Бенито Муссолини. Жизнь социалиста ушедшего в диктаторы. Часть 7. От Мюнхена до Польши (35 фото)

Присоединив Австрию, Гитлер начал готовиться к захвату Судетской области Чехословакии. В качестве вполне правдоподобного обоснования таких действий он приводил довод, что три с половиной миллиона немцев, проживавших там, жаждали воссоединиться с Германией, а против этого категорически выступали местные коммунисты, социалисты, либералы и евреи. Однако на самом деле он хотел уничтожить Чехословакию, союзное с Францией демократическое государство, которое в последние годы находилось в дружественных отношениях с Советским Союзом, и во главе которого стоял президент Бенеш, убийца Штефаника, один из ведущих либеральных государственных деятелей Европы.

Еще с 1919 года отношения между Чехословакией и Венгрией были напряженными, и хортистское правительство Венгрии готово было стать союзником Гитлера против чехов. Кроме того, Гитлера поддерживало правое правительство Польши, а также националистическое движение за независимость Словакии, которое возглавлял правый католический священник отец Йозеф Тисо. Международное антифашистское движение считало, что после Эфиопии и Испании гитлеровская угроза Чехословакии является очередным фашистским нападением на демократию. С самого начала чешского кризиса, то есть с весны 1938 года, британское правительство тайно симпатизировало планам Гитлера и полагало, что присоединение Судетской области к Германии будет наилучшим решением проблемы. В Прагу был направлен лорд Рансиман, который в течение августа 1938 года оказывал давление на чехов, добиваясь все больших и больших уступок су детским немцам. Однако Гитлера могло удовлетворить лишь присоединение Судет к Германии. Он требовал проведения в Судетской области плебисцита по данному вопросу. Это требование было поддержано анонимной статьей, озаглавленной «Письмо к Рансиману» и опубликованной в «Иль пополо д'Италия» 15 сентября. Она была написана Муссолини. Но французское правительство возражало против плебисцита, так как боялось, что это станет прецедентом для требований о проведении плебисцита в Эльзасе, чтобы решить, кому он должен принадлежать — Франции или Германии. Так что премьер-министр Франции Эдуард Даладье и министр иностранных дел Жорж Бонне сообщили Чемберлену, что предпочтут плебисциту откровенное присоединение Судетской области к Германии.
12 сентября Гитлер обратился с речью к съезду нацистской партии в Нюрнберге, в которой обвинял Чехословакию, и особенно Бенеша, и заявил, что за спиной трех с половиной миллионов «истерзанных» судетских немцев стоит вооруженная германская нация. Британский посол в Германии сэр Невилл Хендерсон так отозвался об этом выступлении Гитлера: он «произнес хорошую убедительную речь, не выказав в ней никаких признаков истерии, в которой его упрекают некоторые круги», и «подчеркнул свою готовность идти на жертвы во имя любви к миру». Хендерсон считал, что в сложившейся кризисной ситуации виноват не Гитлер, а Бенеш.

Гитлер пригрозил начать войну в Европе, если ему не отдадут Судетскую область. Чемберлен был очень этим напуган и предложил Гитлеру встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию. 15 сентября в загородной резиденции Гитлера, Берхтесгадене, в Баварии, состоялась их встреча. Чемберлен сообщил Гитлеру, что, если тот воздержится от вторжения в Чехословакию, Британия убедит Бенеша передать Германии Судетскую область.
Муссолини в течение всего этого кризиса сохранял полное спокойствие. Он дал указания Чиано разъяснить Драммонду (унаследовавшему от отца титул графа Пертского), что, если начнется война в Европе, Италия будет сражаться на стороне Германии. Правда, он уверен, что войны не будет и Чехословакия согласится отдать Судетскую область. Это станет для Бенеша горькой пилюлей, но «глотать горькие пилюли — это и есть то, ради чего существует демократия». Узнав, что Чемберлен предложил встретиться с Гитлером, он удивился и обрадовался. Он сказал Чиано: «Войны не будет, но это полная ликвидация английского престижа. В течение двух лет Англия дважды села в лужу».
Муссолини совершил поездку по Северо-Восточной Италии. Пока Европа, затаив дыхание, ждала, разразится война или нет, государственные деятели и журналисты всех стран гадали, что скажет Муссолини в речи, которую он собирался произнести в Триесте 18 сентября.

