Чтобы помнили. Владимир Самойлов (8 фото)

Ему было всего 20, и он умолял ногу сохранить. Накануне назначенной ампутации он пришёл на реку, нашёл прорубь и опустил туда пока ещё свою ногу, и потерял сознание...

Мужественное, и, в то же время, интеллигентное лицо этого актёра, ямочка на волевом подбородке, пронзительный взгляд, едва уловимое движение бровей и невероятно обаятельная улыбка, могли сразить наповал любую женщину. Владимир Самойлов был из той плеяды советских артистов театра и кино, кто мог, практически с документальной точностью сыграть кого угодно и что угодно – хоть телефонный справочник.

Доподлинно известно, что Владимир появился на свет 15 марта 1924 года, а вот с местом рождения далеко не все так однозначно: то ли Одесса, то ли село Егоровка, но тоже Одесской губернии. Отец, Яков Самойлов ходил на судне дальнего плавания механиком. Семья жила почти на берегу моря и Володя увлекался всем, что с морем связано: ловил рыбу на удочку и сетями, рыбачил, катался на лодке, ходил под парусом. В школе был литературный кружок, который вела учительница словесности. Как-то в 7-м классе они поставили отрывок из драмы Михаила Лермонтова «Маскарад», где Володя играл роль Арбенина. Перед этим 12-летний мальчишка уговорил родителей взять ему напрокат костюм, сделал причёску, наложил грим. Представление прошло успешно, и с той поры Володя увлекся театром как зрелищем, ходил в драмтеатр и в оперу, но о карьере актёра даже не помышлял.

Школу Самойлов окончил перед самой войной, первые военные месяцы провёл в осаждённой Одессе, но 17-летнего здорового парня даже в ополчение не брали. Когда враг город занял, он ненадолго остался, потом окольными тропами ушёл «на Большую землю», и всё-таки, сумел записаться добровольцем. Однако Самойлов не скрывал, что несколько месяцев был в оккупации, и особисты сразу же направили его в один из недавно сформированных штрафбатов. Сначала он воевал в пехоте, потом его перевели в миномётчики и дали самую тяжёлую работу: носить опорную плиту от миномёта, в конце войны его перевели в артиллерию. 500-километровый участок между Вислой и Одером они прошли пешком со всей амуницией за 10 суток. После ранения в ногу под Бреслау (нынешний Вроцлав в Польше) его перевозили из одного госпиталя в другой, он мотался по разным городам, но нога гнила, и доктора сказали, что, если её не ампутировать, он умрёт. Самойлову было всего 20, и он умолял ногу сохранить. Накануне назначенной ампутации он пришёл на реку, нашёл прорубь и опустил туда пока ещё свою ногу, и потерял сознание. Ему повезло, что не замёрз: кто-то шёл мимо, увидел бойца в больничной одежде, сбегал в госпиталь, за ним пришли и полуживого отнесли на носилках в палату. Утром военврач, увидев практически зажившую ногу, лишь ошеломлённо разводил руками, но объяснить это чудо не смог. Когда Самойлова выписывали из госпиталя, ходил он уже без костылей, но хромота, как память о войне, осталась на всю жизнь.

Владимир вернулся в разрушенную Одессу, нашёл какую-то работу, и вскоре познакомился со студенткой Одесского театрального училища. Девушка была младше Владимира на год, но вскоре получила практически полную власть над бывшим бравым фронтовиком: она заявила ему, что, если он хочет продолжать с ней отношения, он должен поступить в училище, где она уже училась, и вставить себе зубы, потерянные на войне. Оба условия Самойлов выполнил, и даже перевыполнил – как бывшего фронтовика его приняли сразу на второй тур – и никогда об этом не жалел, во-первых, потому, что обрёл замечательную жену, и, во-вторых, что стал актёром. Они не клялись друг другу жить долго и счастливо и умереть в один день: время было не то. Деньги на свадьбу им дал отец невесты, который ради счастья дочери продал необыкновенной красоты кованые ворота собственного дома – и это в Одессе, когда в городе криминал был полновластным хозяином.

