Анна Коулман Лэдд и её маски для сломанных лиц (12 фото + 1 видео)

«Откровенная авантюристка», изданная в 1913 году, рассказывает историю художника-портретиста Джерома Ли, одержимого внешней красотой и неспособного увидеть что-либо кроме поверхностного. Другая героиня, Мэри Осборн, мучается ощущением, что она оторвана от проблем менее удачливых. Её привилегированный статус ограждает её «от прикосновения жизни, от человечества в его грубости, зле и страданиях», даже когда её дочь Мюриэль пытается вывести мать из эмоциональной изоляции.

Эта книга стала своеобразным предзнаменованием для самой Лэдд. Спустя всего несколько лет она добровольно оставит комфортную жизнь признанного художника в Бостоне и переедет в Париж, где её уже ждала очередь солдат с ужасными травмами лиц. Используя все навыки скульптора, Лэдд создавала индивидуальные маски, возвращая им утраченные носы, повреждённые глаза и раздробленные челюсти.

Она приглашала их в свою студию, создавала уютную атмосферу и позволяла уходить с точной копией того, что отняла у них война. То, что в будущем станет задачей пластической хирургии с её скальпелями, Лэдд совершала с помощью меди, гипса и красок. Делала она это не только для тех, кто, подобно Джерому Ли, содрогался при виде изуродованных лиц, но и для самих солдат, боящихся навсегда остаться изгоями в обществе.

Анна Коулман Уоттс родилась в Пенсильвании в 1878 году в состоятельной семье, что позволило ей получить блестящее образование в области литературы и искусства как в Америке, так и в Европе. В 1900 году в Риме она обучалась скульптуре у ведущих мастеров. Вернувшись в Штаты, она выполняла частные заказы для состоятельных женщин.

Её и без того высокое социальное положение укрепилось после брака с доктором Мейнардом Лэддом в 1905 году. Переехав в Бостон, Анна училась в Музейной школе и вскоре стала местной знаменитостью благодаря своим картинам и бюстам.

В 1917 году художественный критик К. Льюис Хинд обратил её внимание на статью Франсиса Дервента Вуда. Будучи художником, Вуд в свои сорок с небольшим вступил в Медицинский корпус Королевской армии. Увидев страшно обезображенных мужчин, которых доставляли с фронта его коллеге, лондонскому хирургу Гарольду Джиллису, Вуд открыл при Третьем Лондонском генеральном госпитале «Отдел масок для лицевых уродств», вскоре получивший неофициальное название «Лавка жестяных носов». Его целью было завершить работу хирурга, создавая косметические протезы, которые заполняли пустоты, оставленные войной.

Лэдд была убеждена, что её навыки позволят добиться схожих, а может, и лучших результатов. Благодаря связям мужа-врача она получила аудиенцию в Американском Красном Кресте, который согласился помочь открыть студию на парижском Левом берегу. Она прибыла во Францию в декабре 1917 года, и к весне 1918-го её «Студия портретных масок» была готова принимать пациентов.

Солдаты на фронтах Первой мировой сталкивались со шквальным огнём и шрапнелью. Окопная война означала, что высунутая из траншеи голова часто оказывалась на линии прямого или рикошетного огня. Каски защищали от смертельных ранений, но они могли и разлетаться на осколки, вонзающиеся в лицо. Из шести миллионов воевавших мужчин Великобритании и Ирландии около 60 500 получили ранения головы или глаз.

После лечения эти мужчины с огромным трудом возвращались к нормальной жизни. Они стеснялись своей внешности и говорили об «эффекте Медузы»: прохожий, увидев их провалившуюся скулу или пустую глазницу, мог упасть в обморок. В Англии, где работал Джиллис, синие скамейки возле госпиталя были зарезервированы для мужчин с изуродованными лицами; этот цвет также предупреждал, что внешний вид сидящего может шокировать. Французы называли таких солдат «mutilés» (изувеченные) или «gueules cassées» (разбитые лица). Некоторые из них, впав в отчаяние, добровольно уходили из жизни.

