Невидимые раны: что такое "снарядный шок" (5 фото + 1 видео)

Первые исследования по поводу того, что во время войны с некоторыми солдатами происходит что-то странное в психическом плане появились еще в США в ходе Гражданской войны. Но именно "Великая война" с миллионами сражающихся и огромным количеством пострадавших, стала отправной точкой в понимании того, как экстремальные условия войны, способны убить не только тело, но и "душу".

Русские психиатры в ходе русско-японской войны тоже выявляли у военнослужащих психические расстройства и советовали властям признавать таких солдат именно психически больными. Врачи даже дали название этому недугу - «травматический невроз». Власти прислушались, и уже в 1904 году началась организация психиатрических госпиталей.

Общепризнанное название расстройства "Снарядный шок" (Shellshock) принадлежит британскому психиатру Чарльзу Майерсу. Этот термин долгое время не хотели принимать в военно-медицинском сообществе, потому что, во-первых, это слишком размытая формулировка, и ее можно было связать с различными расстройствами, не имеющими отношения к военному опыту, А во-вторых, этот термин воспринимали как трусость военных, нежелание людей воевать и считалось, что солдаты просто симулянты и "горбатого лепят".

Так описывал командование писатель Стефан Бряйс в книге "Почта для госпожи Бромли»:

"Я слышал рассказы о солдатах, которые внезапно сходили с ума, теряли голос или начинали бесцельно двигаться. Обычно это считалось симуляцией, и вместо того, чтобы отправиться домой, они представали перед трибуналом."

Тем не менее число военнослужащих подверженных "снарядному шоку" стремительно росло. Британский историк Фиона Рейд пишет, что более 80 000 случаев психических расстройств было зафиксировано в британских частях на Западном фронте, от 200 000 до 300 000 случаев в немецкой армии, во французской число сходных потерь было примерно таким же, как и у немцев, а возможно и выше. В русской армии дела обстояли не лучше. Вот что пишет историк Александр Асташов:

"Начиная с осени 1915 года количество душевнобольных в армии стало нарастать. К концу первой половины войны их количество составило 50 000, то есть в соотношении с общим количеством призванных – 0,5%. Случаи помешательства особенно усилились во время тяжелых боев лета 1916 года. Солдаты сообщали, что можно только «глядючи сойти с ума». В письмах отмечалось, что воевать может только «ненормальный человек», так как «эта война сгубила не пулей, а духом», стали приходить сообщения о «массовых психических заболеваниях» в районе боевых действий".

Во Франции, остро нуждавшейся в каждом солдате, которого можно было вернуть в строй, к лету 1917 года при каждой армии был учреждён свой собственный госпиталь на 200 коек, специализировавшийся на неврологических больных, примерно в 25 км от фронта. Тяжёлых пациентов оттуда направляли в глубокий тыл в психиатрические и неврологические больницы. Всех солдат с неврологическими диагнозами немедленно отправляли в эти армейские госпитали, поскольку врачи хотели начать лечение до того, как процесс станет необратимым.

После войны, как описывает Фиона Рейд, ветераны, страдавшие от «shell shock», получали пенсии по инвалидности, только если нуждались в постоянном больничном лечении. Но в этом случае вся их мизерная пенсия уходила на оплату медицинских услуг. Таких солдат часто называли «les morts-vivants» (живые мертвецы).