Курс в училище вёл Николай Волков, который потом составит протекцию Самойлову в его самом первом фильме «Миклухо Маклай» у Александра Разумного. Через 20 лет Самойлов, ставший к тому времени известным актёром, ответил учителю тем же: получив роль Степана Шаумяна, он уговорил режиссёра Аждара Ибрагимова взять Волкова на роль генерала Лионеля Денстервиля в картину «26 бакинских комиссаров». В 1974-м Самойлов, уже, будучи Народным артистом РСФСР, видимо, за этот фильм, стал Народным артистом Азербайджана.

После окончания училища Владимир и Надежда начали работать в Одесском драмтеатре, но чем дальше, тем яснее понимали, что с Чёрного моря надо уезжать: у Владимира была проблема с лёгкими, и ему нужен был климат посуше. Им повезло: в 1951 году директор Кемеровского областного драмтеатра пригласил их к себе. Попасть из Одессы в Кемерово можно было только через Москву, приехав в столицу, они решили рискнуть, и пошли в театр им. Маяковского, где худрук Николай Охлопков набирал актёров. Самойлов читал Маяковского, показал несколько сцен из спектаклей, в которых играл в Одессе. Охлопков был готов оставить их в Москве при том условии, что им есть, где жить, но жилья не было, и они решили уехать в Кемерово, тем более, что уже получили подъёмные.

Поезд из Москвы в Кемерово в те годы шёл больше четырёх суток, уезжали они из летней Одессы и почти летней Москвы, а когда сошли на перрон, мороз был под 20 градусов. Встречавший их администратор на машине театра привёз их в щелястый продуваемый со всех сторон барак-общежитие. В комнатушке из всей мебели были стол на трёх ножках, прислонённый к подоконнику, бутафорский шкаф, картонные стенки которого к реечному каркасу крепились канцелярскими кнопками, железная кровать и сырость, потому, что заботливая администрация театра стены побелила часа за два до приезда артистов, и разумеется, все бытовые удобства располагались на улице, а там, как уже говорилось, был мороз, и, как заверил их встречающий, далеко не самый сильный. На то, чтобы сбежать обратно, у них просто не было денег: все подъёмные они потратили на «отвальную» в Одессе. Их накормили сибирскими пельменями, Самойлов во время обеда впервые в жизни попробовал лучшее советское лакомство – сгущёнку, им принесли какие-то тулупы и валенки, и отвезли в театр на спектакль, который им очень понравился. Так они и остались в Кемерово на 6 лет, играли в театре главные роли, и уже в 1957 году Самойлов стал Заслуженным артистом РСФСР.

В Кемерово у Владимира и Надежды родился сын Александр, который тоже стал актёром. (В 1976 году в фильме Вячеслава Никифорова «Сын председателя» Александр и Владимир снимались вместе, и понятно, кто кого играл). В роддом Надежду увезли прямо со спектакля, а на пятый день после родов она снова вышла на сцену. Потом родители оправили Сашу к родителям Надежды в Одессу, и забрали к себе уже тогда, когда окончательно переехали в Москву. Но перед этим они 8 лет прослужили в Горьковском театре им. Горького, где карьера Самойлова началась со спектакля «Ричард III», который поставил режиссёр Ефим Табачников. Сашу, оставшегося без родительского попечения, дед с бабушкой даже отдали в школу для трудных подростков.

