Секунда до маминого «Ах, вы мои снеговики!», СССР, 1973 год

Они топчутся на пороге, смешавшись со смехом и визгом: с шуб сыплются алмазные крупинки, валенки похрустывают насту, а из-под ушанки старшей девочки выбивается прядь, схваченная инеем. За их спинами — следы-зигзаги, будто следы невиданных зверей, и санки, брошенные у сугроба. Из окна уже виднеется мамина тень — она задернула занавеску и вот-вот выйдет «на разведку». Но они еще не знают этого.

«Мама опять скажет, что мы полдвора в дом занесли…» — вздыхает старший, но глаза у него блестят — они же не просто так носились с горки, пока не стемнело! Где-то внутри уже пахнет жареной картошкой и малиновым вареньем, но здесь, на пороге, — последние секунды вольницы.

Вот они замирают: за дверью слышатся шаги. Еще мгновение — и начнется тот самый момент, когда мама ахнет, заставит их отряхиваться у порога, а потом обнимет, спросив: «Замерзли, сорванцы?».