведение всеобщих выборов. Его мощный голос не могли заглушить возмущенные вопли фашистских депутатов. Он перечислял примеры насилия и запугивания, которые использовали фашисты по всей стране. Маттеотти утверждал, что менее ста из пятисот кандидатов-социалистов имели возможность свободно передвигаться по своим избирательным округам, а некоторые из них боялись ночевать дома. Он требовал аннулирования результатов выборов и заявил, что депутаты-социалисты могут покинуть Палату в знак протеста
Маттеотти открыто говорил то, что многие итальянцы произносили шепотом: что запугивание, избиения и убийства совершались по заданиям группы фашистских руководителей, близких Муссолини. В народе их прозвали «ЧК» по аналогии с названием подобной организации в России. Маттеотти ожидал, что его тоже убьют, как других социалистов, ставших жертвами фашистских сквадристов и ЧК. «Вы можете убить меня, — сказал он, — но вам никогда не убить моих идей… Мои идеи не умрут… Мои дети будут гордиться своим отцом… Рабочие отдадут почести моему праху… Да здравствует социализм!»

Его речь разъярила фашистских депутатов. Джунта, три года назад возглавивший группу фашистов, вытолкавших из парламента дезертира Мизиано, кричал, что Маттеотти сам бандит. В течение нескольких следующих дней вся фашистская пресса яростно поносила Маттеотти. Писали, что он смутьян, оболгавший фашистов, что его отказ принять результаты выборов и угроза удалиться на Авентинский холм подрывают конституцию, законность и порядок. 1 июня Муссолини писал в «Иль пополо д'Италия», что Маттеотти заслуживает худшей судьбы, чем просто быть названным бандитом. Чезаре Росси, член ближайшего окружения Муссолини, в разговорах с друзьями угрожал Маттеотти.
Однако 7 июня в Палате депутатов Муссолини произнес примирительную речь, полную сожалений о политических ссорах и призывов к национальному примирению. В тот же день лондонский журнал «Стэйтист» («Статистик») опубликовал статью Маттеотти, в которой тот писал, что владеет доказательствами того, как высшие правительственные чиновники Италии и Банк Италии брали взятки от американской компании «Синклер эксплорэйшн компани» за предоставление ей прав на поиски нефти в Эмилии и на Сицилии.
Во вторник, 10 июня, в 4.30 дня, когда Маттеотти вышел из своего дома в центре Рима и направился в Палату депутатов, пять человек, поджидавших его в автомобиле у подъезда, набросились на него и затащили в свою машину. Он был мужчиной высоким и мощным, так что оказал им отчаянное сопротивление, но им все же удалось затолкать его в автомобиль, который тут же умчался на бешеной скорости. Привратница дома, где жил Маттеотти, заметила эту машину еще раньше, когда та кружила вокруг дома. Она заподозриланеладное и записала номер автомобиля, но сидевшие в нем вышли и пригрозили ей.
На следующее утро, так как Маттеотти не вернулся домой, его жена заявила в полицию о похищении мужа. Привратница передала полиции номер машины, которая его увезла. Но полиция не стала ничего предпринимать. Когда семейный адвокат Маттеотти спросил их, что они предприняли по розыску и кто владелец автомобиля, они смутились и поначалу не хотели отвечать. Однако когда адвокат пригрозил сообщить в прессу о бездействии полиции, они признались, что машина принадлежит Филиппо Филиппелли, редактору фашистской газеты «Корриере италиано». Машина была найдена на одной из улиц Рима. Внутри и снаружи на ней были пятна крови.

12 июня об этом деле был запрос в Палате депутатов, и Муссолини попросили дать разъяснение. Он заявил, что полиция под руководством генерала Де Боно ведет энергичное расследование, пытаясь отыскать Маттеотти, но правительство понятия не имеет, где он может находиться. На эти слова депутат-республиканец прокричал, что все это доказывает соучастие Муссолини в убийстве политического противника. Депутаты — социалисты и коммунисты обвинили Муссолини и фашистов в том, что они убили Маттеотти. Муссолини был очень взволнован. В конце дебатов социалисты объявили, что их депутаты не будут участвовать в дальнейшей работе Палаты в знак протеста против убийства Маттеотти. 27 июня они покинули Палату. На политическом жаргоне тех дней это называлось «удалиться на Авентинский холм», поэтому их стали звать «авентинцами».

