Это застывшее на века фотоизображение времён великой Отечественной войны кажется вполне себе мирным и совершенно беззаботным. Две женщины и маленькая девочка в яркий солнечный день гуляют по городу. В кадре, на первый взгляд, нет ничего ужасного. Но это только на самый первый взгляд, если не знать историю, которая стоит за этой фотографией. На самом деле, сквозь весеннее солнечное настроение проступает чёрное несчастье. Беда одной семьи. Трагедия огромного города.
Этот снимок сделан весной 1942 года военным корреспондентом Федосеевым где-то в районе Невского проспекта блокадного Ленинграда. На прогулке семья Опаховых. В центре кадра – мама, Вероника Александровна Опахова. Слева от неё… нет, это не старушка с палочкой… и даже не сестра… это старшая дочь Лора, которой в тот страшный год было всего лишь 13 лет.
Справа – вся такая светлая девочка с бантиком на голове, которая собирается запрыгнуть на высокий тротуар – это младшая 4-летняя дочка с экзотическим именем Долорес. Папы рядом с ними нет – он погиб при переправе через Ладогу. Посмотрите на ножки девочек. Ведь это не ноги, а спички! Обратите внимание на их распухшие коленки. Особенно у младшей... Они ведь налиты водой. Это от голода.
В самую трагическую для ленинградцев зиму 1941-42 годов старшая дочка Лора лежала в параличе от голода, у неё отнялась левая половина туловища. Врач велел побольше гулять. И они старались гулять как можно чаще. Вот поэтому истощённая девочка, похожая на старушку, шагает с палочкой. То был традиционный маршрут мамы с девочками: по улице Майорова, по Герцена, потом на Невский проспект. А затем обратно.
Мама водила своих деток на прогулку также для того, чтобы отвлечь их от мыслей о еде. Вероника Александровна всякий раз обещала дочкам: вот погуляем, придём домой, сходим в столовую, возьмём по карточке обед, придём домой и будем кушать. А ведь слово «кушать» – это было самое магическое слово в то время. У девочек была огромная сила воли, а ещё, слава богу, у них была очень заботливая мама. Они втроём пережили Блокаду.
После войны Вера Александровна Опахова работала в Академической Капелле на набережной реки Мойки. Там же её старшая дочь Лора пела в хоре. Долгое время Опаховы не знали, что фотография с их блокадной прогулкой стала знаменитой, что снимок попал во всевозможные издания мира, в книги и альбомы, посвящённые Блокаде.
И вот однажды они зашли в Музей Обороны Ленинграда. И там увидели на фото себя. Взрослой дочери Лоре стало плохо. Спустя много лет она увидела себя, юную, в том самом жутком состоянии. Она вспомнила все подробности блокадного выживания. Лора за какой-то короткий момент снова пережила весь тот страх и ужас. И зарыдала. К ней подошёл мужчина, работник музея, и стал успокаивать: «Что вы плачете? В этот год – сорок первый и сорок второй – погибла такая масса народу. Не плачьте! Их уже нету. А вам жить надо»…
Находившаяся рядом сотрудница узнала героев снимка, всё поняла и сказала коллеге: «Вы видите, это же она сама!»… Мужчина ужасно смутился, и отошёл от Лоры с извинениями.
Вот что стоит за одним солнечным и, казалось бы, безмятежным снимком.
Этот снимок сделан весной 1942 года военным корреспондентом Федосеевым где-то в районе Невского проспекта блокадного Ленинграда. На прогулке семья Опаховых. В центре кадра – мама, Вероника Александровна Опахова. Слева от неё… нет, это не старушка с палочкой… и даже не сестра… это старшая дочь Лора, которой в тот страшный год было всего лишь 13 лет.
Справа – вся такая светлая девочка с бантиком на голове, которая собирается запрыгнуть на высокий тротуар – это младшая 4-летняя дочка с экзотическим именем Долорес. Папы рядом с ними нет – он погиб при переправе через Ладогу. Посмотрите на ножки девочек. Ведь это не ноги, а спички! Обратите внимание на их распухшие коленки. Особенно у младшей... Они ведь налиты водой. Это от голода.
В самую трагическую для ленинградцев зиму 1941-42 годов старшая дочка Лора лежала в параличе от голода, у неё отнялась левая половина туловища. Врач велел побольше гулять. И они старались гулять как можно чаще. Вот поэтому истощённая девочка, похожая на старушку, шагает с палочкой. То был традиционный маршрут мамы с девочками: по улице Майорова, по Герцена, потом на Невский проспект. А затем обратно.
Мама водила своих деток на прогулку также для того, чтобы отвлечь их от мыслей о еде. Вероника Александровна всякий раз обещала дочкам: вот погуляем, придём домой, сходим в столовую, возьмём по карточке обед, придём домой и будем кушать. А ведь слово «кушать» – это было самое магическое слово в то время. У девочек была огромная сила воли, а ещё, слава богу, у них была очень заботливая мама. Они втроём пережили Блокаду.
После войны Вера Александровна Опахова работала в Академической Капелле на набережной реки Мойки. Там же её старшая дочь Лора пела в хоре. Долгое время Опаховы не знали, что фотография с их блокадной прогулкой стала знаменитой, что снимок попал во всевозможные издания мира, в книги и альбомы, посвящённые Блокаде.
И вот однажды они зашли в Музей Обороны Ленинграда. И там увидели на фото себя. Взрослой дочери Лоре стало плохо. Спустя много лет она увидела себя, юную, в том самом жутком состоянии. Она вспомнила все подробности блокадного выживания. Лора за какой-то короткий момент снова пережила весь тот страх и ужас. И зарыдала. К ней подошёл мужчина, работник музея, и стал успокаивать: «Что вы плачете? В этот год – сорок первый и сорок второй – погибла такая масса народу. Не плачьте! Их уже нету. А вам жить надо»…
Находившаяся рядом сотрудница узнала героев снимка, всё поняла и сказала коллеге: «Вы видите, это же она сама!»… Мужчина ужасно смутился, и отошёл от Лоры с извинениями.
Вот что стоит за одним солнечным и, казалось бы, безмятежным снимком.
