Люди, судьбы, клетка: история «Бутырки» - старейшей российской тюрьмы (20 фото)

Бутырская тюрьма основана в 1771 году и на сегодняшний день является одной из старейших в России. Бутырками в те времена называли небольшие селения, отделенные от города полем или лесом. То есть, когда Москва еще не была тем огромным мегаполисом, «Бутырка» находилась на отшибе. Зато сейчас этот район (Новослободская улица) считается центром города.

Бутырский замок построен в форме квадрата. Прямоугольные корпусы, в центре расположен храм, по углам – башни. Изначально «Бутырка» была пересыльной тюрьмой – здесь осужденные ждали этапа. Затем превратилась в следственный изолятор. Сейчас же помимо подследственных здесь отбывают сроки, осужденные по мягким статьям.

Сейчас тюрьма переполнена. В ней содержится около 2000 человек при лимите в 1850. Но если сравнивать с девяностыми годами, когда здесь от тесноты и духоты умирало до 40 человек в год, то жить все-таки можно.

Самым знаменитым местом «Бутырки» является Пугачевская башня. Считается, что здесь ждал своей казни бунтовщик Емельян Пугачев. Но это миф. На самом деле он сидел в подвале Монетного двора, что на Никольской улице. Сейчас здесь находится музей.

Зато здесь сидела другая известная бунтарка – эсерка Мария Спиридонова.

Ей был 21 год. Она работала конторщицей в губернском дворянском собрании. И по совместительству было социал-революционеркой. 16 января 1906 года по заданию партии она смертельно ранила советника тамбовского губернатора Г. Н. Луженовского. В «Бутырку» ее привезли 25 мая 1906 года. Здесь она ждала смертной казни.

Рассказывали, что она просила веревку покрепче, говорила, что в России вешать не умеют. Однако казнь ей заменили пожизненной каторгой. И пока она ждала этапа, Пугачевскую башню буквально брали приступом – все «политические» хотели пообщаться с новой «звездой».

«Тюрьма была страшно переполнена. В камерах, которые были выстроены для 25 человек, помещалось по 65 и даже по 100 человек», - писала террористка Мария Школьник, сидевшая там же в те же месяцы.

Другой «политический» по фамилии Ядов говорил о 30-35 сокамерниках: «Мы спали на столе, под столом, около стола, вплоть до самой двери».

Чистоту пола проверяли носовым платком, за грязь или окурки — карцер. Медную посуду, в которой приносили еду, надо было чистить кирпичным порошком до блеска — говорили, что из-за этого она за год потеряла половину своего веса. На обед давали кислые щи и пшенную кашу.

Заключенных пороли и даже могли открыть по строю прогуливающихся огонь, если кто-то в нем сделает резкое движение. Во время прогулок заключенных заставляли снимать шапки на морозе и тренировали правильно приветствовать начальника: «Здравия желаем, ваше высокородие». Такие тренировки, которые длились 10-15 минут, часто и для многих заканчивались простудами. Впрочем, сидельцы и сами были не против заболеть, чтобы попасть в больницу. И для этого они делали немыслимые вещи...

«Сушили мокриц, растирали их в порошок, смешивали с грязью и всю эту пакость втирали в свежую царапину, сделанную где-нибудь на теле», - писал революционер Ядов.

В скором времени жесткое обращение с заключенными привело к бунту. В январе 1911 года, одна из камер, выйдя на работу в мастерскую, убила четверых надзирателей и ранила еще одного. Как пишет тот же Ядов, это не было попыткой побега: «Бутырки» 1909–1912 годов были тюрьмой, из которой не бегают". Стрелявших повесили, остальных выпороли и надолго лишили свиданий, переписки и табака. Но тем не менее, режим через некоторое время все же стал легче.

Примерно в это же время в бутырской одиночке №103 за революционную деятельность сидел Владимир Маяковский. К сожалению, показать эту камеру сейчас не представляется возможным – с тех пор нумерация камер много раз менялась. Здесь он читал Бальмонта, который на 20 лет раньше тоже побывал в «Бутырке». Здесь бывал и Лев Николаевич Толстой, правда, по делу. В тюрьму он приходил, когда работал над романом «Воскресенье». При советской власти здесь побывает одна из его дочерей. Так тюрьма связывала эпохи.

Что касается Спиридоновой, то она из Пугачевской башни отправилась на каторгу, но сюда еще вернется. Спойлер: что не сделала царская власть, закончит советская. После революции ее освободят. Она займется политикой и вместе с эсерами выступит против большевиков, попадет под репрессии, будет арестована, сбежит, побывает в психиатрической больнице. И снова отправитья по тюрьмам и ссылкам. В 1941 году ее расстреляли…

Москвич Иван Хренов был сыном служащего Таганской тюрьмы, сам какое-то время работал там бухгалтером. В 1921 году принял сан диакона. В начале 30-х ему предложили стать агентом ОГПУ. После отказа один из сотрудников сказал: «Нам бы побольше таких стойких людей». В 1937 году его арестовали по доносу и расстреляли на Бутовском полигоне.