В кино Самойлов много играл высокопоставленных милиционеров, партийных секретарей и крупных хозяйственных руководителей. В 1963 году Владимир Чеботарёв пригласил его на роль первого секретаря обкома КПСС Василия Денисова в фильме «Секретарь обкома» по одноимённому роману Всеволода Кочетова. Чуть больше, чем через две недели после премьеры фильма, со всех постов сняли Никиту Хрущёва. Самойлов после этого стал настоящим талисманом Чеботарёва: он снимал его во всех своих фильмах. В «Крахе» на роль контрреволюционера Бориса Савинкова он сначала утвердил Владислава Стржельчика, а Самойлову предложил роль савинковского адъютанта Леонида Шешеню, который при переходе польской границе попал в руки чекистов, и, по сути, всех сдал. В процессе работы Самойлов предложил Чеботарёву попробовать его на роль Савинкова. Тот удивился: ну какая ты белая кость? Самойлов настоял, сделали хороший грим, портной Соломон Затирка пошил костюмчик, который не просто сидел, а превратил Самойлова в настоящего дворянина. Самойлов был более, как бы сейчас сказали, харизматичный, да и на вождя он больше походил, чем мягкий, совсем не вождистский Стржельчик.

В 1966 году Андрей Тутышкинн пригласил Самойлова в музыкальную комедию «Свадьба в Малиновке» по оперетте автора гимна Советского Союза Бориса Александрова. Самойлов играл одного из главных героев обаятельного красного командира Назара Думу. Во время съёмок Тутышкину пришлось вызвать на площадку жену Самойлова Надежду. Фильм был под угрозой: вся съёмочная группа во главе с Самойловым, что называется, не просыхала. Надежда Фёдоровна приехала на Полтавщину, где снимался фильм, быстро привела в чувства не только мужа, но и всю группу: пить при ней уже никто не отваживался. Однако в деревне, где жила съёмочная группа, найти горилку или брагу было плёвым делом, чем и пользовались те, кто уже не мог остановиться. Сцену свадьбы снимали целый месяц, и актёры приспособились вместо подкрашенной воды наливать в стаканы местный напиток, куда более крепкий. Пили все, но, говорят, Самойлов держался так, как будто он трезвее стекла. Точнее, он просто очень убедительно играл трезвого. Во многом, именно за роль Назара Думы Самойлов в 1968 году получил Народного РСФСР.

Застолья Самойлов любил, и гости у них в доме бывали часто. Однако, как это не парадоксально, друзей у Самойлова практически не было: Надежда ревновала его и к женщинам, и к мужчинам, и очень не любила, когда он уходил из дома один. Самойлов был примерным семьянином, много работал по хозяйству, мог запросто приготовить обед.

После «Свадьбы в Малиновке», но особенно после «Краха», когда стало ясно, насколько широк диапазон артиста Самойлова, стали поступать приглашения из московских театров: Юрий Завадский звал Владимира и Надежду в театр им. Моссовета, Михаил Царёв – в Малый театр. Но один театр давал общежитие, другой – комнату в коммуналке, и лишь Андрей Гончаров из того самого театра им. Маяковского, где Самойловы не остались в 50-е, сумел «выбить» для актёрской пары трёхкомнатную квартиру на Смоленской площади – по тем временам это был просто королевский подарок. Одной из первых ролей в «Маяковке» был Николай Коперник в спектакле «Конец книги VI».

У Самойлова с Гончаровым отношения были ровные: он не ходил в любимчиках, но на него Гончаров, талантливый режиссёр, имевший стойкую репутацию самодура, не кричал и с ним считался. В театре едва ли не с первого дня все звали Самойлова «Дядей Володей». У него было прекрасное одесское чувство юмора, и он очень любил подшучивать над коллегами. Со временем он стал многим неудобен, но он никого и не поддерживал, сохранял нейтралитет, не состоял ни в каких коалициях, но авторитет у него был огромный, и за него многие боролись.

В 1976 году за роль управляющего строительным трестом Павла Батарцева в драме Сергея Микаэляна «Премия», где бригада строителей добровольно отказалась от премии, Самойлов получил свою первую Госпремию СССР, в 1984-м он стал Народным артистом СССР. Через два года за роль Василия Базарова в фильме Вячеслава Никифорова «Отцы и дети» по Ивану Тургеневу Самойлов получил вторую Государственную премию СССР. С Никифоровым у Самойлова сложился очень прочный и плодотворный творческий союз: вместе они работали на девяти картинах. Необычайно интересен был Кирилла Петрович Троекуров в «Благородном разбойнике Владимире Дубровском»: в исполнении Самойлова это была анатомия зла в чистом виде.

