Из-за чего враждовали монтекки и капулетти? (6 фото)

Что ж, может, и так. А может, наоборот: когда эта история сочинялась, причина была всем прекрасно понятна без объяснений.
Кстати, а когда возникла эта история?

Впервые история о несчастных влюблённых, разлучённых по воле родителей, упоминается в поэме Овидия «Метаморфозы» (2–8 гг. н. э.) Причём Овидий ссылается на легенду, возникшую ещё в древнем Вавилоне:

«Жили Пирам и Фисба; он всех был юношей краше,
Предпочтена и она всем девам была на Востоке.
Смежны их были дома, где город, согласно преданью,
Семирамида стеной окружила кирпичной когда-то.
Так знакомство меж них и сближенье пошли от соседства.
С годами крепла любовь; и настала б законная свадьба,
Если б не мать и отец...»

Родители Пирама и Фисбы были против их брака, и те вынуждены встречаться тайно.

Однажды они договариваются о свидании у шелковичного дерева за городской стеной. Фисба пришла первой – и увидела возле дерева львицу, терзающую добычу. В страхе девушка убежала, обронив своё покрывало. А когда на свидание явился Пирам, он увидел страшные остатки львиного пиршества и окровавленное покрывало возлюбленной... Уверенный, что Фисба погибла, Пирам закалывает себя мечом. В это время Фисба возвращается к месту условленной встречи и находит умирающего Пирама. Не желая с ним разлучаться, она хватает его меч и, направив себе в сердце, грудью бросается на него.

Античные художники крайне редко изображали Пирама и Фисбу – очевидно, в Античности этот сюжет популярен не был. Однако начиная с XV века он весьма широко распространяется в Европейском искусстве. При этом художники всегда «осовременивали» сюжет, облачая героев в соответствующие эпохе костюмы и помещая их в пейзажи родных мест. Подобным образом поступали и литераторы...

И вот 1524 году историограф и писатель Луиджи да Порто из итальянской Виченцы создаёт по канону сюжета о Пираме и Фисбе повесть под названием «Новонайденная история двух благородных влюблённых». Начинается она так:

«Во времена, когда Бартоломео Делла Скала, государь учтивый и гуманный, по своей воле ослаблял и натягивал бразды правления моей прекрасной родиной, проживали там, как слыхал о том еще мой отец, два благороднейших семейства, кои принадлежали к противным партиям и друг с другом жестоко враждовали, – одно именуемое Cappelletti, а другое – Montecchi».

Изменив время и место действия, да Порто изменил также и имена героев. Их зовут… Ромео и Джульетта.

Так началась предыстория великой шекспировской трагедии. В 1553 выходит поэма Герардо Больдери «Несчастная любовь Джулии и Ромео». В 1554 году этот же сюжет перерабатывает Маттео Банделло и называет свою новеллу «Ромео и Джульетта». В 1559 году новеллу Бандео переводят на французский язык, а в 1567 – на английский.

И вот наконец в 1597 появляется первое печатное издание «Превосходнейшей и печальнейшей трагедии о Ромео и Джульетте» авторства Вильяма Шекспира. (Кстати, это первое издание было пиратским – настолько была популярна уже шедшая к тому времени на подмостках шекспировская пьеса.)
Однако нас интересует другое. Почему же враждовали Монтекки и Капулетти?

Между прочим, у Шекспира фамилии враждующих семейств звучат иначе: Монтегью и Капулет (Montague, Capulets). Однако мы помним, что первым был Луиджи да Порто. У него – Монтекки и Капелетти. Почему же люди с такими фамилиями могли враждовать?

Ни в одной официальной хронике эти итальянские фамилии не встречаются. Может быть, да Порто их выдумал? Вовсе нет. В «Божественной комедии» Данте Алигьери (1320 год) читаем:

«Приди, беспечный, кинуть только взгляд: Мональди, Филиппески, Капелетти, Монтекки, – те в слезах, а те дрожат! Приди, взгляни на знать свою, на эти насилия, которые мы зрим…»

«Божественная комедия» являет собою развёрнутый политический памфлет. В аллегорической форме в ней упоминаются реальные исторические события, конкретные исторические деятели и современники Данте. И всё же – ни Капелетти, ни Монтекки в Италии не было. Тогда кого Данте имел в виду?

А вот кого... Монтекки и Капелетти – это не фамилии, а названия военно-политических группировок!

На протяжении почти четырёх столетий, с XII по XVI век, Италия была раздираема войной гвельфов и гиббелинов. Гвельфы, название которых произошло от германского рода Вельфов, боролись за превращение Италии в федеративное государство под властью папы. Гибеллины, потомки германского дома Гогенштауфенов, поддерживали императора Священной Римской империи. Война между ними была ожесточённой и весьма кровавой.

Так вот, одна из группировок гибеллинов приняла имя Монтекки, по названию замка Монтеккьо-Маджоре возле Виченцы, в котором состоялся учредительный съезд партии. (Вы помните, что Виченца – родина Луиджи да Порто?) А «капулетто» – это название маленькой шапочки, служившей местным гиббелинам отличительным знаком.

Монтекки и Капулетти – это одно и то же!

(Кстати, Данте был гиббелином; в процитированном выше отрывке он горько сетует на снижение активности членов своей партии.)

Как же тогда случилось, что название и прозвище одной и той же группировки превратились во враждующие семейства?

Ответ на этот вопрос знал только Луиджи да Порто, мы можем лишь предполагать, что подвигло его к такому решению.

Во-первых, Луиджи да Порто (выходец из Виченцы, воевавший на стороне Венеции) был потомком гиббелинов. Во-вторых, он прекрасно знал родную историю (поскольку сам был историографом) и «Комедию» Данте, за которой подаренный ей итальянцами эпитет «божественная» закрепился как часть названия. В-третьих, так же хорошо знали родную историю и литературу читатели да Порто, ведь чтение было занятием преимущественно образованных сословий.

То есть давая своим героям фамилии Монтекки и Капелетти, да Порто подразумевал некоторое «послание», прекрасно понятное большинству его современников. Какое?

У читателей в любом случае не возникло бы сомнений насчёт того, каковы причины вражды двух семейств. Конечно, те самые, по которым вся Италия была расколота на протяжении четырёх столетий, какие же ещё?! Поэтому да Порто не лукавя пишет, что семейства принадлежали к враждующим партиям. Но при этом даёт им «говорящие фамилии» – ну как если бы наш современный автор дал враждующим семействам фамилии «Государевы» и «Патриотовы». Или наоборот: «Либераловы» и «Демократовы». (Извините за «толстую» аналогию.)

Возможно, это была горькая ирония автора: «Смотрите, эти люди похожи друг на друга, как две руки, почему же они так упорно, так фатально враждуют?» Возможно, для Луиджи да Порто было важно вывести конфликт за пределы политического контекста, придать ему, как сказали бы мы сегодня «общечеловеческое значение»...

И ему это удалось. Его история – переделка уходящего в глубь веков сюжета – прогремела на всю Италию, на всю Европу, на весь мир.