Татьяна Гримблит родилась в Томске, в 17 лет начала работать в детской колонии, заработанные деньги тратила на помощь заключенным. Обвинялась в контрреволюционной деятельности, прошла через ссылку и лагерь. В 1937 году ее арестовали в пятый раз. Расстреляли на Бутовском полигоне.

Николай Гусев жил в шалаше в Подмосковье. Зарабатывал тем, что продавал собранные в лесу грибы и ягоды и сдавал утильсырье. Местные верующие считали его «блаженным и прозорливым», приходили к нему за исцелением. До своего 18-летия он не дожил двух месяцев. Расстреляли на Бутовском полигоне.

Есть еще десятки имен людей, которые сейчас причислены к лику святых как мученики. В годы репрессий они сидели в храме «Бутырки». Теперь его стены расписаны изображениями арестантов.

Уже в 1918 году тюрьма была перенаселена так, что в прачечной устроили камеру на 70 человек. Площадь стандартной камеры в «Бутырке» - 54-70 квадратных метра и рассчитана она на 20 заключенных. В конце 2-х в таких камерах содержалось 40-60 человек, а в 1938 году их количество доходило до 140.

«Лежать на спине не приходилось, места для этого не было. Через полчаса-час проснешься от боли в костях — отлежал себе бок. Попробуешь подложить шубу под бок — нечем накрыться, холодно; опять встаешь, опять поворачиваешься. Но тут сосед справа начинает проделывать такую же операцию и этим будит тебя; чуть заснешь — этим же начинает заниматься и сосед слева. А через полчаса начинаешь и сам вновь проделывать всю эту процедуру сначала. Какой уж тут сон!» - писал литератор Иванов-Разумник.

Писатель Варлам Шаламов дважды побывавший в «Бутырке» писал, что в 1937 году там кормили отлично – утром – каша, в обед – суп, в котором ложка стояла, на ужин – то же блюдо, что и на завтрак. А писатель Иванов-Разумник, сидевший здесь примерно в то же время, писал, что у еды был ощутимый привкус соды. В тюремном магазине можно было закупаться раз в десять дней, но с условием: взять в «нагрузку» не менее 200 грамм чеснока. Сокамерник-доктор объяснял ему, что чеснок должен спасать от цинги, но при этом он «возбуждает половую деятельность», зато сода в больших количествах, которая добавлялась в еду, ее гасит.

В тюремной библиотеке 25 тысяч книг. Если верить Шаламову, то в здесь можно было найти уже повсюду изъятую литературу.

В годы репрессий в любой тюремной камере можно было встретить десятки блестящих людей. Заключенные даже читали друг другу лекции о том, в чем были специалистами. В камере Иванова-Разумника однажды устроили вечер чтения стихов «на всех языках мира»: состав заключенных позволял читаь стихи и на арабском, и на латыни.

В «Бутырке» содержались и женщины. Галина Левинсон рассказывала: во время оправки (два раза в день по полчаса) женщины старались постирать хотя бы нижнее белье. После этого вся камера, стоя на нарах, размахивала трусами — сушила. Левинсон сидела в "Бутырке" в камере "жен изменников Родины" в 37-м. Примерно тогда же и за то же там оказалась режиссер Наталья Сац. За десять лет до этого Левинсон училась в школе, которой та руководила.

Елена Жуковская тоже была репрессирована в 1938 году, вслед за мужем, заместителем торгпреда в Германии. В "Бутырке" она решила, что попала в камеру для душевнобольных: одежда женщин была похожа на смирительные рубашки. Оказалось — это мужское белье большого размера: женского не было. Одной из сокамерниц Жуковской была жена авиаконструктора Андрея Туполева. Сам он тоже сидел в "Бутырке".

Писательница Евгения Гинзбург в камере встретила четырех женщин в мятых вечерних платьях и на каблуках. Решила — это "девушки легкого поведения". Оказалось, они — члены партии, их забрали прямо после театра и три месяца не разрешали передач.

В камеру Иванова-Разумника однажды посадили «банного деда» - сотрудника тюрьмы, работавшего в бане. Его арестовали за неосторожную фразу: «при Ленине такого не было». Это он говорил о рубцах и синяках, которые видел на заключенных. За эту фразу он получил целых пять лет лагерей.

Баня, кстати, была «почтовым отделением». Арестанты жевали хлеб, засовывали в мякоть записку и оставляли шарики в предбаннике. Нашедший хлебный шарик его распечатывал, читал записку и, если адресат находился в его камере, то доставлял письмо. Впрочем, и тогда, и сейчас послания оставляли и на стенах.

В девяностые года «Бутырка» вновь была переполнена. В 1984 году там находилось около трех тысяч заключенных. В 1992 году – уже 8 тысяч.

Однажды, когда арестантов кормить было нечем, тогдашний начальник СИЗО Геннадий Орешкин решился на неожиданный шаг: собрал у себя в кабинете воров в законе.

