"- Двадцать два, двадцать два... - старик высунул из-под панциря и
снова спрятал острую головку. - Как я был счастлив в двадцать два года!
От воспоминаний он прикрыл тонкие синеватые перепоночки век, и со
стороны можно было подумать, что старик заснул. Но он не спал, потому что
зашевелились лапки на столе и он спросил:
- Володя, а вы счастливы в свои двадцать два?
Я пожал плечами:
- Не знаю, вроде бы все нормально.
- А я точно знал, что счастлив. И счастье, когда-то огромное,
постепенно уменьшалось, пока не стало совсем маленьким - как камень в
почке..."
снова спрятал острую головку. - Как я был счастлив в двадцать два года!
От воспоминаний он прикрыл тонкие синеватые перепоночки век, и со
стороны можно было подумать, что старик заснул. Но он не спал, потому что
зашевелились лапки на столе и он спросил:
- Володя, а вы счастливы в свои двадцать два?
Я пожал плечами:
- Не знаю, вроде бы все нормально.
- А я точно знал, что счастлив. И счастье, когда-то огромное,
постепенно уменьшалось, пока не стало совсем маленьким - как камень в
почке..."