Его речь укрепила страхи Лондона и Парижа. Он подтвердил единство и крепость оси Рим-Берлин. Его комментарии к визиту Чемберлена в Берхтесгаден резко отличались от оценок частного разговора с Чиано. Он поздравил Чемберлена с его инициативой и сказал, что, несмотря на московскую пропаганду, он доказал: народы Европы хотят мира. Далее Муссолини высказался по поводу расовых законов против евреев: они являются логическим следствием идей о расе, которой отныне, после создания империи, стали итальянцы. В течение 16 лет после прихода к власти фашизма евреи во всем мире были антифашистами, но все это время фашистская Италия не предпринимала против евреев никаких шагов. Она проявляла терпение, однако теперь пришла пора нанести по евреям ответный удар.
В 2 часа ночи 19 сентября британский и французский министры в Праге отправились к Бенешу и объявили ему, что не позволят Гитлеру уничтожить Чехословакию, если Бенеш не согласится на немедленную передачу Судетской области. Но, если он на это пойдет, Британия и Франция дают Чехословакии гарантии против дальнейшей немецкой агрессии. Бенеш сдался и сообщил им, что «под давлением Британии и Франции чехословацкое правительство с прискорбием принимает франко-британские предложения».
24 сентября Муссолини объявил на митинге в Падуе, что главнокомандующий чехословацкой армией настроен слишком дружелюбно к Москве и что Германия в этом кризисе проявляет необычайную сдержанность. В этом месте речи аудитория разразилась криками: «Гитлер! Гитлер!» — а когда Муссолини сообщил, что Гитлер дал чехам б дней отсрочки до введения немецких войск, раздались вопли: «Слишком много!» «Было бы глупо и преступно, — продолжал Муссолини, — дать погибнуть миллионам европейцев, дабы синьор Бенеш сохранил свое господство над восемью различными нациями». В тот же день он выступил в Беллуно. Напомнив слушателям, что именно Бенеш председательствовал на заседании Генеральной Ассамблеи Лиги Наций, когда 52 страны ввели санкции против Италии, Муссолини подчеркнул, что теперь неприятности у Бенеша, и так будет со всеми, кто станет на пути у Италии.
В 10 утра 28 сентября, за 4 часа до начала войны, лорд Перт посетил Чиано и передал ему письмо от Чемберлена к Муссолини, в котором тот умолял дуче попытаться убедить Гитлера отложить вторжение в Судетскую область, по меньшей мере, на 24 часа, чтобы дать государственным деятелям время спасти мир от войны. Чиано ответил, что сразу передаст письмо Муссолини, поскольку вопрос о войне и мире предполагается решить в течение нескольких часов, а не дней. Муссолини тут же передал по телефону указания Бернардо Аттолико, итальянскому послу в Берлине, немедленно отправиться к Гитлеру и попросить его отложить вторжение на 24 часа. В 3 часа дня Аттолико телефонировал Муссолини, что Гитлер согласился и пригласил Чемберлена, Даладье и Муссолини встретиться с ним на следующий день, 29 сентября, в Мюнхене. Известие об этом поступило в Лондон, когда Чемберлен выступал в Палате общин, и он сразу же доложил членам парламента, что принял это приглашение. Сообщение было встречено овацией. Чиано известил Перта, что Гитлер согласился на отсрочку ввода войск и встречу в Мюнхене только потому, что его попросил об этом Муссолини и что в случае войны Италия будет союзницей Германии.
Муссолини и Чиано сели на ночной поезд до Мюнхена. Они встретились с Гитлером в Куфштайне и далее поехали в Мюнхен на его поезде.