«Вы общак собираете? Я еще не видел, чтобы с общака на тюрьму что-то бы отстегивали. Вот давайте отстегните, неделю зеков покормите". И вот неделю сухим пайком кормили», - рассказывал Орешкин в документальном фильме «Бутырка».

А в 1994 году случился скандал. Ночью на территорию изолятора беспрепятственно проникли несколько криминальных авторитетов, чтобы встретиться с арестованными ворами в законе. Попасть в изолятор им помогли сотрудники СИЗО, которых впоследствии судили.

История с проникновением В СИЗО не выдумка. Этот случай действительно был. Однако в этой истории есть разногласия. Нынешний начальник «Бутырки» Сергей Телятников утверждает, что «авторитеты» пришли в СИЗО, чтобы снова договориться о еде для зеков. СМИ же сообщали, что на территории «Бутырки» произошла полноценная воровская сходка с блэкджеком и девочками. А организовал ее 26-летний Сергей Липчанский, известный под кличкой Сибиряк. Четырьмя годами ранее он стал самым молодым вором в законе.

Как пишет криминальный журналист Николай Модестов, Сибиряк держал в камере двух кошек, которых по праздникам кормил курицей. А ему самому приносили еду с рынка по списку. Он свободно передвигался по СИЗО и хорошо там одевался. Рассказывают, что одна сотрудница вообще не признала в нем арестанта, разговорилась с ним и сказала, что любит груши. На следующий день она получила пакет с грушами. Также рассказывают, что Липчанский якобы даже выпивал с сотрудниками тюрьмы и при этом требовал, чтобы они выворачивали кители наизнанку, чтобы погоны не блестели. Если что-то из этих баек и правда, то легко поверить, что Сибиряк мог устроить «сходку». Сам он на тот момент уже был на свободе, и пришел в «Бутырку» на встречу с сидевшим тогда Шакро Старым – то ли о чем-то договориться, то ли отпраздновать его день рождения. «Сходку» накрыли. Сам Сибиряк потом говорил журналисту Модестову, что это была «ментовская подстава».

Поднимаясь по железным лестницам, можно попасть в прогулочный дворик, который находится на крыше. Правда двориком это назвать не поворачивается язык – это просто комнатки, где вместо потолка зарешеченное небо. В 1992 году из такого дворика сбежали двое подследственных. Они смогли приподнять решетку, выбрались к расположенной рядом мебельной фабрике и вышли через ее проходную. Правда, музыка недолго играла – их задержали через несколько дней. Зато это был первый побег за 90 лет. Несколько побегов было совершено до революции, но о них ничего не известно, а в советское время, если и были беглецы, то о них не сообщалось.

В 1996 году из «Бутырки» в первый и последний раз бежала женщина. 26-летняя Наталья Сорокожердева училась в Саратове на юриста, но бросила учебу и переехала в Москву, где занялась валютными махинациями. В камере она оказалось в одной камере с девушкой, которая скоро должна была выйти и договорилась с ней о «подмене». То есть Сорокожердева вышла на свободу вместо той девушки. Но через три дня ее задержали. С того же года женщин в «Бутырке» содержать перестали. Теперь их можно увидеть только в психиатрическом отделении следственной больницы.

Самым громким делом о побеге стал случай трех «пожизненников» в сентябре 2001 года. Владимир Железогло, Анатолий Куликов и Борис Безотечество были приговорены за убийства. Они познакомились в камере. По словам Железогло, инициатором побега был Безотечество. Который до тюрмы работал на кладбище – копал могилы. Все началось с того, что во время прогулки они нашли длинную проволоку и на всякий случай утащили ее в камеру.

«Начали точить эту проволоку об пол. И неожиданно получился паз глубокий в бетоне. Безотечество прыгнул в этом месте, и пол "лопнул". Образовалось отверстие размером 60 на 60 см. Подняли плиту, под ней — песок. Убрали его. Дальше видим — кладка известковая. Штукатурка, значит. Мы и ее легко убрали. Потом кирпичи. А уже под ними увидели трубы. Это была теплотрасса в подвале», - рассказывал в интервью газете «МК» Владимир Железогло.
Штукатурку ковыряли проволокой, песок – руками. Его мешали с водой и смывали в унитаз. Подкоп заключенным удалось сделать за одну ночь. Затем они вышли в подземелье и нашли выход. Двоих задержали через три недели, третий скрывался около полутора лет.

Преступникам «помогло» ветхое состояние СИЗО. Сейчас, говорят, такое проделать невозможно. Тем не менее, последний побег произошел больше 9 лет назад. Тогда 25-летний вор из Белоруссии смог перелезть через стену высотой 4,5 метра. И удалось ему это только потому, что на воле он занимался альпинизмом.

А самым знаменитым побегом из «Бутырки» был тот, которого не было. В 1916 году сюда попал Феликс Дзержинский. По легенде, он сбежал отсюда в бочке с мусором. Но на самом деле его освободили после Февральской революции. А теперь на стене «Бутырки» можно встретить его цитату: «Тут больше, чем где-либо, нужно иметь доброе сердце».