Только 16 августа было найдено тело Маттеотти на пустыре в двадцати километрах от Рима. Он был забит дубинками.
В Палате депутатов Муссолини выразил негодование по поводу зверского убийства Маттеотти. Он послал синьоре Маттеотти свои соболезнования и распорядился о выплате ей пенсии, а также пообещал, что правительство позаботится, чтобы полиция нашла убийц и представила их суду. Он отдал приказ Де Боно проследить, чтобы это было сделано. Муссолини категорически отрицал, что он, правительство или фашистская партия имеют к случившемуся какое бы то ни было отношение, и пригрозил наказать социалистов и оппозиционную прессу, если они станут распространять эту клевету и попытаются использовать этот предлог для свержения его правительства.
В результате полицейского расследования было доказано: Маттеотти был убит пятью фашистами — Америго Думини, Альбино Вольпи, Амието Поверомо, Джузеппе Виола и Аугусто Малакриа.

Они были арестованы. Полиция также арестовала Филиппелли, владельца запятнанного кровью автомобиля, и Филиппо Нальди, редактора другой фашистской газеты, обвинив их в соучастии в убийстве. На допросе Думини показал, что они похитили и убили Маттеотти по приказу Росси и Джованни Маринелли, члена Высшего фашистского совета. Как и Росси, Маринелли входил в ближайшее окружение Муссолини.

Оба были арестованы и признались полиции, что отдали приказ похитить Маттеотти, потому что считали, что этого хочет Муссолини. По словам Росси, речь Маттеотти в Палате 30 мая так разозлила Муссолини, что он сказал им: «Чем занимается ЧК? Что делает Думини? После такой речи этого человека вообще больше не должны видеть». Когда впервые прозвучала новость об исчезновении Маттеотти, она вызвала такую бурю, от которой правительствопошатнулось. Позднейшие политические комментаторы и историки считают, что режим Муссолини заколебался, но устоял, потому что его противники упустили свой шанс. Так что Муссолини смог оправиться и спасти ситуацию. Советский посол К. К. Юренев оказал помощь Муссолини. За день до убийства Маттеотти он пригласил Муссолини на банкет в советском посольстве, который должен был состояться 11 июля. Возмущенные убийством социалисты и коммунисты попросили Юренева отозвать свое приглашение. Посол отказался это сделать, заявив итальянским социалистам и коммунистам, что не верит их предсказаниям о неминуемом падении Муссолини и что дружба с Италиейчрезвычайно важна для Советского Союза, который противостоит враждебному миру, и он, Юренев, не станет ничем раздражать Муссолини.
17 июня Муссолини получил первую со дня убийства Маттеотти аудиенцию у короля, который не высказал ничего против его действий. 26 июня вотум доверия правительству был принят 225 голосами против 21 при б воздержавшихся.

Думини и его товарищи, убившие Маттеотти, Маринелли и Росси, побудившие их сделать это, а также Филиппелли, владелец автомобиля, и Нальди предстали перед судом за убийство. Их защищал Фариначчи, недавно получивший звание адвоката. Судебный процесс тянулся весь 1925 год. В декабре апелляционный суд постановил, что состава преступления в деле против Маринелли, Росси, Филиппелли и Нальди не имеется. Они были признаны невиновными и освобождены из тюрьмы. Росси вскоре покинул Италию и спустя некоторое время в Париже присоединился к эмигрантам-антифашистам и стал поносить Муссолини, раскрывая его роль в этом убийстве.

