Германский проект "Мистель" (10 фото)

У Люфтваффе не было дальних бомбардировщиков: и «Юнкерсы-87-88,188», и «Дорнье-17», и «Хейнкель-111», и «Фокке-Вульфы-200» на это звание не тянули - дальность не впечатляла.

Пока немцам удавалось проводить «блицкриги», этот факт их не особо волновал, но, когда стало понятно, что война затягивается, выяснилось, что бомбить крупные цели в глубоком тылу врага нечем.

И надо с этим что-то делать. Причём быстро — не теряя времени на разработку нового самолёта.

Конструкторы кинулись изучать мировой опыт, а что там у врагов есть? Как атаковать врага в тылу?

В Британии и в СССР были уже свои решения. Самолёт-матка доставлял небольшие самолёты к цели и они расправлялись с врагом. И боевой опыт имелся.

Боевое крещение «Звена-СПБ» состоялось 26 июля 1941 года. Было дано задание разбомбить нефтехранилище в Констанце. Вылетело 3 ТБ-3 с 6 самолетами И-16. Задание было успешно выполнено — цель поражена без потерь. Противник не ожидал увидеть советские истребители. В ходе авиаудара истребители-бомбардировщики отсоединились с грузом бомб от носителей на расстоянии 40 км от цели и после поражения цели вернулись на аэродром в Одессе, где дозаправились и вернулись в Евпаторию своим ходом.

Сумрачный тевтонский гений нашёл своё решение: а что, если запускать бомбардировщик на вражеский объект в один конец? Это же сразу дальность действия удваивается! Идею подал лётчик-испытатель Зигфрид Гольцбауэр. Он ещё в 30-е годы участвовал в испытаниях английской спарки Шорт S.20 — Майа S.21 «Композит»: авиаматка Майа S.21 везла на горбу гидросамолёт Шорт S.20 «Меркурий». Сцепке удалось достигнуть мирового рекорда по дальности полёта для гидросамолётов — 9652 километра!

Гольцбауэр предложил «перевернуть» схему: если раньше до цели добирался «самолёт-паразит», а авиаматка возвращалась на базу, то здесь полёт в один конец совершала как раз авиаматка, а пилот возвращался домой на «паразите».

Задумка была следующая: сверху на фюзеляж бомбардировщика крепится истребитель, пилот которого и управляет «связкой». В бомбардировщике устанавливается кумулятивная боеголовка или фугасная. Пилот ведёт связку в направлении цели, затем, на определённом расстоянии от неё, отцепляется и летит домой. А бомбардировщик продолжает полёт до тех пор, пока не достигнет вражеского объекта.

Инженеры «Юнкерса», услышав о такой идее, решили, что ничего безумнее им слышать не доводилось. Но! Времени на разработку нормального дальнего бомбардировщика не было, поэтому идею доложили в Министерство вооружений. По расчётам, самолёт-бомба мог пробить своей кумулятивной боеголовкой до семи метров бетона, а любой линкор — гарантированно отправить на дно. В общем, военные проявили умеренный интерес к проекту, и работа закипела!

Для начала построили пятнадцать спарок. В качестве носителя использовали Ju-88A-4, в качестве «паразита» — Bf-109F-4. Уже в ноябре 1943 года первый «Мистель» был испытан против старого французского корабля-цели. Результат признали удовлетворительным.

Стандарта в оборудовании спарок не было: к тому, что было под рукою, то и лепили. Поэтому в качестве «паразитов» использовались и разные модификации Bf-109, и FW-190А, в качестве носителя — разные модификации Ju-88. Вскоре была создана эскадрилья «Мистелей» — II/KG.200 «Бетховен». Позже была разработана операция «Железный молот» — налёты на советскую промышленность. Но на дворе стоял уже 1945 год, и для «Омелы» решили поискать цели поближе: советские переправы через Одер, Вислу и Нейсе. Выяснилось, что неповоротливые спарки — слишком хорошая цель для истребителей и зениток, а и тех и других в прифронтовой полосе было в избытке.

В общем, серьёзных успехов «Мистели» не достигли. Перед самым окончанием войны на чертёжных досках появились проекты спарок на основе реактивных самолётов: Ju-287/Me-262 или Ar-234/Ar Е.377, но дальше чертёжных досок они так и не ушли. Всего до конца войны было выпущено порядка 250 «Мистелей».

Оказал ли влияние этот проект на ход войны? Нулевой....

А почему проект назвали "Омела"? Дело было так... Сын Одина Бальдр был «самым добрым, самым мудрым и самым честным, самым сильным». Он, будучи бессмертным богом, очень боялся смерти (странная боязнь для бессмертного), которую увидел во сне, о чём и рассказал матери — жене Одина, Фригг. Та восприняла сон сына всерьёз и взяла нерушимую клятву у всех предметов в мире — живых и неживых, что они не причинят вреда Бальдру. Пропустила только омелу: поглядев на её хилый побег, Фригг решила, что она и так не сможет причинить сыну вреда.

Фокус сработал: теперь ни один предмет в мире не мог причинить Бальдру вреда, чем тот с друзьями немедленно воспользовался. Молодые боги-балбесы тут же стали кидать в Бальдра всем, что под руку попадёт, зычно ржа, когда копья, мечи и стрелы, а также молотки с наковальнями и прочий хозяйственный инвентарь, отскакивали от неуязвимого сына Одина.

Само собой, это не понравилось коварному Локи, который, обернувшись служанкой, решил выпытать у Фригг: с кого клятва взята не была? И выведал, что побег омелы ничего никому не обещал. Тут-то Бальдру конец и настал: Локи сорвал побег, сделал из него стрелу и дал слепому богу судьбы Хёду, с которым никто не играл (слепой же!). Хёд с радостью согласился и засадил в Бальдра холодным древковым оружием из омелы, от чего тот и скончался.

Т.е. любого силача и великана можно убить, если ткнуть в него чем надо и куда надо...