Именно этим мужчинам стремилась помочь Анна Лэдд. Она наладила переписку с Вудом, чтобы перенять методы создания лицевых протезов. Хотя маски для сокрытия деформаций использовались веками, никто ранее не пытался производить их в таких масштабах. По оценкам, около 3000 французских солдат нуждались в подобной помощи. Для визита к Лэдд им требовалось рекомендательное письмо от Красного Креста.

Её метод заключался в создании гипсового слепка лица пациента. Она настаивала на тёплой и радушной атмосфере в студии, где она и её четыре помощницы старались создать для солдат максимально комфортную обстановку. Персонал был обучен шутить и не заострять внимание на внешности гостей. Затем Лэдд наносила на лицо гипс, создавая твёрдый слепок. По нему из гуттаперчи изготавливалась форма для будущей маски, которая затем покрывалась тонким слоем меди гальваническим методом. Иногда использовалась также серебряная сетка, покрытая гипсом. Утраченные черты лица воссоздавались по довоенным фотографиям. Толщина медного слоя не превышала 0,75 см, а вес готовой маски составлял от 115 до 250 граммов. Она могла закрывать как отсутствующий нос, так и большую часть лица, в зависимости от масштабов повреждений.

Затем в дело вступали художественные навыки Лэдд. Она использовала устойчивую к воде эмаль на масляной основе и старалась подобрать тон кожи где-то между её видом в пасмурный день и на ярком солнце. Если требовались усы, она делала их из тонкой фольги. Для бровей и ресниц использовались человеческие волосы. Маска обычно крепилась к очкам, дужки которых заводились за уши, или с помощью ленты, также охватывающей голову.

В 1918 году Лэдд объясняла прессе:

Наша работа начинается, когда хирург завершил свою. Мы не берёмся исцелять. Мы начинаем, когда раненый выписан из госпиталя. Главная сложность — точно совместить обе стороны лица и восстановить черты так, чтобы в покрытии не было ничего гротескного. Маска, которая не будет похожа на того человека, каким его знали родные, будет почти так же плоха, как и само уродство.

На изготовление одной маски уходило около месяца. Всего Лэдд провела в Париже 11 месяцев. Некоторые источники утверждают, что её студия произвела более 200 масок, но реальная цифра, вероятно, ближе к 100. Учитывая трудоёмкость процесса для неё самой и четырёх помощниц, это был ошеломляющий результат — около девяти масок в месяц. После войны она вернулась в Бостон, чтобы продолжить карьеру скульптора. В 1932 году за свой вклад она была удостоена звания кавалера ордена Почётного легиона. Анна Коулман Лэдд умерла в Калифорнии в 1939 году в возрасте 60 лет, всего через три года после выхода на пенсию.

В послевоенные годы Лэдд выступала с лекциями и открыто рассказывала о своём опыте. Она получала письма от мужчин, благодаривших её за то, что она помогла им чувствовать себя увереннее. Однако масштабных исследований о дальнейшей судьбе этих солдат не проводилось, и трудно сказать, насколько органично маски вписались в их повседневную жизнь.

К тому же сами маски не были вечными и редко служили дольше нескольких лет. Даже если бы они сохранялись, пациента ждала странная метаморфоза: он старел, а маска — нет. Со временем контраст между безупречной медной пластиной и покрытой морщинами или поблёкшей кожей становился слишком заметен.

Некоторые из тех, кому помогла Лэдд, могли прожить годы в относительном спокойствии. Другим, возможно, были дарованы лишь краткие моменты нормальности, когда мягкий свет и общество близких друзей заставляли забыть о том, что отняла у них война. Но в какой-то мере Анне Коулман Лэдд удалось использовать свой художественный дар, чтобы дать этим мужчинам передышку от несчастья, которое стало платой за их храбрость. На фотографиях, где запечатлены солдаты в её масках, многие из них улыбаются.