Зачем Pepsi понадобился подводный флот из подлодок СССР (10 фото)

Взамен страна получила не оружие и не технологии, а миллионы литров сладкой газировки. PepsiCo, символ западного образа жизни, вошла в СССР через сделку, которая до сих пор кажется невероятной: сталь и дизельные двигатели ушли в обмен на шипучий напиток.

История началась задолго до самого обмена. Летом 1959 года в Москве открылась Американская национальная выставка, где впервые показали то, чем гордился Запад. Именно там в знаменитых «кухонных дебатах» Никита Хрущёв и Ричард Никсон обменивались репликами о преимуществах социализма и капитализма. На той же площадке советский лидер попробовал свой первый стакан газировки, которую тогда в СССР знали только понаслышке, — «Пепси-Колу». Для главы компании PepsiCo Дональда Кендалла этот момент стал отправной точкой. Он быстро понял, что в закрытой советской системе есть огромный рынок, который ждёт западные товары, а благодаря настойчивости и личным контактам Кендалл вскоре добился невозможного — права поставлять Pepsi в Советский Союз. Но была одна проблема: Советский Союз не мог платить долларами, их в стране хронически не хватало.

Когда обычные схемы перестали работать, стороны начали искать необычные варианты расчётов. У СССР не было свободных долларов, а Pepsi требовала оплату за миллиарды литров сиропа. Тогда и возникла идея обмена на товар, который в изобилии имелся у Советского Союза. И этим товаром неожиданно оказался военный флот. Речь шла не о боевых единицах, готовых выйти в океан, а о списанной технике. В сделку вошли 17 дизельных подводных лодок проекта 613 и несколько надводных кораблей, среди которых были фрегаты и эсминцы. Всё вооружение с них заранее сняли, а сами корабли готовились к утилизации, то есть фактически были металлоломом. Для СССР это довольно странное решение было вполне логичным: вместо огромных затрат на разборку и утилизацию, а также на металлолом государство получало десятки миллионов долларов в эквиваленте, причём в форме поставок столь востребованной газировки.

Официальные документы оценивали стоимость соглашения примерно в три миллиарда долларов. Конечно, реальная цена списанного флота была куда ниже, но в глазах западной прессы история выглядела сенсацией. Заголовки газет кричали: «Советский Союз меняет подлодки на колу!», а для американской публики это было почти символом распада системы — сверхдержава распродаёт военные корабли ради сладкой воды. Сам Дональд Кендалл только подлил масла в огонь, заметив в интервью: «Мы разоружаем Советский Союз быстрее, чем правительство США». Фраза стала крылатой, хотя по своей сути сделка была очень практичным и выгодным бартером, чем каким-то политическим жестом. PepsiCo не собиралась создавать собственный флот, а просто получила партию всё ещё нуждающегося в разборке и утилизации металлолома, который вскоре перепродали на переработку в Швецию и в другие страны.

Тем не менее эффект от этой операции оказался куда шире, чем просто расчёт за товар. Сделка показала, что даже в условиях жёсткого противостояния между СССР и США существовали области, где бизнес вполне мог сотрудничать.

На первый взгляд казалось, что от сделки выиграла именно PepsiCo. Компания получила головокружительный успех: её напиток закрепился на рынке, куда не мог пробиться ни один другой западный бренд. В Советском Союзе, где выбор лимонадов ограничивался несколькими местными марками, «Пепси» выглядела символом Запада и при этом стоила вполне доступно. Для маркетинга это был настоящий подарок: миллионы советских потребителей выросли с бутылкой бурлящей газировки в руках, и конкурентов у бренда практически не было.

Тем не менее и Советский Союз вовсе не остался в проигрыше. Во-первых, удалось решить острую валютную проблему. Страна получила огромный объём импортного напитка, который не нужно было оплачивать долларами. Это означало, что дефицитные валютные резервы можно было направить на закупку технологий и оборудования, которые невозможно было добыть бартером. Во-вторых, в дело пошёл флот (а если точнее, то его остатки), который и так требовал дорогостоящей утилизации. Списанные подлодки и корабли стоили дорого в обслуживании, а сама переработка металла обходилась государству в круглую сумму. Передав их Pepsi, государство фактически смогло сэкономить немало средств и заодно мгновенно решило дорогостоящую проблему.

С экономической точки зрения бартер оказался куда более рациональным, чем может показаться. Советские граждане получили продукт, который стал настоящим хитом, а государство в свою очередь избавилось от лишних расходов (вероятно, смогло что-то заработать, но об этом уже никто не узнает) и даже укрепило международный имидж. PepsiCo же закрепила монополию на огромном рынке и прославилась на весь мир как участник самой необычной сделки Холодной войны. Каждый из участников сыграл свою партию так, что в итоге оба вышли победителями — хотя в западной прессе любили изображать Союз проигравшим.

Полученный Pepsi проржавевший и давно разоружённый флот в руках компании долго не задержался. Большинство кораблей продали соответствующим компаниям на металлолом в Швецию и Японию. На короткое время PepsiCo стала обладателем одной из крупнейших подводных эскадр в мире, и к тому же она получила весьма ироничный статус, хоть и временный: корпорация газировки формально превратилась в военно-морскую силу. Впрочем, сама история стала скорее символом перемен, и спустя довольно короткое время отошла на задний план. Уже через несколько лет в СССР начались глобальные реформы, а затем советская система и вовсе распалась. Сделка с Pepsi стала частью истории, но на текущий момент многие о ней не помнят или вообще не знают.