Заплатки (2 фото)

Не протирая глаз, чтобы сохранить в них остатки сна, женщина встала с кровати и, надев свой рабочий костюм поверх сорочки, дошла до прихожей.

― Доброе утро, ― улыбнулась заспанной улыбкой Лида нежданному гостю, ― что у вас случилось?

― Можешь мне сердце заштопать по шву? Разошлось вчера вечером, не могу терпеть.

― Снова с сыном поругались? ― спросила мастер и поджала губы.

― Да, понимаешь, он…― начал было мужчина, но Лида остановила его жестом и предложила пройти внутрь.

Он охотно сделал шаг и как постоянный посетитель сразу прошёл в мастерскую. Лида, зевая, достала иглу, нитки, напёрсток и, усевшись напротив гостя, кивнула. Мужчина открыл рот и начал рассказывать о своих проблемах, а Лида штопала ему свежую рану, которую тот сам же и расковырял, выдернув чуть ли не зубами стежки, что Лида наложила неделю назад.

― В общем, я сам неправ, что вывалил на него свои проблемы — он же не виноват, что его мать тогда ушла, ― сделал вывод Сергей Петрович, когда Лида закольцевала нитку на конце.

― Готово, ― мастер щёлкнула ножницами.

Мужчина улыбнулся, кивнул и быстро скрылся за дверью, забыв поблагодарить.

Лида убрала инструмент в шкатулку и, взяв в руки телефон, включила его. Через секунду тот буквально начал разрываться от уведомлений. Бесчисленные знакомые, друзья и родственники оставили более пятидесяти сообщений с просьбами: починить, заштопать, поставить заплатку, поменять нитки на душе, сердце, воспоминаниях.

Лида попыталась снова выключить телефон, но не успела. Телефон завибрировал и заиграл акустической гитарой. На экране отобразилось имя двоюродной сестры.

― Алло, Кать, привет, ― приняла вызов Лида, надеясь, что сестра звонит не по рабочим вопросам.

― Лид, можешь мне по телефону заплатку поставить? Умоляю!

«Вот тебе и выходной» ― подумала женщина, снова открывая свою шкатулку с иголками и нитками. Глаза всё же пришлось протереть, ни о каком сне можно было даже не мечтать.

― Ну, рассказывай, ― вздохнула Лида и взяла в руки иглу. Через секунду сестру прорвало. Сорок минут девушка жаловалась на свои новые токсичные отношения, плакала, кричала, злилась, а Лида молча работала иглой: стежок за стежком, петелька за петелькой. Пару раз она прерывала сестру и доставала новую катушку ниток.

― Спасибо Лид, ты — единственный человек, который может вот так легко зашить душу. Не то, что этот бесплатный психолог из нашей поликлиники. Тот как будто пьяный за иглу берётся: наштопает как попало, а через день снова всё рвётся. А про тех, что по телефону консультируют, я вообще молчу ― конвейер бездушный.

Лида молча улыбнулась в трубку, попрощавшись с сестрой, отложила телефон в сторону и взглянула на пальцы. Они были все в крови. Напёрсток в разгар работы слетел и закатился под диван.

Лида умылась, накрасилась и прошла на кухню. Там она поставила чайник, столовой ложкой положила в кружку заварки и начала принимать новых клиентов, которые уже столпились у неё за дверью. Людей сегодня было больше, чем в будний день. У всех же выходной, удобно прийти и вывалить на кого-то свои проблемы, когда тебе не нужно бежать на работу.

Сначала пришла полненькая соседка и начала плакать о своём одиночестве. Самыми прочными нитками Лида поставила ей огромную заплатку на кровоточащей сердечной ране. Затем явилась подруга детства, которую Лида не видела уже несколько лет. Вместо того, чтобы поинтересоваться как дела и поговорить о последних новостях, девушка вывернула свою душу наизнанку, рассказав о том, что родная мать её не понимает. И Лида, собрав все силы, прерываясь только на то, чтобы выпить горький чай, восстанавливала всё на свои места.

Ближе к обеду Лида убрала иглу и зарядила нитки в швейную машинку. Без этого было никак, ведь пришёл Коля — старый друг Лиды, который никак не мог пережить развод с женой, что случился десять лет назад. Он приходил каждые полгода, держа в руках лохмотья своей души и обрывки сердечной мышцы, из которых Лида должна была создать человека заново. В какой-то момент у мастера закончились нитки, и она сама не заметила как заправила в машинку свои собственные, медленно распуская душу по шву.

Люди шли и шли, прося без конца выслушать, пожалеть, понять, и Лида принимала всех без исключения. Такой уж она была человек ― понимающий, как говорили люди.

― Счастливая ты, Лид, тебе не приходится переживать то, что мы переживаем, ― сказал в конце один парень, который недавно похоронил друга, а Лида почему-то взяла и заплакала. Парень этот обиделся и ушёл со временными швами, которые мастер успела наложить из последних сил.

Закончив, Лида вылила остатки невыносимо горького чая в раковину и закрыла дверь. Почти два часа она молча смотрела в стену и наслаждалась абсолютной тишиной, а затем пошла готовиться ко сну. В ванной комнате она открыла кран и взглянула на свои душу и сердце, из которых торчали оборванные концы ниток. Дрожащими больными пальцами она завязала крепкие уродливые узлы и, тяжело вздохнув, принялась умываться.

Смыв с лица наспех наложенную пудру, женщина оголила черные круги под глазами. Убрав седую прядь волос с лица, она вгляделась в зеркало и отметила взглядом свежие борозды морщин, которых ещё вчера не было. Серые глаза, которые когда-то были зелёными, совсем не блестели и были словно нарисованы карандашом. Чужие проблемы съели весь цвет и выпили весь сок.

Лида смотрела на себя и не могла понять, как же она так быстро постарела. Снова завибрировал телефон, принеся новое сообщение, на этот раз адресованное лично Лиде.

«С днём рождения! В честь вашего праздника наш магазин «Всё для рукоделия» дарит вам скидку на определённую группу товаров! Пришлите ответным сообщением ваш возраст, и мы вышлем купон со скидкой равной этой цифре. «Тридцать один» ― написала Лида и выключила телефон. Больше поздравлений сегодня не было.

Александр Райн