Внимание, звук в городе (3 фото)

В начале 2019 года в мэрии Нью-Йорка (одного из самых шумных мегаполисов в мире) зарегистрировали требование депутатов заменить звук сирен спецтранспорта амплитудой в 120 дб на более тихий — по аналогии с европейскими городами. Оповещая об экстренной ситуации на несколько кварталов в округе, нью-йоркские машины скорой помощи, например, продолжают «выть» даже в пробке.

Ситуация с коронавирусом только ухудшила положение вещей: на опустевших улицах города звук сирены зазвучал лишь громче. Запертым на карантине людям, которые могли переживать депрессивные состояния, сигнальные звуки спецтранспорта только добавили стресса.

При этом примеры эффективных решений в борьбе с шумами есть в том же Нью-Йорке. В центре Манхэттена в 1967 году открыли микропарк, где высадили деревья, увили растениями стены и установили искусственный шестиметровый водопад. Это пространство стало акустическим оазисом на пересечении оживленных улиц мегаполиса. Но звуковой ландшафт города — явление сложное и мультиформатное. Устройством сквера можно решить проблему локально, но не глобально.

Началом изучения звукового ландшафта мир обязан канадскому композитору Раймонду Шейферу. В 1977 году вышла его книга «Звуковое воспитание: 100 упражнений на слушание и производство звуков», где он пишет: «Я думаю, что улучшить звуковой ландшафт во всем мире довольно просто. Нам нужно научиться слушать».

Сам термин soundscape и его русскоязычный перевод — звуковой ландшафт (саундскейп) — конечно, не абстрактное понятие. Он означает звуковую среду, в которой мы находимся ежедневно: уличные музыканты в метро, гул автотрассы, ночной ремонт дороги, брань молодежи под окнами, пение птиц по утрам.

Важно понимать, что город — система вложенных друг в друга акустических пространств (дворов, квартир, парков, дорог, магазинов), которые и формируют общий звуковой ландшафт. Гармонизация общего происходит за счет работы с каждым источником звука в отдельности. Если в городе учитывают оптимальные условия жизни, необходимые не только для человека, выигрывать от таких решений могут все. Так, например, в Берлине ночное освещение города специально приглушается, чтобы птицы, населяющие город, не пугались и не покидали привычные ареалы обитания. Относится ли этот пример только к вопросу о звуковом ландшафте города? Определенно, нет.

Антрополог Андрей Возьянов рассказывает «Московским новостям», что в мире науки к вопросу звука в городе сейчас подходят по-новому: «Сегодня есть целый ряд работ, которые говорят о том, как изучать вопрос в постантропоцентричном мире. Это прежде всего связано с экологией и сохранением экосистемы. Но это не просто этический вопрос. Тут имеется в виду, что люди стали людьми в условиях того разнообразия, которое уже существует вокруг нас. И если бы этого разнообразия не было или если оно исчезнет, само понятие человечества сильно изменится».

И все-таки шум остается пока главным нерешенным вопросом в разговорах о планировании звукового ландшафта города. Всемирная организация здравоохранения напоминает в отчетах, что шумовое загрязнение окружающей среды входит в число основных угроз для соматического и психического здоровья и благополучия жителей Европы.

Законы о шуме, которые принимались в Москве и распространяются на федеральный уровень, — часть мейнстримного движения, не первое десятилетие существующего в Европе и Северной Америке. Это, безусловно, говорит об озабоченности и внимании к теме. Следующим шагом должна стать более содержательная работа со звуком. Шум — очень формальный подход к вопросу. Здесь речь идет о звуковом планировании. И с городскими, региональными и федеральными властями должны встречаться не только исследователи, но и бизнес, который может предлагать конкретные решения.

Ксения Майорова
Научный сотрудник Высшей школы урбанистики им. Высоковского
Скрупулезное изучение звука в городе показывает, что человеческий фактор вносит в вопрос много нюансов. В условиях динамично развивающегося города трудно определить, какое именно воздействие они оказывают на человека и как воспринимаются. Исследователи в области sound studies разделяют звук и шум, отмечая при этом, что звук может восприниматься негативно, а вот шум не всегда приравнивается к чему-то неприятному.

В лекции о современном звуковом ландшафте города Андрей Возьянов приводит пример исследования 1960-х в Гетеборге (Швеция) о том, как горожане воспринимают транспорт, проходящий по одной и той же улице. Выяснилось, что на трамвай, который громче грузовика и машины вместе взятых, люди реагируют спокойнее.

Этот факт добавляет к вопросу о шумовом загрязнении города аспекты, которые могут не учитываться при слишком поверхностном изучении вопроса. Какие именно параметры звука раздражают? Очевидно, что это не только «громкость», но еще и частота, динамичность и так далее. Если мерить все только децибелами, то окажется невозможным допускать людей на музыкальные концерты, в театры, где со всеобщего согласия показатели допустимых норм могут зашкаливать. В моменты крещендо, например, при исполнении оперы «Летучий голландец» Р. Вагнера, звук достигает 115 дб.