Пятеро, находившиеся в автомобиле в момент убийства Маттеотти, оставались под стражей до окончательного вынесения приговора по делу в марте 1926 года. Виола и Малак-риа были оправданы. Думини, Вольпи и Поверомо признаны виновными, но суд признал это убийство непредумышленным и совершенным под влиянием вызывающего поведения жертвы («вызывающим» было решительное сопротивление Маттеотти попытке его похитить). Все трое были приговорены к шести годам заключения без десяти дней. Согласно амнистии, приговор был на четыре года уменьшен. Так как до и во время суда они пробыли в тюрьме один год и девять месяцев, то до освобождения им оставалось отбыть в тюрьме два месяца и двадцать дней. Впоследствии Думини совершил другие преступления и снова попал в тюрьму. Оправданный по всем статьям Маринелли спустя некоторое время был вновь назначен в Высший фашистский совет и вернулся в личное окружение Муссолини.
Положение Муссолини в Италии было крепко как никогда. А вскоре его тепло приветствовали правительственные круги Британии и влиятельные деятели Соединенных Штатов Америки.

Итальянские социалисты не смогли добиться поддержки других партий в борьбе против Муссолини. Свобода их прессы была ограниченна, а деятельность и сама жизнь их активистов подвергались постоянной опасности со стороны фашистских сквадристов. Тогда они перешли к традиционной старой тактике насилия. Депутат-социалист Тито Дзанибони решил убить Муссолини и задумал сделать это 4 ноября 1925 года, в годовщину заключения перемирия 1918 года.

В этот день Муссолини должен был выйти на балкон министерства иностранных дел, располагавшегося в Палаццо Чиджи в Риме, чтобы приветствовать парад армии и милиции. Дзанибони снял комнату в отеле напротив Палаццо Чиджи, из которой он мог свободно вести наблюдение и стрелять. Он достал милицейскую форму, чтобы получить доступ в отель и пронести винтовку. За несколько недель до этого он рассказал старому другу о своем решении, а тот донес на него в полицию. За Дзанибони было установлено наблюдение.Полиция позволила ему войти в отель. Когда в 11 утра Муссолини должен был выйти на балкон, а Дзанибони приготовился к совершению теракта, полиция ворвалась в комнату.

Террорист был арестован. Полицейские послали извещение в Палаццо Чиджи об обезвреживании преступника. Муссолини вышел на балкон с опозданием на 10 минут против назначенного срока и принял парад.
В прессе покушение на жизнь Муссолини освещалось очень широко. Со всех концов страны поступали поздравления с благополучным избавлением. «Бог спас ваше превосходительство и Италию», — писал дуче генерал Бадольо. Во многих городах католическая церковь вознесла благодарственные молитвы за его спасение. Полиция объявила, что прослежена связь между Дзанибони и генералом в отставке Кастелло, ненавидевшим фашизм. Полиция также якобы установила, что Дзанибони получил деньги от чехословацких социалистов в качестве вознаграждения за убийство Муссолини. Дзанибони был приговорен к тридцати годам заключения.

Весной 1926 года, за день до официального визита в Ливию 7 апреля, дуче открывал в Риме международный медицинский конгресс. Когда он после выступления направлялся к машине, стоявшая в нескольких ярдах женщина выстрелила в него из револьвера, нанеся легкое ранение — был оцарапан нос. Врачи, приехавшие на конгресс, бросились оказывать ему медицинскую помощь.
Стрелявшая женщина была арестована. Это была Вайолет Гибсон.
Гвидо Летти из секретной полиции Муссолини — Организации по наблюдению и подавлению антифашизма (ОВРА) — занялся выяснением, кто она такая и не действует ли по заданию какой-то международной политической организации. Летти был очень благодарен за помощь, которую ему оказала Британская служба паспортного контроля в Риме, всегда откликавшаяся на просьбы о сотрудничестве в выявлении подпольной деятельности противников правительства Муссолини.