Чемберлен и Даладье прилетели туда из Лондона и Парижа и приземлились в мюнхенском аэропорту днем 28 сентября

Совещание состоялось через полчаса.

Присутствовало 10 человек. Германия была представлена Гитлером, министром иностранных дел фон Риббентропом и постоянным главой немецкого секретариата иностранных дел Эрнстом Вайсзекером. Британию представляли Чемберлен и сэр Хорэс Вильсон, государственный чиновник, которого Чемберлен использовал в качестве личного посланца в международных дипломатических переговорах, хоть он и не был приписан к министерству иностранных дел. От Франции был Даладье и еще один профессиональный дипломат, от Италии — Муссолини и Чиано. Кроме того, присутствовал переводчик Гитлера доктор Пауль Шмидт, так как только Муссолини говорил на четырех языках.

В 3 часа дня они сделали перерыв на обед, который провели каждый в своем отеле, а в 4.30 возобновили дискуссию, сделав позднее еще один короткий перерыв. Они пришли к соглашению, что принудят Чехословакию передать Судетскую область Германии, что чехи начнут эвакуацию с территории в течение двух дней с 1 октября и закончат ее к 10 октября. Чехословакия будет отвечать за то, чтобы не было нанесено ущерба и повреждений никакой собственности и сооружениям, а Британия, Франция и Италия гарантируют, что Чехословакия примет все условия настоящего соглашения. Дискуссии велись только по частным вопросам: какие деревни, в какие дни будут эвакуированы и оккупированы.

Текст соглашения был подготовлен Муссолини и Чиано, и после обсуждения подписан незадолго до двух часов ночи.

Чемберлен и Даладье затем встретились с чешским представителем доктором Мастным, который не был допущен на конференцию и ждал решения судьбы своей страны в отеле, где жил Чемберлен. Чемберлен и Даладье сообщили ему о принятых решениях в 2.15 ночи.

На следующее утро Гитлер, Чемберлен и Муссолини провели перед отъездом домой неофициальные переговоры. Гитлер и Чемберлен подписали заявление, в котором утверждалось, что Германия и Британия никогда больше не станут воевать друг с другом.

Чемберлен переговорил с Муссолини об улучшении англо-итальянских отношений и выразил ему глубокую благодарность за роль, которую тот сыграл в созыве конференции и сохранении мира в Европе.

У Риббентропа также состоялся личный разговор с Муссолини. Он уговаривал дуче подписать военный Пакт трех держав с Германией и Японией. Однако Муссолини держался уклончиво, так как не хотел связывать себя.

Мастный улетел в Прагу в сопровождении британского дипломата, который должен был удостовериться, что Бенеш примет условия соглашения. Он их принял, и 1 октября гитлеровские войска маршем вошли в Судетскую область. Спустя несколько дней Бенеш ушел с поста президента Чехословакии и покинул родину. Гитлер, Муссолини, Чемберлен и Даладье договорились в Мюнхене, что, если территориальные претензии Венгрии и Польши к Чехословакии не будут удовлетворены в течение трех месяцев в ходе переговоров между ними, снова соберется конференция в Мюнхене, чтобы решить вопрос о дальнейшем расчленении Чехословакии. Однако этого не понадобилось, так как новое правительство Чехословакии отдало Венгрии провинцию Русиния, а Польше — город Тешин (Цешин).

Когда Чемберлен вернулся в Лондон, предъявил подписанный Гитлером документ и уверил, что теперь «мира на наш век» хватит, восторженные толпы приветствовали его на улицах.

