Чуть раньше возник тот самый Ford Nucleon 1957 года. Который сразу в мире закрепился чуть ли не как символ атомной эпохи. Нужен был ответ, да такой, что американский придуманный, но нереализованный автомобиль сразу отошел бы в тень. Так и родился проект, строго секретный и абсолютно фантастический – «Волга-Атом».
Нужно сказать, что перед разработкой гражданской легковушки, были другие проекты атомного транспорта, например атомного дорожного катка. Связано это с масштабированием атомной установки от ледокола до легковой машины. Потому как сделать миниатюрный реактор, задача не самая простая. А как его потом эксплуатировать, задача не менее сложная.
Странно, но проект поддержал Никита Сергеевич Хрущев. Да так, что поддержка стала практически поставленной задачей – сделать! Специально для этого было образовано Автомобильное конструкторское бюро, а руководителем назначен А.Э.Камнев.
Главной проблемой, как уже упоминалось, стала силовая установка, которая никак не хотела умещаться в заданные параметры. Работы без особого успеха шли до 1960 года, когда Камневу пришла идея. Он предложил использовать для реактора «пушечную схему», как в первых урановых бомбах. Единственным «измененным» пунктом являлся тот, что самоподдерживающейся реакции нельзя было допускать – сделать не взрыв, а только кратковременный «нагрев» рабочего тела. Звучит просто, но как это сделать?
Тем не менее к началу 1962 года основные моменты конструкции были разработаны. Четырехцилиндровый двигатель, получивший индекс А21, с расположенными на поршнях шайбами урана-235, а в цилиндре кроме подобных вставок, еще и шайбами из графита, работал на гелии. Рабочий ход поршня обеспечивало его тепловое расширение, а тепло получалось при сближении урановых шайб. Контролировать работу двигателя предполагалось с помощью поглощающих стержней. Вся установка была герметичной, с контуром биозащиты.
Настройка, пробные пуски и экспериментальная работа заняли полгода. Характеристики получились такие: вес – около 500 кг, мощность - 320 л.с., крутящий момент более 800 Нм при 60 об/мин. А затем «реакторный» двигатель был установлен на специально спроектированное усиленное шасси. Компоновку применили как у Ford Seattle-ite XXI, имевший две передние оси.
На испытательный полигон под Северском машина прибыла весной 1965 года. В ходе испытаний выяснились как сильные стороны «Волги-Атома»: мощность, хороший разгон, выявились и негативные: слабые тормозная система и система охлаждения двигателя – в кабине было очень жарко. Появились и данные о ресурсе силовой установки – немногим более 60 тыс. км, после чего требовалась ее замена.
В результате доработок, была изготовлена и вторая модель двигателя, чуть слабее, легче и имевшая еще меньший ресурс (около 40000 км), зато позволявшая менять не всю установку, а ограничиться только несколькими частями.
На волне успешных экспериментов было принято решение об изготовлении небольшой партии автомобилей для участия в выставках и показа почетных иностранных гостей. Но… как всегда вмешалась жизнь. Хрущев ушел с поста, а новому руководству было не до подобных инноваций, решались иные задачи. И «Волга-Атом» был закрыт, двигатели деактивированы и захоронены, а корпуса долгое время еще стояли прямо на полигоне, дождавшись, в конце концов, утилизации.
Нужно сказать, что перед разработкой гражданской легковушки, были другие проекты атомного транспорта, например атомного дорожного катка. Связано это с масштабированием атомной установки от ледокола до легковой машины. Потому как сделать миниатюрный реактор, задача не самая простая. А как его потом эксплуатировать, задача не менее сложная.
Странно, но проект поддержал Никита Сергеевич Хрущев. Да так, что поддержка стала практически поставленной задачей – сделать! Специально для этого было образовано Автомобильное конструкторское бюро, а руководителем назначен А.Э.Камнев.
Главной проблемой, как уже упоминалось, стала силовая установка, которая никак не хотела умещаться в заданные параметры. Работы без особого успеха шли до 1960 года, когда Камневу пришла идея. Он предложил использовать для реактора «пушечную схему», как в первых урановых бомбах. Единственным «измененным» пунктом являлся тот, что самоподдерживающейся реакции нельзя было допускать – сделать не взрыв, а только кратковременный «нагрев» рабочего тела. Звучит просто, но как это сделать?
Тем не менее к началу 1962 года основные моменты конструкции были разработаны. Четырехцилиндровый двигатель, получивший индекс А21, с расположенными на поршнях шайбами урана-235, а в цилиндре кроме подобных вставок, еще и шайбами из графита, работал на гелии. Рабочий ход поршня обеспечивало его тепловое расширение, а тепло получалось при сближении урановых шайб. Контролировать работу двигателя предполагалось с помощью поглощающих стержней. Вся установка была герметичной, с контуром биозащиты.
Настройка, пробные пуски и экспериментальная работа заняли полгода. Характеристики получились такие: вес – около 500 кг, мощность - 320 л.с., крутящий момент более 800 Нм при 60 об/мин. А затем «реакторный» двигатель был установлен на специально спроектированное усиленное шасси. Компоновку применили как у Ford Seattle-ite XXI, имевший две передние оси.
На испытательный полигон под Северском машина прибыла весной 1965 года. В ходе испытаний выяснились как сильные стороны «Волги-Атома»: мощность, хороший разгон, выявились и негативные: слабые тормозная система и система охлаждения двигателя – в кабине было очень жарко. Появились и данные о ресурсе силовой установки – немногим более 60 тыс. км, после чего требовалась ее замена.
В результате доработок, была изготовлена и вторая модель двигателя, чуть слабее, легче и имевшая еще меньший ресурс (около 40000 км), зато позволявшая менять не всю установку, а ограничиться только несколькими частями.
На волне успешных экспериментов было принято решение об изготовлении небольшой партии автомобилей для участия в выставках и показа почетных иностранных гостей. Но… как всегда вмешалась жизнь. Хрущев ушел с поста, а новому руководству было не до подобных инноваций, решались иные задачи. И «Волга-Атом» был закрыт, двигатели деактивированы и захоронены, а корпуса долгое время еще стояли прямо на полигоне, дождавшись, в конце концов, утилизации.