Унификация и стандартизирование звукового ландшафта может быть в корне неверным решением. Нельзя установить правила, которые будут регулировать акустическую среду одновременно на вокзалах, в торговых центрах и библиотеках. Как объяснил «Московским новостям» основатель The Sound agency Джулиан Трежер, шума станет еще больше, если, например, просто наложить успокаивающую музыку на уже существующий фон.

Город, как матрешка, содержит в себе сотни пространств, в которых работа со звуком должна происходить адекватно множеству других параметров: месторасположению, наличию уже имеющихся звуков.

Предварительные исследования, которыми занимаются sound studies, дают детальное понимание специфики места и устройства микросообществ.

Если учитывать, что среднестатистический горожанин проводит в закрытом пространстве около 90% времени, то вопрос о создании комфортной городской среды касается и квартир, и транспорта, и публичных пространств. Для специалистов в области звука на Западе такая работа уже стала перспективным бизнесом. Джулиан Трежер, к примеру, запатентовал систему moodsonic, которая устанавливается в рабочих пространствах для улучшения самочувствия и работоспособности сотрудников. Она производит неповторяющиеся (что очень важно для мозга) бионические звуки, которые благотворно влияют на человека. Система адаптируется к пространству, учитывая количество людей в помещении, время суток, погодные условия и другие параметры.

О колоссальном потенциале звука говорит один из проектов The Sound Agency для администрации города Ланкастер (США), где в 2010 году на одной из главных улиц города были установлены акустические системы. По результатам наблюдений, микс электронной генеративной музыки и пения птиц, который звучал из встроенных в клумбы колонок, привел к снижению уровня преступности в городе.

В России проблема звука в городе сегодня все еще не в приоритете. Большинство компаний воспринимает звуковое оформление общественных пространств как подбор наиболее подходящей музыкальной дорожки. Руководитель «Института звукового дизайна» Василий Филатов говорит, что ситуация изменится только через 5 – 7 лет. Но уже сейчас выпускники института получают работу в различных секторах бизнеса, где на звук начинают обращать внимание все больше.

На базе «Института звукового дизайна» работает лаборатория, в которой студенты решают задачи по звучанию городской экосистемы, электротранспорта, автоголоса. «Электротранспорт становится опасным, если он не звучит, — говорит Василий Филатов. — Казалось бы, мы как раз хотим снизить уровень шума, но перед нами стоят определенные функциональные задачи, чтобы локализовать источник опасности, которым является автомобиль. Если говорить про звуковую среду, то мы работаем в направлении генеративной музыки, то есть эта музыка рождается на лету и зависит от той аудитории, которая слушает ее».

Результат многолетней работы российских саунд-дизайнеров совсем скоро обретет физическое воплощение. Весной 2021 года сеть коворкингов «Рабочая станция» станет первой в стране площадкой, где можно будет услышать, как должно звучать правильное офисное пространство. «С одной стороны, это будет иммерсивный звук, с другой — звук, который влияет на ваше восприятие реальности. Потому что здесь есть определенные функциональные задачи: человек, который приходит в офис, не должен находиться в стрессе, но при этом его не должно ничего отвлекать», — рассказывает Филатов.

Есть еще один аспект, о котором говорят исследователи и специалисты в области звукового дизайна: доминанта визуального над аудиальным. В 2015 году The New York Times выпустил материал «Дорогие архитекторы, звук имеет значение», где наглядно объяснялось, как создаются здания и пространства, которые из-за неграмотного планирования оказываются для человека местами очень травматичного звукового опыта. Архитекторы строят красивые дома, в которых невозможно гармонично работать, жить или учиться.

Джулиан Трежер в одной из своих лекций для TED приводит пример школы в Великобритании, которую спроектировали и построили без внутренних перегородок по принципу опенспейса. Через некоторое время руководству пришлось платить огромные деньги за реорганизацию внутреннего пространства и возведение стен, потому что школьники попросту не слышали преподавателя из-за шума вокруг.

Ксения Майорова также подчеркивает важность еще одного фактора для формирования гармоничной звуковой среды в городе. «Акустический дизайн — это не единственная возможная стратегия преображения городского звучания, потому что звуки производят все и всегда, и эта какофония создается каждым из нас. Вопрос преображения городского звучания — это вопрос искоренения акустической безграмотности. Сейчас люди просто не задумываются о том, какие последствия их действия могут иметь: они строят дома, делают ремонт в квартирах, устраивают какие-то мероприятия, думая о том, как это будет выглядеть, и не думая о том, как это будет звучать. Мы начинаем об этом задумываться только когда сами оказываемся в позиции жертвы».

Получается, что акустические упражнения Раймонда Шеффера показаны не только профессионалам, но и всем нам — жителям большого города.