Итальянцы встречали Муссолини с еще большим ликованием: они выстраивались на его пути от границы до Рима. Огромная толпа собралась на вокзале в Болонье, чтобы его приветствовать. Король, находившийся на отдыхе неподалеку от Флоренции, приехал на вокзал и поздравил его. Когда же Муссолини прибыл в Рим и вышел на балкон Палаццо Венеция, толпа на площади долго не могла успокоиться. Секретарь фашистской партии кричал им: «Салютуйте Дуче, основателю империи!» Когда Муссолини наконец ушел с балкона, толпа продолжала вызывать его снова и снова. 10 раз они возвращали его, выкрикивая: «Дуче, Дуче, Дуче!»
Муссолини был счастлив, что в Мюнхене все так хорошо получилось. Британия и Франция присоединились к Германии и Италии, чтобы расчленить демократическую и либеральную Чехословакию, заставить чехов подчиниться и, не считаясь с Советским Союзом, переделать карту Центральной Европы. 25 октября на встрече Совета Национальной фашистской партии он сказал, что Прага была штаб-квартирой демократии и большевизма, поэтому «то, что произошло в Мюнхене, просто колоссально». Это «конец большевизма в Европе, конец коммунизма в Европе, конец политического влияния России в Европе».
В начале ноября немецкое правительство выслало из Германии несколько сотен евреев и погнало их через границу в Польшу. Но Польша отказалась их принять, и на протяжении многих дней они оставались между немецкими и польскими заставами без еды и укрытия.

Их страдания так возмутили некоего польского еврея, проживавшего в Париже, что он застрелил атташе немецкого посольства, кстати, вовсе не сторонника нацизма. В ответ на это Гитлер 9 ноября развязал еврейские погромы по всей Германии, вошедшие в историю под названием «Хрустальная ночь». Во всех городах нацистские штурмовики громили еврейские магазины, ломая и уничтожая их имущество. Большая часть еврейского имущества была застрахована, но правительство издало постановление, чтобы страховые компании выплачивали страховку не пострадавшим евреям, а государству; кроме того, на еврейское население был наложен коллективный штраф в миллиард марок. Геринг радостно прокомментировал это решение: «Не хотелось бы мне быть сейчас евреем в Германии».

Либеральное общественное мнение во всем мире было потрясено «Хрустальной ночью», которая явилась самым вопиющим антисемитским надругательством из тех, что совершали нацисты до тех пор. Однако Муссолини был доволен. «Он безоговорочно одобрил погромы, осуществленные нацистами, — пишет Чиано. — Он сказал, что в их ситуации пошел бы еще дальше». Хотя он считал наложенный на евреев коллективный штраф чрезмерным, так как семь миллиардов лир (один миллиард марок) — слишком высокая цена за жизнь убитого немецкого дипломата.
Чемберлен согласился признать Виктора Эммануила императором Эфиопии, но просил Муссолини держать это в секрете до окончания дебатов по международным делам в Палате общин. 16 ноября Перт представил свои верительные грамоты «Королю Италии и Императору Эфиопии».
Однако британское правительство было весьма обескуражено, когда 30 ноября в Риме депутаты Палаты вскочили с мест с криками: «Ницца! Тунис! Корсика!» — и потребовали, чтобы Франция уступила эти территории Италии, хотя Италия не выставляла требований по Тунису с 1881 года, отдала Ниццу Франции в 1860 году, а Корсика не была итальянской с момента завоевания ее Францией в 1769 году. Черчилль был очень обеспокоен, а его вера в Муссолини поколеблена. Его не слишком заботило, что тот захватил Эфиопию и участвовал в поражении коммунистов в Испании, но эти территориальные претензии к Франции, союзнице Британии, должны быть решительно пресечены.
10 февраля 1939 года скончался папа Пий XI.

Государственный секретарь Ватикана кардинал Пачелли был избран его преемником и принял имя Пий XII.

