Выдающиеся медики России и СССР. Сергей Петрович Боткин (2 фото)

Глава чайной империи Петр Кононович Боткин был разочарован своим младшим, одиннадцатым сыном. В то время как старшие дети радовали отца успехами в коммерции и блистали в культурной жизни Петербурга, этот ребенок до девяти лет так и не освоил азбуку. Строгий родитель пророчил Сергею лишь солдатскую карьеру. Но оказалось, что причина была в серьезном астигматизме: мальчик просто физически не мог различать очертания букв. Когда зрение скорректировали очками, его определили в престижный московский пансион.

Преподавали там известный фольклорист А. Н. Афанасьев и математик Ю. К. Давидов, будущий глава кафедры Московского университета. Именно Давидов пробудил в Сергее выдающиеся способности к точной науке, и юноша планировал поступать на математическое отделение университета. Однако планы нарушил императорский указ Николая I: выходцам из недворянских сословий, включая купеческие семьи вроде Боткиных, разрешалось обучение только на медицинском факультете. Так судьба подарила России одного из величайших врачей-терапевтов.

Путь в науке и педагогике

Сергей Боткин блестяще завершил университетский курс, но истинную школу жизни прошел в годы Крымской кампании. Там он трудился под началом Н. И. Пирогова и получил высочайшее признание знаменитого хирурга. Полевая практика оставила в душе Боткина тяжелый осадок из-за халатности и казнокрадства военных чиновников. В мемуарах он описывал, как им приходилось буквально бороться за каждого пациента: мясо взвешивали лично, котлы опечатывали, чтобы никто не мог изъять еду, но бульон для больных все равно выходил пустым — изворотливые чиновники умудрялись обманывать систему и лишать страждущих положенного пайка.

После возвращения с фронта Боткин отправился на стажировку в научные центры Берлина, Вены и Парижа, целиком погрузившись в исследовательскую работу. В этот период его главным интересом стали физиология и микроскопия. Он выпустил две значимые работы о свойствах крови и защитил докторскую диссертацию, посвященную механизмам всасывания жиров в кишечнике.

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЙ ФАКТ
Интересно сложилась судьба Евгения, одного из отпрысков Сергея Петровича. Он избрал ту же стезю, став врачом, и в 1908 году получил должность лейб-медика государя Николая Второго. Когда император отрекся от престола, Боткин-младший не пожелал оставить венценосное семейство, последовал за ним в ссылку и в 1918-м разделил его участь, будучи расстрелянным большевиками.

Сразу после защиты диссертации в северной столице Боткина пригласили в терапевтическую клинику Медико-хирургической академии. Там он создал клиническую лабораторию, оснащенную по последнему слову европейской науки. Многие доктора мечтали попасть в это учреждение, чтобы присутствовать на лекциях и диагностических обходах Боткина. А в 1861 году он уже возглавил клинику.

Рабочий график Сергея Петровича в ту пору был чудовищно плотным: с восьми утра до часу ночи с перерывами лишь на часовой обед, краткий отдых и получасовые упражнения на виолончели — его страстное увлечение. Вечерние и ночные часы он отдавал подготовке к завтрашним лекциям для студентов. Скоро вокруг Боткина сформировалась целая плеяда блестящих клиницистов.

Главной чертой боткинского подхода было всестороннее и бережное отношение к пациенту. Он учил начинать с тщательного физикального осмотра, лишь затем переходить к опросу о самочувствии и жалобах, а после синтезировать все данные в единую картину. Он утвердил в медицине принципы естественно-научного мышления, настаивая, что фундаментом для врача служат физика, химия и биология в сочетании с широкой гуманитарной эрудицией.

Врач по призванию и христианин

Молва о Боткине как о гениальном диагносте и целителе разнеслась по всей империи. К нему стремились попасть пациенты со всех концов страны. Некрасов даже посвятил доктору одну из глав своей поэмы-эпопеи. Сергей Петрович двенадцать лет боролся за жизнь Салтыкова-Щедрина, не раз спасая его от гибели.

В своей практике Боткин неуклонно руководствовался христианскими заповедями: именно по его инициативе в столице, а позднее и в других городах появились лечебные комплексы для неимущих. В них входили амбулатория и стационар, где помощь оказывалась безвозмездно. Для Боткина не существовало деления на важных и второстепенных больных. С одинаковой тщательностью он лечил и особ императорской фамилии (в 1873-м он был удостоен звания лейб-медика), и безымянных страдальцев в городских инфекционных бараках.

В этих бараках по его распоряжению установили дезинфекционные камеры и организовали первый специализированный санитарный транспорт для перевозки заразных больных. В 1886 году Боткин стал почетным попечителем всех городских больниц и богаделен и повсеместно провел коренные реформы.

Единственная ошибка

Всю жизнь Боткин неустанно занимался наукой. Его исследования, касающиеся патологии желчной колики, сердечных недугов, тифов, блуждающей почки, патологий селезенки и кишечных катаров, заложили фундамент новых терапевтических методов. В 1888-м он изложил свою теорию о заболевании, которое позже назовут его именем: доказал инфекционную природу желтухи и связал ее с поражением печени.

В последние годы жизни ученый углубленно изучал процессы старения, хотя самому ему не суждено было встретить старость — он ушел из жизни в 57 лет. Непрерывный труд подорвал его здоровье. У Боткина развился сердечный недуг, который обострился после трагической гибели любимого сына. Тогда-то он и допустил свою единственную ошибку в диагнозе, поставив его себе самому: он был уверен, что мучается от печеночных колик. Ученики уговорили его прослушать сердце стетоскопом, и, услышав шумы, доктор спокойно заметил: «Да, довольно резкий шумок». Но мнения своего так и не изменил. В 1889 году, как писала пресса, «смерть унесла самого непримиримого своего противника».