Елизавета Баварская: ее свела с ума свекровь и убил случайный прохожий (7 фото)

Каждый, кто бывал в Австрии, особенно перед Рождеством, знает, что императрицу Сисси — Елизавету Баварскую — там обожают. Ей посвящено несколько фильмов, которые крутят именно на Рождество — ведь она родилась в Сочельник. О Сисси можно услышать куда больше добрых слов, чем о реформаторше Марии Терезии. Это тем удивительнее, что при жизни на Елизавету австрийцы едва обращали внимание. Она мало показывалась широкой публике, и знали про неё почти ничего — только что она потрясающе красива.

Мужем Елизаветы стал тот самый Франц Иосиф, при котором происходит действие в «Похождениях бравого солдата Швейка». В произведениях чехов и венгров он вообще имеет очень карикатурный образ, и не сказать, чтобы безосновательно. Например, из-за своей косности Франц Иосиф упустил возможность получить самого Эйнштейна профессором одного из университетов своей империи: для императора важнее любых других обстоятельств было вероисповедание профессоров. Оно должно было быть католическим.

Когда Франц Иосиф и Сисси познакомились, молодой император, однако, ещё не успел прославиться ничем сомнительным. Ему было двадцать три, ей — пятнадцать. Он должен был как раз объявить невестой её старшую сестру Елену, она женихом — его младшего брата Карла Людвига.

Что-то пошло совсем не так, как планировалось, и через год Франц Иосиф женился именно на Елизавете.
Его выбор удивлял многих. Елизавета была хороша собой — но и Елена была не хуже. Зато манеры и воспитание их нельзя было сравнить. Елизавета всегда с трудом училась, была неусидчивой и невнимательной, равнодушной к книгам. Немного посидеть неподвижно Сисси могла с тремя целями: когда рисовала, когда писала стихи (довольно простенькие) и когда пыталась удить рыбу на берегу озера. Больше всего на свете Елизавета вообще любила всё, что связано с прогулками: пикники, игры на свежем воздухе и даже просто ходить-бродить по тропинкам.

Когда Елену стали готовить к будущей должности императрицы, к её обычным занятиям добавили верховую езду. Сисси уговорила родителей разрешить ей учиться скакать верхом тоже и вскоре настолько превзошла старшую сестру, что у той пропала всякая охота пытаться удерживаться в ужасном дамском седле — сидеть в нём приходилось, сильно развернув бёдра вбок, потому что ноги даме раздвигать было нельзя, они аккуратно свисали с одного лошадиного бока. Сисси находиться часами в такой позе ничуть не напрягало, она слишком наслаждалась тем, как конь послушно вытворяет под ней всё, что ей в голову взбредёт его заставить делать.

Сисси просто обожала вещи, за которые гувернантка сравнивала её с дикаркой.
Возможно, эта очаровательная диковатость и привлекла Франца Иосифа, но в конце концов сыграла дурную шутку. Елизавета оказалась совершенно неприспособлена для роли императрицы. Она дичилась людей, была неловка в разговоре с подданными на светских мероприятиях, не умела подладиться к свекрови, была равнодушна к благотворительности, с трудом выдерживала требования церемониала и этикета… Её по-прежнему интересовали, в основном, прогулки. Только один достойный императрицы интерес появился у неё после замужества: Венгрия.

Отношения Австрии с подчинённой Венгрией были очень сложными, и Елизавета горячо к сердцу приняла витающую идею, будто примирять подданных и отстаивать их интересы должна именно королева. Она сумела выучить венгерский язык, проявив чудеса усидчивости, которых никто не ждал; нарочно родила одну дочь именно в Венгрии, чтобы растрогать сердце венгров; организовала переговоры мужа с венгерским дворянством; выбирала фрейлин только из числа венгерок.