Муссолини впоследствии всегда отрицал, что использовал свое влияние в его пользу. Пий XI часто хвалил Муссолини, особенно его вмешательство в гражданскую войну в Испании против красных. Однако он публично осудил расовые законы против евреев. Пий XII, настроенный еще более антикоммунистически, чем его предшественник, никогда публично не критиковал расовые законы.
Сентябрьским декретом 1938 года всем иностранным евреям предписывалось покинуть Италию в течение шести месяцев. Этот срок истекал 12 марта, и во всем мире еврейские и гуманитарные организации были встревожены судьбой 8000 евреев, бежавших в Италию от нацистских преследований: не будут ли они 12 марта высланы и переданы в руки нацистов? Президент Рузвельт, также поздравивший Муссолини после мюнхенского соглашения за роль, которую тот сыграл в сохранении мира в Европе, направил в Рим Уильяма Филлипса с целью заступиться за евреев перед дуче.

3 января 1939 года состоялась встреча Филлипса с Муссолини. Он убеждал Муссолини не изгонять евреев, но совместно осуществить переселение их в Африку, причем Америка будет это финансировать. Филлипс осведомился, не позволит ли Муссолини поселиться им в Джубаленде. Муссолини ответил, что Джубаленд для этого не подходит, так как там у евреев не будет средств к существованию. Он предложил им несколько месяцев назад, чтобы они обустраивались в северной части Итальянского Сомали, но они эту идею отвергли. Он предсказывает, что в конечном итоге все страны Европы изгонят своих евреев, так как «для евреев в Европе нет места». Он считает, что для них много места в Северной Америке и в России, так что им следует эмигрировать туда. Однако Чиано пообещал Филлипсу, что евреи не будут высланы из Италии 12 марта: им будет дано время найти куда уехать. Это обещание было исполнено.
14 марта клерикально-фашистское движение отца Тисо провозгласило независимость Словакии, и на следующий же день немецкие войска вторглись в Чехословакию и вошли в Прагу.

Гитлер объявил, что устанавливает протекторат над провинциями Богемия и Моравия и признает Словакию Тисо как независимое государство. Чемберлен счел это вопиющим нарушением мюнхенских соглашений, так как в Мюнхене Гитлер и публично, и в частных разговорах утверждал, что не станет входить в Чехословакию дальше Судетской области. Выступая в Бирмингеме, Чемберлен осудил действия Гитлера и отрекся от своей мирной политики. Гитлер потребовал, чтобы Польша уступила ему Данциг и «Польский коридор». Однако Британия приготовилась воевать и 31 марта подписала договор с Польшей, в котором англичане давали обещание в случае нападения Гитлера на Польшу защитить ее, вступив в войну.
21 марта Муссолини председательствовал на заседании Высшего фашистского совета. Он заявил, что чехи могут винить в потере своей независимости только себя, потому что не удосужились избавиться от влияния евреев, масонов, демократов и коммунистов. Он подчеркнул, что теперь более чем когда-либо Италия должна быть верной союзу с Германией.
В Страстную пятницу, 7 апреля, итальянские войска без объявления войны вошли на территорию Албании и в 24 часа оккупировали эту страну. (Албания много лет находилась под итальянским экономическим и политическим влиянием).

Муссолини не стал заранее сообщать об этом Гитлеру, точно так же как тот не предупредил его о намерении вторгнуться в Чехословакию. Однако Гитлер воспринял это так же радостно, как Муссолини германскую аннексию Богемии и Моравии. Риббентроп уверил Муссолини, что Германия всегда будет приветствовать любую итальянскую победу. Высказывалось предположение, что Муссолини захватил Албанию с досады на немецкий захват Чехословакии: он решил не дать Гитлеру затмить себя.

Однако более вероятно, что он хотел нанести удар, который продемонстрировал бы еще раз бессилие западных демократий и их неспособность сохранить мир и поддержать принципы международного права. Делегация албанских вельмож прибыла в Рим предложить корону Албании Виктору Эммануилу, который был отныне провозглашен «Королем Италии и Албании, Императором Эфиопии».
>Бенито Муссолини на фоне статуи римского императора</b>