30 ноября 1941 года Рига

Никто, наверное, не способен объяснить, как было позволено произойти тому ужасу, который случился в Риге в эти дни 81 год назад.

В 6 часов утра 30 ноября 1941 года отделение латышской вспомогательной полиции, вместе с представителями полиции порядка и СД шли от блока к блоку, от дома к дому, будили евреев и выгоняли на улицу.

Перед «акцией» рижские полицейские были материально простимулированы: им предоставили возможность приобрести за копейки «жидовские вещи».Тех, кто отказывался выходить, расстреливали на месте. Колонны по тысяче человек, пятеро в каждом ряду, выводились через проходы в ограде с интервалом примерно в полчаса. Каждую колонну охраняли около пятидесяти полицаев с карабинами на изготовку. Больных, калек и стариков везли, как вспоминали очевидцы, в новеньких синих автобусах.

Эти автобусы независимая Латвия закупила в Англии и Германии в 1939 году, перед самым приходом Красной армии. Часть автобусов была отдана летом 41-го года команде Виктора Арайса. Каждый понедельник, утром ее члены на синих автобусах выезжали на кровавые «гастроли». К осени они «очистили Латвию от евреев» — евреи оставались только в Риге.Еккельн планировал начать «акцию» не позднее восьми утра: по его прикидкам, на убийство каждых полутора тысяч человек требовался час времени — боялся не успеть.

Первая колонна рижских евреев достигла Румбулы в девять утра. На поляне у кромки леса стояли деревянные ящики для поклажи. При дальнейшем прохождении сквозь строй заставляли раздеваться — полностью или до нижнего белья. В кольце оцепления снова стояли ящики, куда обреченные бросали припрятанные на теле деньги и ценности. Поняв, что будет дальше, многие рвали перед ямой деньги и бросали в снег.Эти кошмарные детали из показаний одного из членов команды Арайса, Арнольда Лаукерса, капитана латвийской буржуазной армии, в том же звании зачисленного в Красную армию, а в августе 1941 года добровольно вступившего в команду Арайса и служившего там начпродом. В тот день он прибыл в Румбулу «с продуктами и водкой для начальствующего состава».

«Это делалось очень быстро, как по конвейеру, — рассказывал на допросе в НКВД в 1944 году Адольф Лазда, другой латышский полицейский, конвоировавший евреев к расстрелу. — Одни только оставляли вещи, как другие уже раздевались, а третьих расстреливали. Так нашу колонну в тысячу человек расстреляли в течение часа или полутора часов. …В яме ходили трое немцев с автоматами в руках с засученными рукавами гимнастерок. Они ходили по трупам окровавленные, как мясники на бойне, и без перерыва стреляли. Они не стреляли только тогда, когда меняли автоматные обоймы. …Как вели себя люди перед расстрелом? Мы, полицейские, даже удивлялись. Не было ни крика, ни шума — только дети плакали да старики шептали свои молитвы».В первый день румбульских расстрелов было убито около 14 тысяч человек. Всех до наступления темноты не успели: осенний день короткий.

Казнь оставшихся пришлось отложить на неделю.8 декабря, после окончательного завершения «акции», Еккельн послал Гиммлеру сообщение телеграфом: «Рижское гетто ликвидировано». Потом при личной встрече в том же декабре доложил это же устно. Гиммлер, по его словам, остался доволен.

В Латвии за три с лишним года оккупации нацисты и их пособники убили более 600 тысяч человек, в том числе 40 тысяч детей. Кроме того, оккупация отметилась и стерилизацией населения, угоном рабочей силы в Германию, экспериментами над людьми. За каждым из таких преступлений стоят подписи и лица определенных нацистов таких как Арайс, Еккельн, Цукурс

Конец: Арайс умер в 1988 году в немецкой тюрьме, где пребывал по приговору гамбургского суда с 1975 года. До этого тридцать лет жил в ФРГ под фамилией жены — видно, не особо его и искали.

Палач рижского гетто Еккельн по приговору советского военного трибунала повешен 3 февраля 1946 года на площади Победы в Риге.

6 марта 1965 года труп Цукурса с огнестрельными ранениями и проломленным черепом был найден полицией в ящике в окрестностях Монтевидео. В руках мертвец держал документы с описанием его преступлений в рижском гетто вместе с короткой запиской:

«Хороший нацист — только в гробу».