Вторым требованием к фрейлине было уметь быстро и много ходить: Елизавета обожала прогулки по горам и терпеть не могла умерять шаг.
Отношения с властной свекровью незаладились настолько, что Сисси даже избегала видеться с детьми — потому что это означало общаться с забравшей их себе вдовствующей императрицей. У молодой королевы развилась депрессия, и ей прописали инъекции кокаина — для бодрости. Так Сисси стала ещё и наркозависимой. Она бесконечно путешествовала, словно нигде не могла успокоиться, и с мужем общалась чаще письмами, чем лицом к лицу.

Детям бы Елизавета и рада была бы стать любящей, заботливой матерью, но в их отношения вмешалась свекровь. Когда Елизавета забеременела, свекровь приказала убрать забор из сада, в котором невестка любила прогуливаться: пусть все видят, что император зачал наследника. Чужое любопытство Сисси оказалось непереносимо, и она почти перестала гулять — хотя во дворце прогулки по саду были чуть не единственной её отрадой.

Первые двое детей оказались девочками. Свекровь не могла скрыть своего разочарования. Тем не менее, она буквально отобрала малышек у матери, переместив их ближе к себе и назначив отдельный штат прислуги. Елизавете разрешали видеть дочерей только несколько часов в неделю. В конце концов Сисси упросила мужа отдать детей ей; это вызвало обострение неприязни со стороны свекрови, а, когда одна из девочек умерла на руках у невестки, к неприязни добавилось злорадство.

Такой предлог, чтобы больше не подпускать дикарку Сисси к маленьким принцам и принцессам!
Муж ни во что не вмешивался. Свекровь вмешивалась во всё. Вместе со смертью дочери и отчуждением остальных детей всё это привело к тому, что у Елизаветы стали развиваться нервные расстройства. Она выкидывала разные странные вещи — например, набила себе матросскую татуировку. По счастью, не русалку с пышными формами, а лаконичный якорь. Путешествия стали ещё беспорядочнее, но, главное, Сисси вдруг помешалась на своей красоте. Как будто в жизни нет ничего важнее, она только и думала о том, как не растерять свои чудесные длинные волосы, как не потолстеть даже на дюйм, как сохранить цвет лица. Ночью она спала в косметических масках — её любимой были куски сырого мяса. Вечером принимала ванны из подогретого оливкового масла, один раз получив ожог: масло перегрели. Днём бесконечно бродила в сопровождении фрейлин. Считала волоски, вычесанные парикмахершой.

Когда поняла, что всё же стареет, боялась показываться на публике — и тем более фотографироваться! — без вуали.
Смерть свекрови уже ничего не изменила. Елизавете, по хорошему, требовалось лечение — и от наркозависимости, и от застарелого нервного расстройства, но тогда это вряд ли кто-то понимал. Состояние императрицы ухудшилось после самоубийства единственного сына, принца Рудольфа — сама она считала его убийством. Елизавета перестала общаться с кем-либо, кроме фрейлин и родственников, совершенно, и колесила по Европе без остановки. Так и умерла — далеко от дома.

Королева шла в Женеве по набережной, как всегда — в сопровождении быстроногой фрейлины. Какой-то мужчина поравнялся с Елизаветой и с силой ударил её кулаком в грудь. Он убежал; королева встала и пошла дальше, но спустя несколько минут пожаловалась на боль в сердце, опустилась на землю и вскоре умерла. Как оказалось, её ударил заточкой итальянский анархист. Ударил, даже не зная, кого он видит — наугад, поняв только, что перед ним дворянка. Если бы Елизавета носила более плотный корсет, она бы выжила, как случилось при нападении на испанскую королеву Изабеллу II. Но Елизавета предпочитала спортивные корсеты, не так стесняющие движение.

Анархиста схватили. Он ни в чём не раскаивался. Австрийцы прониклись трагичным концом Елизаветы и наконец-то её горячо полюбили. Франц Иосиф прожил ещё почти двадцать лет. О их любви с Елизаветой сняли много фильмов. Нервные расстройства в этих фильмах не упоминают. Кому они интересны? Королева-то была красивая, это главное.