Он выяснил, что Вайолет Гибсон — представительница англо-ирландской аристократии, дочь бывшего лорд-канцлера Ирландии. Ее считали неуравновешенной особой, с которой как-то случился нервный срыв посреди оживленной, лондонской улицы. У нее были личные контакты с Шин Фейн (организацией по борьбе за независимость Ирландии), но активной политической деятельностью она никогда не занималась. Ее брат, лорд Эшборн, был человеком эксцентричным. Он жил затворником во Франции, в замке неподалеку от Компьена. Посланный Летти агент поселился неподалеку от его замка, но об Эшборне никто из соседей не смог ничего ему сообщить. Таким образом, было установлено, что Вайолет Гибсон не входит ни в какой политический заговор, а является просто сумасшедшей одиночкой. Муссолини, который, несмотря на рану на носу, готов был на следующий день отплыть в Триполи, велел освободить ее и выслать из Италии, не предъявляя ей никаких обвинений.
шенных на полпути английский мисс он покидает судно в Триполи (Ливия).

Вскоре произошла еще одна попытка, которую решил предпринять юный Антео Дзамбони, 16-летний сын анархиста-печатника из Болоньи, Маммоло Дзамбони. (Он планировал убить Муссолини, когда тот в следующий раз посетит их город.) Антео был пылким анархистом, но хотя отец всегда поощрял его преданность идеям анархизма, убить Муссолини Антео, кажется, решил по своей инициативе, не советуясь ни с отцом, ни с кем-либо еще. Он все тщательно спланировал заранее. Присоединился к молодежному фашистскому движению авангардистов, так как считал, что ему легче будет приблизиться к Муссолини, если на нем будет надета их форма.
Муссолини прибыл в Болонью вечером 30 октября 1926 года с Рашелью, шестнадцатилетней Эддой и братом Арнальдо. Весь следующий день он провел, осматривая общественные здания и принимая парад фашистов. Вечером 31 октября он направился на вокзал, чтобы сесть в поезд на Рим. Рашель, Эдда и Арнальдо поехали на вокзал отдельно от него, а Муссолини с Гранди и мэром Болоньи, сидевшим рядом с ним в автомобиле, медленно покатили по улицам города. Вдоль тротуаров стояли фашисты и прогуливающаяся публика.

Антео Дзамбони в форме авангардиста удалось проникнуть за полицейское оцепление и войти в охранную зону. Он протолкался сквозь толпу на Виа делл'Индипенденца к краю тротуара. Накануне вечером он написал записку и оставил ее у себя в комнате: «Я не могу полюбить, так как не знаю, останусь ли жив, сделав то, что решил сделать. Убить тирана, который терзает нацию, не преступление, а справедливость. Умереть за дело свободы прекрасно и свято».
Когда автомобиль Муссолини проезжал мимо, Антео Дзамбони выстрелил в него из револьвера. Пуля лишь слегка порвала мундир мэра. Автомобиль помчался к вокзалу, унося от опасности Муссолини и его спутников. А разъяренная толпа бросилась на Дзамбони. Его тело, изрешеченное пулями и изрезанное ножами, было буквально разорвано на куски. Оторванные руки и ноги фашисты с триумфом носили по городу.
Благополучно добравшись до вокзала, Муссолини описал Рашели случившееся. «Кортеж медленно двигался вдоль улицы, когда я обратил внимание, что кто-то пробирается сквозь толпу поближе к автомобилю. Я еле успел заметить этого бледного взъерошенного мальчишку, как он выстрелил в мою сторону из маленького револьвера. Через секунду толпа набросилась и поглотила его, верша свое правосудие. Остановить их было невозможно. Чудовищно делать мальчика орудием преступления».

Зарубежные поклонники Муссолини спешили поздравить его с удачным избавлением. Американская газета «Вашингтон пост» назвала его мужественным человеком, исполняющим свой долг под угрозой смерти. В интервью корреспонденту «Нью-Йорк геральд трибюн» он сообщил, что счастливая звезда вновь уберегла его от руки убийцы, и уверенно предсказал: «Я умру естественной смертью».