Однажды в семье Самойловых произошёл нелепый трагический случай: в канун выпускных экзаменов в ГИТИСЕ сын Александр упал с четвёртого этажа. Родители были на гастролях в Ленинграде, им позвонили и сказали, что сын разбился насмерть. Александр отделался довольно легко: он только ногу сломал, а у Надежды после этого страшного стресса появилась злокачественная опухоль мозга. Другой трагедией в жизни Самойлова было рождение внучки Нади с пороком сердца. Врачи говорили, что она проживёт 2-3 недели, а девочка держалась больше двух лет. Была надежда на операцию в Лондоне, на которую собрал деньги театральный режиссёр Роман Виктюк, но девочка умерла на операционном столе.

Самойлов по 7-8 лет не брал отпуск: он играл в театре, снимался в пяти-шести картинах в год. На съёмки двух эпизодов в фильме «Цена трёх секунд» Самойлов прилетел утром из Москвы, в Симферополе его ждала машина, он приехал в Ялту, искупался в море, его загримировали, он отработал, снова искупался, смыл грим, машина увезла его в аэропорт, а вечером он уже выходил на сцену в театре.

В 1992 году Гончаров уволил из театра Надежду, которая из-за болезни уже не могла выходить на сцену, как прежде, а 68-летний Самойлов оставался ведущим актёром театра. Работа была его духовной опорой и давала средства к существованию. После увольнения жены Самойлов, едва ли не первый раз в жизни пришёл к Гончарову, и попросил жену оставить в театре, но получил грубый отказ. Самойлов сказал, что уйдёт из театра вслед за женой, и Гончаров, очевидно полагая, что в таком возрасте никто из театра не уходит, сказал, что удерживать Самойлова не будет. Самойлов отказ воспринял как удар в спину и ушёл, по сути, в никуда. Он сидел дома, и на его глазах буквально каждый день угасала его любимая женщина.

Самойлову очень помог худрук театра им. Гоголя Владимир Яшин, пригласив актёра в свой коллектив, где Самойлов выходил на сцену в трёх спектаклях. Однажды со спектаклем «Долгий день уходит в ночь» американского драматурга нобелевского лауреата Юджина О’Нила театр поехал в США. Самойлов очень тяжело перенёс 12-часовой перелёт, ночью в отеле ему не здоровилось, но к моменту выхода на сцену он был в полном порядке, и отыграл, как всегда, на высшем уровне. Главный герой постановки стареющий актёр Джеймс Тайрон трудно расставался с профессией, и нигде не мог найти утешения, а дома у него была ещё одна беда: жена наркоманка. Всю свою внутреннюю боль Самойлов новь и вновь переживал на сцене, играя, в сущности самого себя.

В театре им. Гоголя начались репетиции «Короля Лира», и Самойлов с большим вдохновением взялся за эту роль. Но к тому времени он был уже тяжело болен, и все в театре, кроме самого Самойлова, понимали, что к премьере эта работа не приведёт. Яшин за спиной у Самойлова говорил, что эти репетиции не для репертуара, не для театра, и, конечно же, не из-за денег – он тратил деньги, зная наперёд, что никогда не сможет их «отбить». Яшин все это делал для Самойлова, чтобы создать у прекрасного артиста и очень несчастного в тот момент человека, ощущение, что он сможет осуществить мечту любого актёра и сыграть Лира. Прямо с одной репетиции Самойлова увезли в больницу, и 8 сентября 1999 года он умер. Ему было 75 лет. Жена пережила его на два месяца: она всё это время ждала, что он придёт.

«Короля Лир» так и не поставили: Яшин сказал, что в современной России, да и, пожалуй, во всём мире Самойлова заменить некем.